Николай Ежов - сумасшедший у руля НКВД
Сила большевистской партии именно в том и состоит, что она не боится правды и смотрит ей прямо в глаза (Сталин). Поэтому правду говорить нужно, как бы тяжела она не была. Говорить правду необходимо ибо именно правдой мы выбиваем козыри из рук антисоветчиков
Если в тридцатые годы и был какой-либо человек, сравнимый по популярности со Сталиным - это был Ежов. Ежов был на рисунках, плакатах, на демонстрациях, сидел в президиумах, ему посвящали стихи, ему писали письма.
Я не буду вдаваться в судебное дело Ежова. Может, Ежов и не был иностранным шпионом. Но что ясно на 100 % - то что Ежов, встав у руля НКВД, не смог удержать себя в руках, его развратила безграничная власть, он стал легальным убийцей, но уже не мог ни понять этого, ни осознать. Именно ему повсюду мерещились враги и заговоры, именно он смог убедить в этом всех остальных, именно он затеял террор.
". ошибся и за это должен нести ответственность. Не касаясь ряда объективных фактов, которые в лучшем случае могут кое-чем объяснить плохую работу, я хочу остановиться только на моей персональной вине как руководителя Наркомата. Во-первых, совершенно очевидно, что я не справился с работой такого ответственного Наркомата, не охватил всей суммы сложнейшей разведывательной работы. Вина моя в том, что я вовремя не поставил этот вопрос со всей остротой, по-большевистски, перед ЦК ВКП(б). Во-вторых, вина моя в том, что, видя ряд крупнейших недостатков в работе, больше того, даже критикуя эти недостатки у себя в Наркомате, я одновременно не ставил этих вопросов перед ЦК ВКП(б). Довольствуясь отдельными успехами, замазывая недостатки, барахтаясь один, пытался выправить дело. Выправлялось туго — тогда нервничал. В-третьих, вина моя в том, что я чисто Делячески подходил к расстановке кадров. Во многих случаях, политически не доверяя работнику, затягивал вопрос с его арестом, выжидал, пока подберут другого. По этим же деляческим мотивам во многих работниках ошибся, рекомендовал на ответственные посты, и они разоблачены сейчас как шпионы. В-четвертых, вина моя в том, что я проявил совершенно недопустимую для чекиста беспечность в деле решительной очистки отдела охраны членов ЦК и Политбюро. В особенности эта беспечность непростительна в деле затяжки ареста заговорщиков по Кремлю (Брюханова и др.). В-пятых, вина моя в том, что, сомневаясь в политической честности таких людей, как бывший начальник УНКВД ДВК предатель Люшков и в последнее время Наркомвнудел Украинской ССР председатель Успенский, не принял достаточных мер чекистской предупредительности и тем самым дал возможность Люшкову скрыться в Японии и Успенскому пока неизвестно куда, розыски которого продолжаются. Все это, вместе взятое, делает совершенно невозможным мою дальнейшую работу в НКВД. Еще раз прошу освободить меня от работы в Наркомате внутренних дел СССР. Несмотря на все эти большие недостатки и промахи в моей работе, должен сказать, что при повседневном руководстве ЦК НКВД погромил врагов здорово". (из записки Н.И. Ежова в Политбюро ЦК ВКП(б) 23 ноября 1938 года)
Нарком Ежов
В сверкании молний ты стал нам знаком, Ежов, зоркоглазый и умный нарком. Великого Ленина мудрое слово Растило для битвы героя Ежова.
Великого Сталина пламенный зов Услышал всем сердцем, всей кровью Ежов. Когда засияли октябрьские зори, Дворец штурмовал он с отвагой во взоре.
Когда же войной запылал горизонт, Он сел на коня и поехал на фронт. Шел класс против класса. Земля полыхала, И родина кровью в те дни истекала.
Сжимали враги нас зловещим кольцом - Железом и сталью, огнем и свинцом. Я прошлое помню. В закатах багровых Я вижу сквозь дым комиссара Ежова.
Сверкая булатом, он смело ведет В атаки одетый в шинели народ. Он бьется, учась у великих батыров, Таких, как Серго, Ворошилов и Киров.
С бойцами он ласков, с врагами суров, В боях закаленный, отважный Ежов. Когда над степями поднялся восход И плечи расправил казахский народ, Когда чабаны против баев восстали, Прислали Ежова нам Ленин и Сталин.
Приехал Ежов и, развеяв туман, На битву за счастье поднял Казахстан, Народ за Ежовым пошел в наступленье. Сбылись наяву золотые виденья.
Ежов мироедов прогнал за хребты, Отбил табуны, их стада и гурты. Расстались навеки мы с байским обманом, Весна расцвела по степям Казахстана Пышнее и краше былых наших снов.
Здесь все тебя любят, товарищ Ежов! И вторит народ, собираясь вокруг: - Привет тебе, Сталина преданный друг!
А враг насторожен, озлоблен и лют. Прислушайся: ночью злодеи ползут, Ползут по оврагам, несут изуверы Наганы и бомбы, бациллы холеры.
Но ты их встречаешь, силен и суров, Испытанный в пламени битвы Ежов. Враги нашей жизни, враги миллионов, Ползли к нам троцкистские банды шпионов, Бухаринцы, хитрые змеи болот, Националистов озлобленный сброд..
Они ликовали, неся нам оковы, Но звери попались в капканы Ежова. Великого Сталина преданный друг, Ежов разорвал их предательский круг.
Раскрыта змеиная вражья порода Глазами Ежова - глазами народа. Всех змей ядовитых Ежов подстерег И выкурил гадов из нор и берлог.
Разгромлена вся скорпионья порода Руками Ежова - руками народа. И Ленина орден, горящий огнем, Был дан тебе, сталинский верный нарком.
Ты - меч, обнаженный спокойно и грозно, Огонь, опаливший змеиные гнезда, Ты - пуля для всех скорпионов и змей, Ты - око страны, что алмаза ясней.
Седой летописец, свидетель эпохи, Вбирающий все ликованья и вздохи, Сто лет доживающий, древний Джамбул Услышал в степи нарастающий гул.
Мильонноголосое звонкое слово Летит от народов к батыру Ежову: - Спасибо, Ежов, что, тревогу будя, Стоишь ты на страже страны и вождя!
Джамбул, народный поэт Казахста. "Нарком Ежов". Пер. К.Алтайского. "Пионерская правда", №171, 20.12.1937.
Ежова необходимо было остановить. И вина ЦК 1937-38 гг. в том, что ЦК не сразу разобрался в какого монстра превратился Ежов.
С помощью Л.П. Берии удалось остановить террор зарвавшегося Ежова. В 1939 были пересмотрены дела множества осужденных. Триста тысяч человек были реабилитированы.
"Придя в органы НКВД, я первоначально был один. Помощника у меня не было. Я вначале присматривался к работе, а затем начал свою работу с разгрома польских шпионов, которые пролезли во все отделы органов ЧК. В их руках была советская разведка. Таким образом, я, «польский шпион», начал свою работу с разгрома польских шпионов. После разгрома польского шпионажа я сразу же взялся за чистку контингента перебежчиков. Вот так я начал свою работу в органах НКВД. Мною лично разоблачен Молчанов, а вместе с ним и другие враги народа, пролезшие в органы НКВД и занимавшие ответственные посты. Люшкова я имел в виду арестовать, но упустил его, и он бежал за границу." (Последнее слово Н. И. Ежова на судебном процессе 3 февраля 1940 года)
"Я в течение двадцати пяти лет своей партийной жизни честно боролся с врагами и уничтожал врагов. У меня есть и такие преступления, за которые меня можно и расстрелять" (Последнее слово Н. И. Ежова на судебном процессе 3 февраля 1940 года)
"При обыске в письменном столе в кабинете Ежова в одном из ящиков мною был обнаружен незакрытый пакет с бланком «Секретариат НКВД», адресованный в ЦК ВКП(б) Н. И. Ежову, в пакете находилось четыре пули (три от патронов к пистолету «Наган» и одна, по-видимому, к револьверу «Кольт»). Пули сплющены после выстрела. Каждая пуля была завернута в бумажку с надписью карандашом на каждой «Зиновьев», «Каменев», «Смирнов» (причем в бумажке с надписью «Смирнов» было две пули). По-видимому, эти пули присланы Ежову после приведения в исполнение приговора над Зиновьевым, Каменевым и др. Указанный пакет мною изъят." (Из рапорта Капитана государственной безопасности Щепилова 11 апреля 1939 года) Ползут по оврагам, несут изуверы наганы и бомбы, бациллы холеры. Но ты их встречаешь, силен и суров, Испытанный в пламени битвы Ежов.
Враги нашей жизни, враги миллионов,- Ползли к нам троцкистские банды шпионов, Бухаринцы, хитрые змеи болот, Националистов озлобленный сброд.
Они ликовали, неся нам оковы, Но звери попались в капканы Ежова. Великого Сталина преданный друг, Ежов разорвал их предательский круг!
Раскрыта змеиная вражья порода Глазами Ежова - глазами народа. Всех змей ядовитых Ежов подстерег И выкурил гадов из нор и берлог.
Разгромлена вся скорпионья порода Руками Ежова - руками народа. И Ленина орден, горящий огнем, Был дан тебе, сталинский верный нарком.
Ты - меч, обнаженный спокойно и грозно, Огонь, опаливший змеиные гнезда, Ты - пуля для всех скорпионов и змей, Ты - око страны, что алмаза ясней.
(Комсомольская правда, ноябрь 1937г.) С казахского перевел К. АЛТАЙСКИЙ. ("Правда").
очуй по джайляу, лети по аулам - Степная, гортанная песня Джамбула, - О верном и преданном сталинском друге, Враги пред которым трепещут в испуге.
Любви своей к Родине он не изменит. Как лучшего сына страна его ценит. Он снится шпионам, злодеям заклятым, Всегда - обнаженным разящим булатом.
Нас солнечный Сталин повел за собою И Родина стала страной героев, Каких не рождалось в замученных странах При белом царе, при султанах и ханах.
Геройство повсюду: в пшеничном просторе, В лазури небес, на лазоревом море, - И там, где тревожные реют зарницы На синих, далеких зеленых границах.
Я славлю героя, кто видит и слышит Как враг, в темноте подползает к нам, дышит. Я славлю отвагу и силу героя, Кто бьется с врагами железной рукою.
Я славлю батыра Ежова, который Разрыв уничтожил змеиные норы, Кто встал, недобитым врагам угрожая На страже страны и ее урожая.
Будь орденом Ленина вечно украшен, Наш зоркий хранитель заводов и пашен, И пусть моя песня разносит по миру Всесветную славу родному батыру.
Пер. с каз. К.Алтайского, 1937г. "Я почистил 14 000 чекистов. Но моя вина заключается в том, что я мало их чистил. У меня было такое положение. Я давал задание тому или иному начальнику отдела произвести допрос арестованного и в то же время сам думал: ты сегодня допрашиваешь его, а завтра я арестую тебя. Кругом меня были враги народа, мои враги. Везде я чистил чекистов. Не чистил лишь только их в Москве, Ленинграде и на Северном Кавказе. Я считал их честными, а на деле же получилось, что я под своим крылышком укрывал диверсантов, вредителей, шпионов и других мастей врагов народа". (Последнее слово Н. И. Ежова на судебном процессе 3 февраля 1940 года) Даже в последний день Ежов не смог осознать тот ужас, отцом которого он был.