Особое мнение. Диакон Андрей Кураев

К.Орлова― Здравствуйте! Это программа "Особое мнение". Меня зовут Карина Орлова, а в студии дьякон Андрей Кураев. Отец Андрей, здравствуйте!

А.Кураев― Добрый день!

К.Орлова― На днях патриарх украинской православной церкви Филарет, выступая во Владимирском кафедральном соборе, обратился к прихожанам с проповедью. Вы, наверное, понимаете, о чем я говорю. Я для наших слушателей и зрителей прочитаю чуть-чуть из этого выступления. Патриарх Украинской православной церкви говорил о ситуации на Донбассе. Он сказал: «Корень зал находится в тех людях, которые живут Донбассе и тех, которые находится в Москве. Нам говорят: вы как христиане нарушаете заповедь Божью: не убий. А вы убиваете. И тут слабый, духовно немощный человек теряется. Как же так, Господь сказал: не убивай, а я должен убивать, защищая землю? «Можно ли, защищая свою землю, убивать, лишать жизни? Это такая дилемма, что не каждый человек может разобраться в этом. Как же христианин, который должен выполнять все заповеди, в том числе и заповедь: не убивай, защищая свою землю, должен убивать? Является ли это убийством? Нет, братья и сестры, это не есть убийство. И это не является нарушением Заповеди Божьей».

Ну, конечно, российские СМИ прогосударственныераструбили это под заголовком: «Патриарх Украинской православной церкви оправдал убийство людей на Донбассе». Вот как вы это прокомментируете?

А.Кураев― С точки зрения чисто богословской, Филарет все-таки неправ. Убийство на войне не перестает быть убийством. И пусть бы лучше он открыл, как бывший ректор Московской духовной академии, и вспомнил бы правило святого Василия Великого, его переписку с 4-го века. И там есть 13-е правило Василия Великого, которого говорит о том, что солдат, вернувшийся с войны, на три года отлучается от церкви. Потому что нельзя воевать без ненависти, а ненависть – это тоже убийство, пусть ментальное. Ненависть – это рана, которую я себе причиняю, как пожарник, которые бросился в огонь спасти ребенка, и он же сделал правильно, он исполнил свой долг, но ожог он все равно получил.

Вот точно так же солдат на войне получает ожог ненависти. И поэтому, чтобы не было последующих вьетнамских, чеченских и иных синдромов, церковь в древности предлагала ветеранам не хвастаться орденами и медалями, и не рассказывать, как солдат Швейк о своих пьяных подвигах, а провести какое-то послевоенное время в покаянии с такой, самореабилитацией. Это вот есть чисто богословски, без всякой политики.

Что же касается политического аспекта, то здесь надо сказать, что эта проповедь Филарета мне напомнила мантру, которую очень любят повторять наши российские муфтии. При каждом исламистском теракте они говорят: «Это не исламисты, это не мусульмане, что вы! Наша религия такого не может оправдать. Это не наши люди». С этой точки зрения, они все дружно корпоративно свидетельствуют о своей полной никчемности для нужд человечества и российского общества. Потому что, когда чиновник говорит: «Это не моя проблема», тем самым он декларирует, что вам он помочь в решении этой проблемы не может. Когда ЖЭК говорит, что «простите, этот забор – это не наша территория, и поэтому этот сугроб и эта сосулька нас не касаются; идите куда-то дальше» - по неизвестному адресу».

Вот точно так же и эти муллы: «Нет, это не наши товарищи, нас это не касается». Вот точно так же Филарет. Простите, война есть война, и звереют обе стороны. И в этом смысле, к сожалению, я не слышал нужных слов ни от нашего патриарха, ну от того я тоже не ожидал. Что - на Украине нет мерзавцев? Есть мерзавцы. Нет националистов совершенно бессовестных в своем отношении к другим людям? Есть. Есть погромщики и так далее.

Но вот очень легко, понимаете, куда-то в чужих, других людей вынести… Я понял, что Филарет, зная, что он в Донбассе и так, в мирное время не популярен… Все то же самое, что «в Америке негров вешают». Или: «да, я тоже могу выйти на Красную площадь и сказать, что Рейган дурак, и мне тоже за это ничего не будет». Вот совершенно в таком же духе.

И тем более, какой смысл об этом говорить? То есть такой проповедью ты только разжигаешь и оправдываешь чувство ненависти в тех, кто тебя слушает. А те, которые по ту сторону фронта – они же тебя не услышат и точно с тобой не согласятся. Поэтому твое слово для тех лечащим не будет точно – тебя не услышат, ты для них не авторитет, - а для тех, кто здесь, это будет слово не только лечащее, но калечащее. Поэтому считать эту проповедь Киевского патриарха умной и доброй, христианской я никак не могу.

К.Орлова― А, почему вы говорите, что она может быть не услышана. Правда, это же очень важный вопрос: Является ли меньшим грехом защищать…?

А.Кураев― Потому что и в мирное время на восточной Украине не было прихода «филаретовских». Это правда. Вот только путинская политика сделала Украину более-менее единой в истекшем 14-м году.

К.Орлова― Это точно.

А.Кураев― До той поры она была действительно крайне разнообразной, и в том числе, по конфессиональному, а не только по языковому признаку. И приходов Филарета Киевского патриархата в Донецке почти не было. Когда он туда однажды приехал, его там чуть ли не метлами проводили оттуда люди. И это еще в эпоху, когда не было еще этих православных активистов и так далее. Это не «энтеообразные» были, а просто обычные прихожане, люди.

Поэтому, естественно, для тех людей он точно ни авторитет ни разу.

К.Орлова― Да, для тех людей да. Но все-таки давайте, если отойти – это уже мой вопрос – отойти от заявления Филарета…

А.Кураев― Вот если бы он действительно захотел послужить Украине и выступил бы перед киевскими властями представителем интересов и апологетов той зафронтовой части единой Украины, вот тогда, может быть, он стал бы их пасторов. Но он на это тоже не способен.

К.Орлова― А как поддержать солдат…?

А.Кураев― Как и патриарх Кирилл не может решиться донести ту частичную, но правду, которая есть у киевского стороны в этом конфликте. Он не решается донести ее до Путина. Точно так же Филарет с той же правдой, которая есть у Донецка, - не решается донести до Киева.

К.Орлова― А как поддержать обычных солдат? Мы сейчас не говорим о батальонах каких-то тех или иных, сепаратистских или украинской армии, которые известны своей жестокостью. Как быть действительно с украинскими солдатами, которые защищают, вынуждены защищать свою землю? Ведь это есть очевидный факт: одна страна атакует другую, территорию другой страны. Как поддержать-то их?

А.Кураев― Вы знаете, мне кажется, в этой ситуации, не нужно особой мотивации. Война есть война. Когда по тебе стреляют, ты волей-неволей будешь отстреливаться. Мне кажется, задача священника в этой ситуации – сдерживать. Не подуськивать, не говорить: «Ты молодец! У тебя святая война», - а сдерживать.

К.Орлова― А сдерживать – это как? Руки вверх, белый флаг?

А.Кураев― А точнее стрелять, не по площадям, не абы куда-то, в ту сторону…

К.Орлова― То есть получше целиться.

А.Кураев― Да, получше целиться.

К.Орлова― Хороший завет.

А.Кураев― Во-вторых, не бандитствовать, не вымещать, в чем-то понятную злость и так далее, месть, гнев на неповинных людях, мирных людях. К сожалению, есть и из этого ряда, и с обеих сторон фронта идут.

К.Орлова― Наш слушатель из Украины, из Киева просит вас спросить, зачем патриарх Кирилл призвал украинцев не сопротивляться весной года назад? Я, честно говоря, такого заявления не помню.

А.Кураев― Я тоже не помню.

К.Орлова― Тогда мы будем считать, что его просто не было. А вот вы сказали такую интересную вещь, что патриарх Кирилл боится донести до Путина часть правды. А боится он, почему? Потому что вот политологи, выступая здесь, в «Особом мнении» говорят, что позиции патриарха не так уж и сильны. Я имею в виду с точки зрения дружбы и какой-то поддержки государства. Это правда?

А.Кураев― Я повторю то, что я говорил год назад. Я считаю, что у Крыма есть своя правда, у Донецка есть своя правда. Есть своя русская правда в этом украинском конфликте. Есть своя правда у российского руководства в этом конфликте. Но именно потому, что эти правды есть, и она очевидны, не надо их компрометировать фейками и ложью. Не надо их компрометировать вот этими «пятиминутками ненависти», которые стали круглосуточными, по сути, на наших федеральных новостных каналах.

И вот вновь говорю: может быть, не дело патриарха вмешиваться во внешнюю политику страны, но неужели не заметить какого-то морально разложения общества, которое происходит здесь, а не за границей; которое происходит отнюдь не усилиями Госдепа и развратного Голливуда, а усилиями государственного телевидения.

К.Орлова― Вот об этом мы продолжим говорить с дьяконом Андреем Кураевым через несколько минут

К.Орлова― Мы продолжаем программу "Особое мнение". Меня зовут Карина Орлова, а в студии дьякон отец Кураев. Отец Андрей, вот говоря о моральном разложении российского общества, которое происходит здесь и действительно не усилиями Госдепа или кого-то еще, а усилиями, кстати, кого? Вот РПЦ своими заявлениями, своими действиями, своим сращиванием с властью, оно имеет отношение к моральному разложению российского общества?

А.Кураев― Церковь очень разнообразна, но есть люди, которые привыкли себя выдавать за голос церкви, которые, к сожалению, такого эффекта достигают.

К.Орлова― А это, например?

А.Кураев― Ну, например, вот минувшее воскресенье - крестопоклонная неделя по нашемунашему календарю. Новосибирский митрополит выступил с проповедью, призвал прихожан прийти на митинг – он это слово употребил – 29 марта, в центре Новосибирска с протестом против кощунственной, по его мнению, оперы местного театра.

К.Орлова― Но он же принадлежит к церкви?

А.Кураев― Да-да-да. Дело вот в чем – что просто в этой проповеди митрополита Тихона были сказаны очень жесткие слова, что те, кто не придет на этот митинг, они предатели Христа, они распинают его и так далее…

А.Кураев― То есть, понимаете, в общем, дешевый способ спасения. Оказывается, что для того, чтобы попасть в царствие божие, спасись, распяться с Христом – это очень высокое слово церковное, - надо час потоптаться на морозе, принять участие в «пятиминутке ненависти», - час на разрешенном провластном митинге. Прийти – там поделиться своей ненавистью – и ты тогда будешь НЕРАЗБ со Христом. А вот если нет – так понимаешь ли, ты уже даже, если с больным ребенком сидишь, НЕРАЗБ это очень дешевые рецепты магические и политические.

К.Орлова― А вот я не знаю, что дешевле: 350 рублей, которые выдают в Москве за посещение митингов, правда, не против «Тангейзера», а за присоединение Крыма, ввот обещание какого-то небесного какого-то всепрощения?

А.Кураев― Мы сейчас говорим не о действиях политических партий – к сожалению, очень многие этим грешат, платными всякими митингами…

К.Орлова― А естественно разница: то ли мы предлагаем прийти за 350 рублей на митинг, то ли за – не знаю что – какую-то индульгенцию церковную?

А.Кураев― Понимаете, самое страшное с религиозной точки зрения, что происходит – это профанация святыни – это правда. Но в данном случае митрополит не отдает себе отчет, что он именно этим он и занимается такими проповедями своими.

К.Орлова― А, почему вы сказали, что люди, которые призвали себе право говорить от имени церкви? Если он митрополит, как бы принадлежит к РПЦ, он не присвоил – у него есть это право по его статусу…

А.Кураев― Нет, конечно.

А.Кураев― Ну нет у Православной церкви такого догмата и канона: голос епископа – голос церкви. Тем более голос властного епископа. Да, однажды была одна фраза, может быть, слишком красивая, чтобы быть правдивой. Однажды была сказана в древности: где епископ – там церковь. Но это было сказано богоносцем, которого везли на казнь в Риме. Конец первого века. А там это еще было уместно. Во времена апостола Павла, когда грозила смерть, можно было сказать: «Желающий епископства, доброго желает». А в имперской церкви поосторожней бы с такими формулами. И потом, сегодня прекрасно знаем, что епископы бывают в разных местах… добрый вечер, в том числе, и весьма не чистых. А простите, когда епископ – гомосексуалист, церковь там же, где он – там же ковыряется?

К.Орлова― Не знаю.

А.Кураев― Вот мне очень не хочется делать такие выводы, поэтому да, я скажу: при всем почтении к богоносцу, ему даже в голову не могло прийти, что такими могут быть его преемники и ученики. Но на сегодня все-таки надо как-то от этого высоко-политического флера… как-то уметь снимать эту паранджу и иногда смотреть прямо в глазки – кто же там прячется-то?

К.Орлова― Отец Андрей, а вот патриарх, он тоже присвоил себе право говорить от имени церкви.

А.Кураев― Ну Чаплин постоянно говорит: «Голос патриарха – голос Бога».