Стихотворения русских поэтов, посвященные теме Отечественной войны 1812 года.
Под ними спит сей властелин, Сей идол северных дружин, Маститый страж страны державной, Смиритель всех её врагов, Сей остальной из стаи славной Екатерининских орлов.
В твоем гробу восторг живёт! Он русский глас нам издаёт; Он нам твердит о той године, Когда народной веры глас Воззвал к святой твоей седине: «Иди, спасай!» Ты встал — и спас.
Внемли ж и днесь наш верный глас, Встань и спасай царя и нас, О старец грозный! На мгновенье Явись у двери гробовой, Явись, вдохни восторг и рвенье Полкам, оставленным тобой!
Явись и дланию своей Нам укажи в толпе вождей, Кто твой наследник, твой избранный! Но храм — в молчанье погружен, И тих твоей могилы бранной Невозмутимый, вечный сон.
И чьи глаза, как бриллианты, На сердце вырезали след – Очаровательные франты Минувших лет.
Одним ожесточеньем воли Вы брали сердце и скалу, - Цари на каждом бранном поле И на балу.
Вас охраняла длань Господня И сердце матери. Вчера – Малютки-мальчики, сегодня – Офицера.
Вам все вершины были малы И мягок – самый черствый хлеб, О молодые генералы Своих судеб!
Давно ль, давно ль, страна преславна, В блаженстве царствовала ты! Где ж красота твоя державна? Не тот и взор, не те черты! Отколь там грусть, где дух великий?
Военный гений твой в слезах. В густом тумане ратна сила, Всеобща скорбь слышна в речах, По лаврам ты идешь уныло! Где сын твой, где бессмертный вождь.
Откликнись, вождь наш несравненный! Осиротел твой меч в ножнах! На твой лежащий шлем священный Уже валятся ржа и прах! Не спишь ли ты в сияньи славы.
Проснись. Но что. Желанья тщетны! Молчит весь мир на голос мой! Ссеченный дуб наш кратколетний Не тмит уже лучей собой, И шум вокруг лишь в листьях мертвых.
Вот гения блестящий век! Где ум? где дух? где блеск и сила? И что такое человек, Когда вся цель его — могила, А сущность—горсть одна земли!
И свет и прах он здесь мгновенно, Но скрытый сей небесный гром Единым мигом в жизни тленной Быть может вечности лучом. О призрак света непостижный.
И юношеские года, И лет покойных череда — Всё кажется минутным вздором. Лишь лед Зачанского пруда (Во сне иль наяву) всегда Перед его потухшим взором.
Нам преподало Провиденье Не просто меру поведенья, А горестный урок паденья: И за кровавый тот урок Кому тут выскажешь упрек — Пустых словес нагроможденье?
Ну хорошо. Он бездыхан. А мы-то как же, молодые, Пусть вшивые, но ведь живые? Неужто из горячих ран Себе соорудим карьеру И будем хвастаться не в меру Под батальонный барабан?
Пред ним лепечут волны и бегут, И вновь приходят, и о скалы бьют: Как легкие ветрилы, облака Над морем носятся издалека. И вот глядит неведомая тень На тот восток, где новый брезжит день; Там Франция!— там край ее родной И славы след, быть может скрытый мглой; Там, средь войны, ее неслися дни. О! для чего так кончились они.
Прости, о слава! обманувший друг. Опасный ты, но чудный, мощный звук; И скиптр. о вас забыл Наполеон; Хотя давно умерший, любит он Сей малый остров, брошенный в морях, Где сгнил его и червем съеден прах, Где он страдал, покинут от друзей, Презрев судьбу с гордыней прежних дней, Где стаивал он на брегу морском, Как ныне грустен, руки сжав крестом.
О! как в лице его еще видны Следы забот и внутренней войны, И быстрый взор, дивящий слабый ум, Хоть чужд страстей, всё полон прежних дум; Сей взор как трепет в сердце проникал И тайные желанья узнавал, Он тот же всё; и той же шляпой он, Сопутницею жизни, осенен. Но — посмотри — уж день блеснул в струях. Призрака нет, всё пусто на скалах.
Нередко внемлет житель сих брегов Чудесные рассказы рыбаков. Когда гроза бунтует и шумит, И блещет молния, и гром гремит, Мгновенный луч нередко озарял Печальну тень, стоящую меж скал. Один пловец, как ни был страх велик, Мог различить недвижный смуглый лик, Под шляпою, с нахмуренным челом, И две руки, сложенные крестом.
За горами, за долами Уж гремел об нем рассказ, И померяться главами Захотелось им хоть раз.
И пришел с грозой военной Трехнедельный удалец,— И рукою дерзновенной Хвать за вражеский венец.
Но улыбкой роковою Русский витязь отвечал: Посмотрел — тряхнул главою. Ахнул дерзкий — и упал!
Но упал он в дальнем море На неведомый гранит, Там, где буря на просторе Над пучиною шумит.
Его постель—земля, а лес дремучий—дом! И часто он, с толпой башкир и с козаками, И с кучей мужиков, и конных русских баб, В мужицком армяке, хотя душой не раб, Как вихорь, как пожар, на пушки, на обозы, И в ночь, как домовой, тревожит вражий стан. Но милым он дарит, в своих куплетах, розы. Давыдов! Это ты, поэт и партизан.
Москва. Как много в этом звуке Для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось! Вот, окружен своей дубравой, Петровский замок. Мрачно он Недавнею гордится славой. Напрасно ждал Наполеон Последним счастьем упоенный, Москвы коленопреклоненной С ключами старого Кремля: Нет, не пошла Москва моя К нему с повинной головою. Не праздник, не приемный дар, Она готовила пожар Нетерпеливому герою. Отселе, в думу погружен, Глядел на грозный пламень он.
Друзья, бодрей! Друзья, смелей! Не до покоя нам! Идет злодей, грозит злодей Москвы златым верхам!
Там в пепле край, вот в божий храм С конем вломился враг! Тут лечь костьми, тут биться нам: До града предков — шаг!
Славян сыны! Войны сыны! Не выдадим Москвы! Спасем мы честь родной страны Иль сложим здесь главы.
Уж гул в полях, уж шум слышней! День близок роковой. Заря светлей, опни бледней. Нас кличет враг на бой!
Идет на нас, к нему пойдем В широкие поля; Прими ты нас, когда падем, Родимая земля.
. Так воин на брегах Колочи Друзьям пред боем пел; И сон не покорял их очи, И дух в них пламенел!
Года прошли — и вот, из ссылки тесной На родину вернувшийся мертвец, На берегах реки, тебе любезной, Тревожный дух, почил ты наконец. Но чуток сон — и по ночам, тоскуя, Порою встав, ты смотришь на Восток, И вдруг, смутясь, бежишь, как бы почуя Передрассветный ветерок.
Ты скован был по мысли Рока Из тяжести и властных сил: Не мог ты не ступать глубоко, И шаг твой землю тяготил.
Что строилось трудом суровым, Вставало медленно в веках, Ты сокрушал случайным словом, Движеньем повергал во прах.
Сам изумлен служеньем счастья, Ты, как пращой, метал войска, И мировое самовластье Бросал, как ставку игрока.
Пьянея славой неизменной, Ты шел сквозь мир, круша, дробя. И стало, наконец, вселенной Невмоготу носить тебя.
Земля дохнула полной грудью, И ты, как лист в дыханье гроз, Взвился, и полетел к безлюдью, И пал, бессильный, на утес, -
Где, на раздольи одичалом, От века этих дней ждала Тебя достойным пьедесталом Со дна встающая скала!
Опоясан лентой пашен, Весь пестреешь ты в садах. Сколько храмов, сколько башен На семи твоих холмах!
Исполинскою рукою Ты, как хартия, развит, И над малою рекою Стал велик и знаменит.
На твоих церквах старинных Вырастают дерева; Глаз не схватит улиц длинных. Это матушка Москва!
Кто, силач, возьмет в охапку Холм Кремля-богатыря? Кто собьет златую шапку У Ивана-звонаря?
Кто царь-колокол подымет? Кто царь-пушку повернет? Шляпы кто, гордец, не снимет У святых в Кремле ворот?
Ты не гнула крепкой выи В бедовой своей судьбе,— Разве пасынки России Не поклонятся тебе!
Ты, как мученик, горела, Белокаменная! И река в тебе кипела Бурнопламенная!
И под пеплом ты лежала Полоненною, И из пепла ты восстала Неизменною!
Процветай же славой вечной, Город храмов и палат, Град срединный, град сердечный, Коренной России град!