Вторая Мировая Война 1939-1945

В паблике люди, которые интересуются Второй Мировой войной.Внимание!Администрация группы ни при каких обстоятельствах не пропагандирует нацистскую или любую другую экстремистскую идеологию или разжигание межнациональной розни. Материал, который публикуется – сугубо информационный!

Только война! А также значимые события ПМВ, Гражданской и других вооруженных конфликтов,до современных локальных войн.

Без национальностей, троллей и политики.

• Записи сообщества
• Поиск

Легенда о «RUSSISHER KOLOSS», стальном мамонте Иосифа Сталина

Был конец февраля 1942 года, но в Берлине уже отчетливо пахло Весной. Было воскресение, но фельдфебель панцерваффе Курт Шмидт, решил тем не менее зайти на работу.Показать полностью. После ранения и демобилизации под чистую по инвалидности, он работал заместителем почтмейстера в своем районе и работу свою он делал так же аккуратно и ответственно, как следил в свое время за вверенным ему чешским танком, вот и сейчас он решил проверить, как работает дежурная смена. Светило солнце, новый механический протез, выданный ему как кавалеру Железного креста, вполне приработался и теперь Курту костыли были не нужны, вполне хватало трости. Подоходя к перекрестку Шмидт увидел толпу зевак, которые бурно что то обсуждали показывая пальцами куда–то за угол. Слева вдалеке послышался рокот, перемежаемый металлическим лязгом, услышав эти до боли знакомые звуки, которые были тут невозможны, Шмидт на мгновение оцепенел, а потом бросился вперед расталкивая зевак. Выскочив на перекресток и посмотрев влево, туда откуда раздавались будоражащие память звуки, Курт увидел именно то что боялся увидеть. По берлинской улице грозно и неумолимо полз огромный русский танк.

Министр пропаганды Третьего рейха доктор Геббельс, придумал как ему показалось, прекрасную пропагандистскую акцию. Он решил показать берлинцам трофеи германского оружия, захваченные на Восточном фронте и звездой показа, был бронированный монстр КВ–2, прозванный в германских войсках «Russisher Koloss» («Русский Колосс») или «Мамонт Сталина», но показ оказал на жителей столицы обратное действие. Смотря на огромный русский танк, немцы испытывали в первую очередь тревогу, переходящую у некоторых в страх. В Берлине было много парадов, но ни на одном из них Вермахт не демонстрировал подобной мощи и в головы у столичных жителей стали закрадываться мысли на тему, а сколько же у Иванов еще есть таких танков, десять, сто, а может тысяча?

Фельдфебель вспомнил первые дни войны, Литву и страшный танковый бой, в котором ему довелось участвовать и в котором он и потерял ногу.

Легенда об одиноком танке.

Фельдфебель Курт Шмидт служил в 6–й танковой дивизии, он был командиром танка PzKw–35t, одного из трехсот танков, которые чехи, целёхонькими передали Вермахту после Мюнхенского сговора. Это был неплохой танк, не уступавший русским БТ и Т–26. 6–й танковой дивизией командовал генерал–майор Франц Ландграф, его задачей был прорыв к старой русской границе, к вечеру 23 июня дивизия захватила литовский город Расейняй и форсировала реку Дубисса. Рота где служил Шмидт, входила в мангруппу полковника Эрхарда Рауса, и именно там эта танковая рота впервые познакомилась с русскими стальными монстрами. Это были КВ и они произвели на немецких танкистов устрашающее впечатление, а вернее это был один единственный танк КВ–2.

(В Литве, на 22 июня 1941 года, было пятьдесят танков КВ, но я расскажу вам об одном из них. )

Утром 24 июня в тылу группы Рауса, внезапно появился русский танк. Не обращая внимания на огонь танковых пушек и ПТО, русский стальной монстр как нож сквозь масло прошел через немецкие боевые порядки, расстрелял и раздавил колонну из 12 грузовиков со снабжением, которая шла к немцам из Расейняя и перекрыл единственную дорогу, ведущую из тыла к позициям группы. Типичная для Прибалтики лесисто–болотистая местность отличалась тем, что без дорог по ней могла двигаться только гусеничная техника, да и то с трудом. А тыловое снабжение обеспечивалось обычными автомобилями и гужевым транспортом, который кстати довольно широко использовался Вермахтом. Так что теперь группа Рауса не могла получать ни ГСМ, ни продукты, ни боеприпасы, ни эвакуировать раненых. Попытки объехать танк по пересеченной местности оказались безрезультатными, грузовики вязли в болоте. Полковник Раус отдал приказ уничтожить танк командиру батареи 50–миллиметровых противотанковых пушек Pak38.

Артиллеристы несколько часов на руках подтаскивали пушки через лес, подбираясь к КВ как можно ближе. А танк неподвижно стоял посреди дороги, и даже казалось, что экипаж его бросил. Но это было не так.

Немецкая батарея развернулась в 600 метрах от танка и открыла огонь, который однако не дал, никакого видимого результата. И тут башня КВ, величаво развернулась в сторону батареи. Методично и грозно, загрохотало орудие КВ, за несколько минут немецкие пушки и большая часть их расчетов были уничтожены. У Рауса оставалась в противотанковом резерве одна 88–миллиметровая зенитка. Немцы стали осторожно подтаскивать зенитку к русскому стальному монстру, на позицию прямой наводки, маскируясь за ранее сожженными им грузовиками, германской колонны. Через четыре часа расчет занял позицию на опушке леса в 500 метрах от танка, башня которого была развернута в противоположную сторону. Немцы, уверившись в том, что русские танкисты их не видят, начали готовить зенитку к стрельбе. Но русские танкисты, видели все. Хладнокровие, с которым они подпускали противника как можно ближе, было поразительным. Когда немецкие артиллеристы начали наводить орудие на танк, башня КВ величественно развернулась и танк выстрелил. Зенитка и ее расчет исчезли в пламени взрыва. Полковник Раус впадал то в бешенство, то в транс. Ночью он отправил к проклятому русскому танку, отряд из 12, с задачей незаметно подобраться к КВ и заложить под него заряды.

Им удалось это сделать, поскольку экипаж танка, видимо, просто уснул. Заряды были установлены на гусенице и на борту танка и успешно подорваны. Удалось частично перебить гусеницу. Броню же танка, немцы в очередной раз пробить не сумели. После подрыва зарядов КВ открыл пулеметный огонь. Потеряв одного человека, группа саперов вернулась назад. Впрочем, потерявшийся сапер вскоре нашелся. Проявив несомненный героизм, он пересидел взрывы рядом с танком, убедился, что танк практически не пострадал, подвесил еще один заряд к пушке КВ и сумел его подорвать и уйти. Но как выяснилось позднее, все это оказалось бессмысленным. Два танка посланные на разведку были обстреляны и один из них уничтожен, прямым попаданием чудовищного снаряда.

А ведь эпопея с русским танком продолжалась уже сутки. Подавив свою танкистскую гордость, полковник Раус обратился к люфтваффе с просьбой прислать эскадрилью пикировщиков Ju–87 Штукас. Штабисты из командования люфтваффе стали уточнять состав советской группировки, затормозившей продвижение германской танковой дивизии. Узнав, что надо уничтожить один–единственный неподвижный танк в немецком тылу, штабной полковник люфтваффе, ответили Раусу, что уж если его героическая дивизия не может справится с этим ужасным русским танком, то бедным люфтваффе и подавно с ними не тягаться, а потом добавил не вполне цензурно, что ему надо обеспечивать поддержку фронтовых частей, а не швайнекерлов и швайнебубелей, застрявших в тылу.

Ситуация становилась запредельной. Из–за одного русского танка вся дивизия не могла выполнять поставленную задачу. Уничтожить КВ требовалось теперь любой ценой. Подтянули полу батареею 88–миллиметровых зениток из резерва дивизии, но надо было обеспечить им возможность стрелять. Пришлось подставить под огонь КВ целый батальон PzKw–35t.

Построенные братьями славянами танки не имели шансов пробить выстрелами своих 37–миллиметровых пушек броню КВ, но маневренность и скорость у них были отличные. Они атаковали советский танк с трех сторон, и маневрируя открыли отвлекающий огонь. Наш танк стал азартно водя пушкой, охотится за юркими «чехами». Скорость поворота башни не давала возможности хорошо прицелится по юрким PzKw–35t, но немцы тем не менее несли потери. Один 152 миллиметровый снаряд, взорвавшись между двумя немецкими танками, обездвижил их, а еще один снаряд взорвался за кормой танка фельдфебеля Шмидта, танк подброшенный взрывом буквально рассыпался в воздухе, очнулся фельдфебель уже в госпитале. Но немцы добились главного, за счет гибнущего батальона, они сумели скрытно подтащить к месту боя Flak18. Расчет зенитки поджег КВ первыми двумя выстрелами, а затем сделал еще пять выстрелов – так им хотелось уничтожить советского стального монстра, создавшего им такие проблемы.

Немецкие солдаты окружили танк, желая убедиться, что противник наконец побежден. Они обнаружили, что лишь два 88–миллиметровых снаряда пробили броню, остальные оставили только вмятины. Неожиданно башня КВ снова начала двигаться (видимо кто то из танкистов был еще жив). Немцы в ужасе стали разбегаться, но один, вскочив на броню, бросил гранату в люк. Эта граната и поставила точку в двухдневном бою. Потрясенные героизмом русских танкистов, немцы похоронили советский экипаж с воинскими почестями.

Наши танкисты, по сути, повторили подвиг трехсот спартанцев. Те ведь тоже не разгромили врага, а только задержали его. Разница в том, что триста спартанцев стали известны всему человечеству на века, а четырех танкистов забыли даже на Родине. Наверное сейчас так принято. Такие невеселые мысли приходят, когда чуть не каждый день, видишь по телевизору, как чиновники спокойно и ничего не боясь, отказывают ветеранам в заслуженных льготах.

И еще раз повторю, что тогда в Литве 22 июня 1941 года, было в строю ПЯТЬДЕСЯТ КВ, пусть половину из них грохнули Штукасы и Флаки, но остальные бросили из за поломок или просто целыми. На некоторых из них потом немцы весьма бодро рассекали.

А эти ребята не бросили свой танк и сутки держали немецкую дивизию. А если бы еще 25 экипажей поступили так же? То на сколько бы дней или недель в общем задержалось бы тут немецкое наступление? А в первые дни войны, не то что день, каждый час был на вес золота.

А вообще на Восточном фронте в июне 1941 года было около двухсот КВ, и далеко не все они были подбиты, и погибли в бою, а многие увы, достались немцам целёхонькие и немцы на них воевали против нас.

Согласитесь уважаемые читатели, что на фоне этих цифр подвиг неизвестных танкистов выглядит еще более значимым. И вот из таких подвигов и складывалась наша общая Победа.

СЛАВА ГЕРОЯМ ТАНКИСТАМ!

Уже в наше время заговорила могила у деревни Дайняй. При перезахоронении, нашли личные вещи танкистов:

Две фляги и три авторучки без надписей или знаков. Два офицерских ремня. Солдатские ложки. На одной из них вырезана фамилия: Смирнов В.А. На второй три буквы: Ш.Н.А. Видимо, это первые буквы фамилии, имени и отчества солдата.

Портсигар и в нем комсомольский билет, порядочно испорченный временем. Внутренние листки билета склеились с каким–то другим документом. На первой странице можно прочитать только последние цифры номера билета – . 1573. Ясная фамилия и неполное имя: Ершов Пав.

Самой информативной оказалась квитанция. На ней можно прочесть все записи. Из нее узнаем фамилию одного из танкистов, место его жительства. Квитанция говорит:

«Паспорт, серия ЛУ 289759, выдан 8 октября 1935 г. Псковским отделом милиции Ершову Павлу Егоровичу, сдан 11 февраля 1940 г.»

Серийный тяжелый танк с противоснарядным бронированием КВ–2 был спроектирован в Ленинграде на Кировском заводе под руководством Ж.Я. Котина и изготовлен в феврале 1940 года. Старшим группы проектировщиков был Н.Л. Духов. КВ–2 предназначался для прорыва сильно укрепленных оборонительных полос (разрушения стрельбой прямой наводкой дотов и дзотов), для усиления подразделений, вооруженных легкими и средними танками.

Особенностью этой машины была установка в башне увеличенных размеров (по сравнению с КВ–1 152–мм гаубицы М–10 образца 1938–1940 годов. Для мировой практики танкостроения того времени это был уникальный случай. Испытания танка боевой стрельбой проводили на траншейном стенде прямо на территории завода. Никто не знал, как поведет себя танк после выстрела из орудия такого калибра. Стреляли из положения по борту, то есть наиболее опасного для опрокидывания машины. Эксперимент прошел удачно, танк не опрокинулся, а двигатель завелся с первой попытки.

Кроме гаубицы танк КВ–2 был вооружен еще и тремя 7,62–мм танковыми пулеметами ДТ (спаренный с гаубицей; в шаровой опоре в кормовой стенке башни; в лобовом листе подбашенной коробки слева от механика-водителя).

Гаубица имела по тому времени сравнительно высокие показатели. Ее бронебойный снаряд (морская граната) массой 52 кг с начальной скоростью 436 м/с пробивал броневую плиту толщиной 72 мм на дистанции 1500 м под углом встречи 60R. Для стрельбы по железобетонным укреплениям имелся бетонобойный снаряд массой 40 кг с начальной скоростью 530 м/с. Углы наведения гаубицы по горизонтали 360R, по вертикали от –5R до +12R. Для вертикальной наводки применялся секторный механизм. Стрельба велась с использованием телескопического прицела Т–5 (ТОД–9) или перископического прицела ПТ–5 (ПТ–9). Боекомплект танка состоял из 36 артиллерийских выстрелов раздельного заряжания и 3087 патронов к пулеметам ДТ (49 магазинов).

В кормовой части башни располагался люк для загрузки боеприпасов, на крыше имелись люки для посадки экипажа, приборы наблюдения и вентиляторы. На боковых стенках – скобы для подъема на крышу и амбразуры для стрельбы из личного оружия, закрываемые изнутри коническими пробками, Такая же амбразура была на дверце кормовой стенки башни. Управление поворотом башни осуществлялось при помощи механического и электрического приводов.

Бронирование танка было изменено по сравнению с КВ–1. Оно состояло из броневых катаных листов толщиной 75 мм (лобовая часть, борта и башня), 60 мм (кормовая часть), 40 мм (днище) и 30 мм (крыша), соединяемых электросваркой. Двигатель, трансмиссия и ходовая часть, а также средства внешней и внутренней связи танка унифицированы с КВ–1.

При боевой массе 52 т танк отличался неплохой для его типа профильной проходимостью, сопоставимой с КВ–1. Его запас хода по топливу по шоссе составлял 250 км, средняя скорость движения – 20 км/ч.

Экипаж состоял из шести человек: командира, механика–водителя, командира орудия (наводчика), замкового, младшего механика–водителя и стрелка–радиста. Механик–водитель и стрелок–радист размещались в передней части корпуса (отделении управления), а остальные члены экипажа – в башне (боевом отделении).

Несколько танков КВ–2 в середине февраля 1940 г. проходили испытания при прорыве линии Маннергейма. С помощью артиллерийского огня ими были сделаны проходы в гранитных надолбах и разрушены с близкого расстояния доты, мешавшие продвижению стрелковых подразделений. Броня танков выдержала при этом сильный огонь противотанковой артиллерии противника. В частности, один из танков получил 48 вмятин от попадания снарядов, но остался в строю. После успешного завершения испытаний КВ-2 был принят на вооружение и находился в серийном производстве до второй половины 1941 года.

Боевая масса, т 52Экипаж, чел. 6Длина, мм 6950Ширина, мм 3320Высота, мм 3250Клиренс, мм 407Броня, мм: 30–75Лоб, борт, башня 75Корма 60Крыша 30Днище 40Скорость (по шоссе), км/ч 35Запас хода (по шоссе), км 80–140Подъем, град. 36Высота стенки, м 1,2Ширина рва, м 2,70Глубина брода, м 1,60

Чекмарев Владимир Альбертович

ДО ПОСЛЕДНЕГО(автор - Александр Пятаченко)

КВ* отбивался. Шестнадцать стволов, Азартно плевали в него. Показать полностью. Снаряды влипали в железо бортов, Из наших, вокруг – никого!

Напарник давно догорает. Отстал. Зенитки разделали вдрызг. Броню прошивая, выводит металл, Надорванный, жалобный визг.

На равных – смешно. Изгаляйся, хитри, Сапёров! Пускай подорвут! Опасливо ёрзают Панцер Т-3. Достанет – пишите капут.

Влепили снарядов, по счёту - до ста. Принял, словно витязь, на щит, Заклинило башню. Расселись борта, Солярка из баков журчит.

КВ огрызался. В машине жила, Отвага погибших ребят… Семи из шестнадцати, титьки дала, Известная жаба. Горят!

Болванка уходит свечой, в рикошет, Под башню! По борту! В корму! Сиреневый сполох! Крутящийся след, Теряется в чёрном дыму.

Разрывы смешали суглинок и снег, Швыряли комьё к облакам, Метался в коробке один человек! От пушки к снарядным лоткам.

Помилуйте! Вправду ли это – живой! Из мяса и хрупких костей?! Не призрак, не дух, не былинный герой?! Суровый податель смертей?

Обычный вояка. Сутулый танкач, Небритый, ожоги, рубцы… Немолод, из кадровых, тёртый калач, На финской отведал сольцы…

И перцу! «Кукушки»*, «бофорсы»*, фугас! Приперчат, с обоих бортов… На карточке, в башне, горит плексиглас, Жена и дочурка с котом.

Попались фотографу, на Первомай, Флажки и цветочки в горсти… Жена на вокзале сказала «Прощай», И в слёзы – Ошиблась! Прости!

В кровавом тумане, впивался в прицел, Свирепый, навыкате, глаз, Родная, прости. Зря тогда нашумел… Ошиблась, а вышло – как раз.

Снаряд неуклюже в казённик толкал, Ошмётками левой руки. Хрипел, спотыкаясь о гильзы. Мычал. Контузия грызла мозги.

Минуту назад командиру… меж глаз… Окалина… горло… разрез. Запястье с часами и синькой* – «Тарас», Вцепилось в разбитый триплекс.

Крутил панорамой… - Увёртливый, тварь! Попался! Откатный толчок! Сгоревшего пороха, смешана гарь, С кислятиной рваных кишок.

Напротив мехвода, стальная плита, Просечена трижды, насквозь, Из липкой прорехи, внизу живота, Торчала белёсая кость.

Пока фрикционы ворочал, жила, Надежда свернуть за бугор. Из горла на грудь, клокотала, плыла, Тяжёлая, чёрная кровь.

Своих посчитайте! Готовьте гробы! Сквозь борт! Раскалённым свищом! Лежит заряжающий, без головы, Елозит ногами ещё.

Забрызгало морду. Не видно ни зги! Повдоль, раскроило ступню! Гвоздили невидимые молотки, Крошили, вминали броню.

Дурак-бронебойный, засевший в хребте, сложил пополам паренька… Дымится, шипит раскалённый ДТ*, Вколоченный в рёбра стрелка.

От крови и пороха, пьян без вина. Осталось рвануть на «ура»! Спустил, до железки. Снарядам хана! Обсела вокруг немчура.

Облили бензином. Решили сварить… Яичко в стальной скорлупе. Схватился за люк - сковородно шкворчит, Рука прикипела к скобе.

Пахнуло, из ада, до самых небес… Горю! Пропадать! Помоги! Занялся промасленный, рваный комбез И стоптанные сапоги.

Ужалил огонь миллионами ос, Раздулся, прижался, обнял, Молитва?! Проклятия?! Воя, как пёс, Цеплялся за рваный металл.

Испятнанный борт, раскалённой стеной… Ладони чернеют, горят… Насилу поднялся, елозя спиной, Рывком подтянул автомат.

Горел шлемофон и часы на ремне, Горели глаза и душа… Оранжевый факел плясал на броне, Взахлёб, колотил ППШ.

Der feurige Tanker!* Губитель, палач! Бахвальство сведя на корню, Шарахались немцы назад, окарачь, Ныряли, вопя, под броню.

Скрестились десятками, на смельчаке, Свинцом наполняя простор, Отчаянно, глупо крошили МГ* Терзая живучий костёр.

Броня покосилась, ушла из под ног, Ударило мёрзлой землёй, Уткнулся, мыча, в раскалённый каток, Ослепшей, облезлой башкой.

Кривлялась ватага немецких солдат, Zum Teufel!* Ужасная вонь! Пытался направить на них автомат, Но руки скукожил огонь.

Злорадно, в отместку за страх и позор, В истерике, с пеной у губ, Они ещё долго стреляли, в упор, В чадящий, истерзанный труп.

Запомнить. В истории. В сердце. В молве. Запомнить, через «не могу»! Шершавый от вмятин, сгоревший КВ, И чёрную куклу в снегу.

27. 11. 2017г. Пятаченко Александр.

Примечания. КВ- тяжёлый советский танк Клим Ворошилов. «Кукушки»*, - прозвище финских снайперов, одним из успешных тактических приёмов которых была организация стрелковых точек на деревьях. «Бофорсы»* - 37-мм противотанковая пушка Бофорс — противотанковое орудие шведской оружейной фирмы «Бофорс». Использовавшееся армиями ряда европейских стран в военных конфликтах перед Второй Мировой войной, а также на её начальном этапе. Синька* – татуировка. ДТ* – аббревиатура пулемёта Дегтярёв – Танковый. Der feurige Tanker!*(нем.) – Огненный танкист. МГ* – аббревиатура немецкого пулемёта( Maschinengewehr 34 или Maschinengewehr 42). МГ - немецкий единый пулемёт времён Второй мировой войны. Zum Teufel!*(нем) - к чёрту.

20 февраля 1908 года родился летчик Бахчиванджи. В 1942 году совершил 1-й полет на ракетном БИ-1, открыв эру реактивной авиации.

Летчик-испытатель Григорий Яковлевич Бахчиванджи совершил полет на первом Советском реактивном самолете «БИ-1». В Советской литературе долгие годы указывалось, что это был первый в мире полет реактивного самолета, но первыми в 1939 году были немцы, вслед за ними подобного успеха добились англичане, кстати, ровно на год раньше, чем в СССР. Показать полностью.

Родился 7 (20) февраля 1908 года в станице Бриньковская ныне Приморско-Ахтарского района Краснодарского края. Грек по происхождению. Член ВКП(б) с 1932 года. Окончил семь классов школы в родной станице Бриньковская.

В рядах Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) с 1931 года. В 1933 году окончил авиатехническое училище, а в 1934 году ‒ Оренбургскую школу пилотов. С 1934 года ‒ лётчик-испытатель Военно-воздушных сил РККА. С начала Великой Отечественной войны на фронте ‒ лётчик-истребитель, совершил 65 боевых вылетов. Участвовал в обороне Москвы, лично и в группе сбил 5 вражеских самолётов.

С августа 1941 года ‒ на лётно-испытательной работе. 15 мая 1942 года совершил первый в СССР полёт на самолёте «БИ-1» с жидкостным ракетным двигателем. Полёт был произведён с аэродрома «Кольцово» по Свердловском (ныне ‒ Екатеринбург).

Погиб 27 марта 1943 года во время очередного испытательного полёта. Задание лётчику на его последний полёт предусматривало доведение скорости горизонтального полёта до 800 км/ч на высоте 2000 м. По наблюдению с земли полёт, вплоть до конца работы двигателя на 78-й секунде, протекал нормально. После окончания работы двигателя истребитель, находящийся в горизонтальном полёте, на скорости свыше 900 км/ч, плавно вошёл в пике и под углом 50º ударился о землю. Машина рухнула в 6 км южнее аэродрома. Решение о строительстве 30-40 опытных машин было отменено, хотя летчик-испытатель Б.Н.Кудрин некоторое время ещё продолжал испытания ракетного перехватчика.

Раскрыть тайну гибели Г.Я.Бахчиванджи удалось лишь через несколько лет. При испытаниях моделей в аэродинамической трубе больших скоростей было выявлено явление затягивания самолёта в пике, бороться с которым тогда не умели. Оно было изучено на практике инженером-лётчиком А.Г.Кочетковым и другими испытателями.

Похоронен на кладбище посёлка Малый Исток, расположенного недалеко от аэропорта «Кольцово» (под Екатеринбургом). В феврале 1963 года на его могиле был установлен обелиск.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 апреля 1973 года за героизм и самоотверженность, проявленные при испытании первых советских самолётов с ракетными двигателями, капитану Бахчиванджи Григорию Яковлевичу присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

Как немецкий флот унизил владычицу морей Великобританию.

В феврале 1942-го, немцы провели операцию «Церберус», по праву считающуюся одной из самых ярких в морской истории. В тот день эскадра боевых кораблей Германии прошла через Ла-Манш под самым носом у британцев. То, что немцам удалось не просто осуществить задуманное, но еще и не понести при этом потери, подданные Его Величества расценили как величайшее унижение их родины.Показать полностью. В начале Второй мировой войны ВМС Германии существенно уступали британским и по мощности, и по численности. В таких условиях вступать в открытое противоборство немецкие адмиралы не решались. Вместо этого они проводили крейсерские операции, во время которых линкоры и крейсеры кригсмарине действовали на океанских коммуникациях, вредя вражескому судоходству.

Выход в Атлантику любого немецкого тяжелого корабля становился проблемой для британского флота, которому одновременно приходилось не только охотится на рейдеров, но и обеспечивать безопасность своих конвоев. Впрочем, британцы справлялись с этими задачами. В мае 1941-го, хоть и ценой невероятных усилий, они уничтожили прорвавшейся в океан флагман кригсмарине – линкор «Бисмарк».Однако победа над «Бисмарком» еще не означала победу над рейдерами в целом. Во французском Бресте стояли немецкие линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», а также тяжелый крейсер «Принц Ойген». Эта корабельная группировка была потенциальной угрозой для британских коммуникаций в Атлантике. Поэтому Лондон сосредоточил на брестском порту действия основных сил своих бомбардировщиков, даже ослабив ради этого налеты на Германию. Но избавиться от кораблей в Бресте британцам помогли не бомбардировки, а «норвежская паранойя» Гитлера.В декабре 1941-го британский флот провел несколько диверсионных операций в Норвегии, захватив немецкие секретные документы. Узнав об этом, фюрер решил: союзники готовятся к вторжению в Скандинавию, чтобы лишить Германию поставок железной руды из этого региона. Гитлер потребовал от кригсмарине использовать «все свои силы для защиты Норвегии». Таким образом, судьба кораблей в Бресте была решена лично фюрером, поставившим крест на дальнейших крейсерских операциях в Атлантике.Гитлер рекомендовал главкому кригсмарине гросс-адмиралу Редеру направить в Норвегию брестскую эскадру, осуществив «неожиданный прорыв через Ла-Манш». Редер надеялся убедить фюрера в том, что эта операция плохо закончится. Но 12 января 1942-го на повторной встрече Гитлер подтвердил, что считает этот прорыв необходимым. Тогда же в общих чертах был составлен план операции.Гитлер приказал, чтобы эскадра не покидала Брест до наступления темноты. Это позволяло скрыть от противника начало операции, но в то же время означало, что самый опасный участок пути, пролив Па-де-Кале, эскадре придется пройти при дневном свете.Подробный план прорыва двух линкоров и «Принца Ойгена» разработал вице-адмирал Цилиакс, чей флаг развевался на «Шарнхорсте». Большое внимание было уделено выбору маршрута, позволявшего кораблям двигаться на высокой скорости и в то же время избежать вражеских минных полей. Фарватеры были протралены, и установлены буи, указывающие направление движения.Истребительное прикрытие эскадры было важной частью плана. В дневное время над кораблями должны были постоянно находиться 16 самолетов (а во время прохождения через Па-де-Кале их число планировалось увеличить). Сопровождение кораблей состояло из шести эсминцев, 10 торпедных катеров должны были присоединиться к ним следующим утром, и еще больше малых кораблей сопровождения встретили бы эскадру у мыса Гри-Не (самое узкое место пролива Па-де-Кале). К 9 февраля линкоры и крейсер завершили испытания на Брестском рейде, и прорыв был намечен на 11 февраля.Британцы заметили подготовку немцев к крупной морской операции. Поняв значение траления немцами фарватеров, Адмиралтейство попросило авиацию принять меры. С 3 по 9 февраля самолеты установили в означенном районе 98 магнитных мин.

Кроме того, Адмиралтейство начало концентрировать силы для отражения прорыва. Но при этом рисковать безопасностью океанских коммуникаций, стягивая все свои корабли к Ла-Маншу, Лондону не хотелось. Поэтому флот метрополии остался в Скапа-Флоу, карауля выход в море близнеца «Бисмарка» – линкора «Тирпиц», находившегося в Норвегии. А для защиты Па-де-Кале были выделены шесть эсминцев, десяток торпедных катеров и два минзага. Кроме того, все шесть исправных бипланов-торпедоносцев «Свордфиш» из 825-й флотской эскадрильи были переброшены к Ла-Маншу, чтобы усилить ударную группировку в проливе.Такие силы вряд ли смогли бы остановить три мощных военных корабля. Но у англичан уже давно был готов план действий на случай прорыва. Министерство авиации (Air Ministry) должно было поддержать моряков вылетом 24 торпедоносцев, 240 бомбардировщиков и 550 истребителей. Таким образом, на бумаге имевшиеся ВВС были значительны. Но, с другой стороны, среди них было мало торпедоносцев, а пилоты не умели как следует работать по морским целям.Немецкая эскадра покинула Брест вечером 11 февраля, выйдя после полуночи в Ла-Манш. На рассвете над ней появилось истребительное прикрытие. Идя на высокой скорости, корабли Цилиакса к полудню достигли устья Соммы. Британская разведка только в это время обнаружила, что немецкой эскадры в Бресте нет. Иначе говоря, Цилиакс успел пройти половину пути, прежде чем Адмиралтейство узнало, что прорыв уже начался. Британский план перехвата рассыпался на глазах, так как его участники ринулись в бой в спешке, без должной координации.

Первыми в воздух поднялись «Свордфиши», которые вел герой налета на «Бисмарк» Юджин Эсмонд. Из-за суматохи его пилотов сопровождала лишь одна эскадрилья истребителей вместо трех запланированных. Шесть самолетов Эсмонда храбро атаковали немцев, прорываясь сквозь зенитный огонь. Результат оказался плачевным: все бипланы были сбиты, а их торпеды в цель не попали.Когда же немецкая эскадра достигла Дувра, в бой включились торпедные катера. Но их экипажи не имели такого мужества, как летчики Эсмонда. Без прикрытия с воздуха они не рискнули приблизиться к немцам, выпустив торпеды с дальней дистанции – все мимо. Следом за ними эскадру атаковали торпедоносцы береговой авиации. Но и им преуспеть не удалось, поскольку самолеты нападали поодиночке или парами в условиях плохой видимости. Неудачей обернулись и действия полудюжины эсминцев из Гарвича. Эти старые корабли, предназначенные для сопровождения конвоев, атаковали линкоры Цилиакса торпедами, но ни разу не попали. Зато немецкий снаряд серьезно повредил один из этих эсминцев.Бомбардировщикам удача также не улыбнулась. Низкая облачность и плохая видимость делали невозможной атаку с большой высоты бронебойными бомбами, и это исключало использование единственного средства, с помощью которого тяжелые бомбардировщики могли серьезно повредить немецкие корабли. Правда, обычные бомбы тоже представляли для них опасность. Командование ВВС подняло в воздух 240 машин, которые шли на цели тремя волнами. Но лишь 39 из них в итоге атаковали корабли Цилиакса, при этом 15 самолетов были потеряны. Остальные же не смогли атаковать из-за плохих погодных условий. В итоге и бомбардировщики не нанесли немецкой эскадре какого-либо ущерба.Но где не преуспели бомбы и торпеды, отличились мины. В 14:31, еще до атаки эсминцев, «Шарнхорст» подорвался на мине и остановился. Повреждения не были серьезными, и вскоре он снова смог идти со скоростью около 25 узлов. В 19:55 у острова Терсхеллинг напоролся на мину «Гнейзенау», но и он после небольшой задержки снова дал ход. В 21:34 там же «Шарнхорст» снова подорвался на мине, и на этот раз серьезно пострадал. Оба главных двигателя остановились, рулевое управление вышло из строя, а управление огнем временно отказало. Только утром 13 февраля он смог продолжить движение. Линкор дополз до Вильгельмсхафена последним, так как «Гнейзенау» и «Принц Ойген» прибыли туда в 7 часов утра того же дня.Немецкая операция завершилась успехом. Эскадра Цилиакса прошла сквозь Ла-Манш, испытав трудности лишь в конце пути. Британцы переоценили свои возможности. Их ставка на бомбы, как главное противокорабельное оружие, оказалась битой.

Новости о том, что вражеская эскадра прошла невредимой через пролив, прямо под носом у Королевского флота и авиации, вызвали у британской общественности негодование. В парламенте и в прессе резко критиковали Адмиралтейство и Министерство авиации. Даже The Times отказалась от своей обычной сдержанности, констатировав: «Вице-адмирал Цилиакс преуспел там, где потерпел неудачу герцог Медина-Сидония… Ничего более унизительного для гордости морской державы не случалось в родных водах с XVII века».

А что же победители?

Немецкий военно-морской штаб, однако, более трезво оценил результат «Церберуса» – как «тактическую победу, но стратегическое поражение». На самом деле Великобритания только выиграла от того, что эскадра ушла из Бреста в Норвегию. Таким образом исчезла давняя угроза британским атлантическим конвоям, потому что немецкий флот отказался от наступательной тактики, сосредоточив свои корабли в Норвегии для отражения вторжения союзников в Скандинавию, которое те вовсе не планировали.