Мордвин – друг, но истина дороже

Послание – с благорасположением - Татьяне Ротановой и Виктору Сенину.

С тех пор, как здесь, благодаря Виктору Сенину, начала исполняться, звучно подхваченная Татьяной Ротановой, мокша-эрзянская симфония во славу первобытных насельников Восточно-Европейской равнины (ВЕР), я с интересом прислушивался. Добродушно усмехался, когда словесная мелодия окрашивалась эдаким расово-этническим дарвинизмом: дескать, что бы о нас, мордве, не говорили, но от наших предков всё сущее в России началось – и речь забредших в наши просторные, романтические леса и болота косноязычных русов, с ограниченным славянским лексиконом, и их современный физический облик, и культура быта, и… бери повыше, сама российская государственность. Ведь русы такие несмышлёныши, что самостоятельно, без помощи варягов и мордвы, править страной неспособны. Может быть, моя усмешка была бы более ироничной, даже исполненной сарказма. Да я намедни начитался ещё более потрясающего в других источниках другого народа (братского без оговорок). Вот, например, ставшая уже классикой публикация учёного историка Ю. Джеджулы: «И далеко не все помнят. что люди являются плодоносной ветвью украинского национального древа» (Тысяча лет украинской диаспоры. – Вечерний Киев, 23.01.93). Какова сенсация! Всё человечество, оказывается, произошло от украинцев. Древних, понятно. Правда, неясно, рассматривает ли автор своих сородичей, как недостающее звено между первыми приматами и австралопитеками (южными обезьянами) или подозревает украинцами Адама и Еву. Так что названные выше мои вдохновители мордовских кровей проявили похвальную сдержанность, ограничив судьбоносную деятельность своего народа восточной половиной Европы, ВЕР.

Нет, я ничего не имею против угро-финнов, широко (шире, чем сейчас) заселивших простор нынешнего центра РФ в начале Христовой эры, до появления восточных славян на Днепре и вокруг оз. Ильмень. Как сказал анонимный читатель моего эссе «Гены против Духинских», я не чувствовал бы себя менее полноценным, если бы русские и впрямь оказались по генетической карте ближе к финнам и татарам, чем к датчанам. «Что выросло — то выросло». Просто не надо врать про «полутатар - полу чухонцев», поскольку это враньё от первого до последнего слова. Более того, лично мне могли передать какой-нибудь самый незавидный финский ген мои предки по отцу, поскольку вышли в Сибирь из земли пермской. Не плюй в свой колодец, говорят. Я издавна испытываю призвание умерять пыл ретивых краевых патриотов, когда их, мягко говоря, «заносит». Хоть я и сам по месту рождения чалдон (коренной житель Зауралья), но возмущаюсь, слыша, дескать, «сибирские полки спасли Москву зимой 1941/42 годов». Мне, уроженцу «Сибирской Италии», от этих слов совсем нелестно. Участники того сражения, солдаты всей страны и московские ополченцы, спасали столицу и победили. Краевые патриоты делают плохую услугу своей малой родине, приписывая своим землякам, до смешного, фантастические качества и достижения. В сумме, мы, россияне, сочиняя каждый небылицы о родной улице, деревне, городе, крае, уже заврались до того, что стали объектом иронического международного замечания под дружный хохот: «Россия – родина слонов».

С лёгкой руки историка Ключевского, вооружённого исследованиями предшественников, мы узнали, будто наши тонкостенные славянские оболочки наполнены угро-финским содержанием «под завязку». Иначе ведь быть не могло. Известно, что, примерно в VI веке, Вятко, сын Ляха, вождя поморянских славян, долгим путём привёл своих вятичей на Оку в поисках свободных земель. Увы, ошибся Вятко Ляхович в расчётах. Тут уже сидели нетронутые аборигены - рыбаки, собиратели и звероловы; земледелию предпочитали лесные промыслы. В глазах пришлых славян были они схожи ликом, кто на легендарного Руса, кто на балтов, кто на варягов, кто на татар булгарских. Сказывалось интимное общение с жившими обок и с транзитёрами. Словом, европеоиды, как сейчас говорят. Жили они чудно – в ветхих лесных хижинах или на островках суши среди болот, сторонясь соседей. Наверное, поэтому изначальных хозяев края колонисты нарекли чудью, что стало в русской традиции общим названием угро-финских племён. Ключевский настаивает, что наоборот: «жить чудно», «чудить» - производные от самоназвания «чудь», но я не согласен. Свеженаречённая чудь, мирная и покладистая, в брани неискусная и фактически безоружная, препятствий колонистам не чинила. Край был заселён редко, земли – бери не хочу. Для вятичей, живших, в основном, пашней, лес давал простор подсечному земледелию, а за Окой находилось плодородное Ополье. Если и возникали конфликты между старожилами и переселенцами, ущемлённая чудь собирала нехитрые пожитки и уходила - на восток и север, в глубины древесных чащ, отгораживаясь от новых нашествий гиблыми для незваных гостей топями. Так длилось с полтысячи лет, в конце которых вятичи оказались, совместно с другими племенными объединениями восточных славян, в стране со столицей в полянском Киеве, и, находясь на СВ краю огромной державы (много больше империи Карла Великого), позже других приняли имя Русь и христианство. А что наша чудь? Только ли отступала от напористых чужаков? Учёное мнение предлагает на веру такое развитие событий.

«Вопрос о взаимодействии руси и чуди, о том, как оба племени, встретившись, подействовали друг на друга, что одно племя заимствовало у другого и что передало другому… Для нас важна лишь одна сторона этого взаимодействия, т. е. влияние финнов на пришлую русь. В этом влиянии этнографический узел вопроса о происхождении великорусского племени, образовавшегося из смеси элементов славянского и финского с преобладанием первого. Это влияние проникало в русскую среду двумя путями: 1) пришлая русь, селясь среди туземной чуди, неизбежно должна была путём общения, соседства кое-что заимствовать из её быта, 2) чудь, постепенно русея, всею своею массою, со всеми своими антропологическими и этнографическими особенностями, со своим обличьем, языком, обычаями и верованиями входила в состав русской народности. Тем и другим путём в русскую среду проникло немало физических и нравственных особенностей, унаследованных от растворившихся в ней финнов » (В.О. Ключевский, Курс русской истории. Лекция семнадцатая, подчёркнуто мной. – С.С.).

Мысль, заключённая в последней фразе цитированного, задолго до озвучивания её в лекции известного историка, подвигнула действия не одного Франтишека Духинского, о котором я писал в сочинении «Россия – имя нетленное». «Немало физических и нравственных особенностей» превратилось при развитии теории последователями полонофила во «много». Затем это «много» стало «всем». То есть, вместо обрусевшей чуди в славянском массиве, в той или иной степени «очуденном», миру была представлена «сплошная чудь», почти 100% -ые угро-финны, которых просветители с русского юга (украинцы), с трудом научили разговаривать на искусственном будто бы наречии, ставшем русским языком. Ну, ладно, пан Франтишек выполнял политический заказ недругов России. Другие сейчас выполняют, я не удивлён. Удивился некоторым высказываниям в постах Татьяны Ротановой:

1.Кстати, Михайло Ломоносов тоже из чудской поморы…

2. Под восточными славянами историки Руси скрывают древнее (домонгольское) исконное население Руси – мерю и мордву. Никаких иных восточных славян здесь ранее – до татаро-монгольской орды и возникновения русского государства, не проживало.

3. Рязань, естественно, в те времена (1237 г., Батыево нашествие. – С.С.) тоже была эрзянской (мордовской).

В последних постах Т. Ротановой ещё много можно найти удивительного, как и у В. Сенина, но ограничусь этим: увы, проклятые «рамки» статьи. Здесь повторяю часть реплики моего безымянного читателя: «Я не чувствовал бы себя менее полноценным, если бы русские и впрямь оказались по генетической карте ближе к финнам и татарам, чем к датчанам». А может быть мы, называющие себя русскими (в смысле великороссов) действительно ближе к чудьским народам? Или вообще, все мы чудаки - чудь неразбавленная, кондовая, с трудом наученная украинцами русскому языку, но каким-то чудским чудом создавшая на нём одну из мировых литератур? Выходит, чудь победила – влезла со всем своим скарбом, материальным и духовным, в каждого из наших славянских предков? Но почему-то предварительно онемев (в русском языке всего 60 финских слов, в то время как из тюркского лексикона русские взяли 2 тысячи). Да, враз умолкла ввечеру (устала, знать), а утром заговорила чужим, дарованным им языком. Правда, Т. Ротанова подзаняла у Л.Фёдоровой ещё с полдюжины слов из достояния смолян, но всё равно подозрительно мало.

Так бы и мучился я безответными вопросами, если бы случайно не заглянул в журнал «TheAmericanJournalofHumanGenetics» за 10 января 2008 г. и не обнаружил бы там статью «Two Sources of the Russian Patrilineal Heritage in Their Eurasian Context». Короче говоря на родном языке, 7 лет тому назад история формирования русского генофонда и территория его распространения подверглись новейшему методу исследований - генетической генеалогии. Метод основывается на использовании информации, скрытой в гаплоидной (одинарной, не имеющей в геноме гомологичной себе) Y-хромосоме, передающейся от отца к сыну практически в неизменном виде .

Британские и эстонские генетики, совместно с Российскими специалистами из Медико-генетического научного центра РАМН , провели масштабное исследование вариаций Y-хромосомы внутри русского этноса европейской части России и некоторых смежных территорий и сравнили их с результатами подобных исследований в других странах континента. Согласитесь, учёных Эстонии(!) и Великобритании(!)нельзя заподозрить в желании подыграть коллегам из вечной «империи зла». Поэтому о каких-либо подтасовках не может быть речи. Результаты этих исследований были изложены в названной выше статье указанного издания.

Сравнение данных изменчивости мужской хромосомы русских и соседних народностей выявило ряд сходств русских северян (архангельских поморов) с представителями финноязычных этносов . У поморов часто встречается гаплогруппа N3, широко распространённая в Финляндии. Чаще чем у коренных обитателей других регионов России, но не доминирует. Речь о сходствах более скрытых, чем внешних. Тем более, что соседи русских поморов, из местных финских групп, сами ославянились в антропологическом смысле. Непросто различить, кто есть кто. Поэтому, уважаемая Татьяна . -вна, Вы поторопились с Ломоносовым. Он из поморов, но не «из чудской поморы». Насчёт «тоже» я не разобрался, о ком Вы. Согласен, что при вскрытии могилы Михайлы Васильевича, можно обнаружить и у него гаплогруппу N3. Только для чего? Но пойдём дальше по статье в названном журнале.

Обитатели центра и юга России, оказались генетически однородными с народностями, общающимися на славянских наречиях за пределами Российской Федерации. Для ниххарактерна гаплогруппа R1a, характерная для славян Центральной Европы. Более того, генетические вариации Y-хромосомы жителей центральных и южных районов России оказались не только идентичны таковым у малоросов-украинцев и белорусов, но и очень близки по структуре к вариациям поляков .Таким образом, украинцы, белорусы, собственно русские и поляки обладают идентичной генетической структурой мужской наследственной линии.

Что удивительно, несмотря на 250-летнее ордынское иго, близкое соседство русских с тюркскими народностями, нередкое породнение московской знати с «татарскими мурзами», гаплогруппы азиатских этносов практически не оставили следа в генах русского населения современного северо-западного, центрального и южного регионов России.

Эти выводы генетиков ошеломляют неожиданномтью. Почему вятичи (потом с запада к ним добавились кривичи) при тесном контакте разных рас не только не стали чудью, но не обзавелись даже скрытыми в генах признаками, этой самой гаплогруппой? Ведь и при всех предыдущих контактах нашей родной чуди «на стороне» в их «генном арсенале» должно было остаться достаточно исходного, угро-финнского, чтобы повлиять на облик и глубинную сущность вторгшихся на их территорию славян (заодно изменить их речь) при благоприятных условиях. Но как раз таковых условий не представилось. Их не могло быть при огромной количественной разности пришлого и местного населения , несовместимости хозяйственной деятельности, быта, вообще двух миров-культур. Здесь не будем говорить о мордовском этносе (и субэтносах в нём, эрзя и мокша), который сохранил свою целостность, эволюционировал, входил в состав Орды, потом перешёл под царскую руку Москвы и сейчас, наряду с другими угро-финнами, марийцами и удмуртами, владеет автономиями в составе РФ. Они варились в своих национальных котлах, превращая чужаков в своих соплеменников. Речь здесь о чуди, жившей разбросанно, вне крупных и тесных объединений, от которых остались только названия - мурома, мещера, меря… не сосчитать. Их кормили преимущественно лес, реки и озёра. На один рот в тех широтах необходимо было в эпоху лука и самодельных снастей от 10 до 20 кв. км угодий. Равноценная территория способна прокормить сотни, тысячи пахарей. В XVI веке на огромном пространстве от Ладоги и Белого моря до Оби, севернее 60-й параллели, насчитывалось всего 10-15 тысяч финноязычных данников Шапки Мономаха (не считая сравнительно многочисленной мордвы) при населении царства 5 млн душ. В лучшие для Российского государства времена, когда инородческое население стремительно возрастало, соотношение угро-финнов и славян в нём достигало 1:50. При этом, наиболее окультуренные сообщества угро-финнов, чьи потомки сейчас сконцентрированы в названных автономиях РФ, жили изолированно, межэтнические браки были редкостью (даже между мокшей и эрзя), что и подтверждается генетической генеалогией. Интенсивного смешения славян и чуди, вопреки расхожему мнению, не происходило. Было взаимовлияние культур, обычаев, языковая ассимиляция со стороны русских. Антропологи могут ошибаться, но гены поправят.

Интенсивное смешение народов происходит, когда доминирующая группа представлена вооружёнными мужчинами-завоевателями, или, при мирном контакте, если принимающей стороне передвинуться некуда – вся жилплощадь занята. При вторжении славян в заокскую сторону, теснимые аборигены при желании могли уйти на север – в ещё более густые, обжитые непуганым зверем леса, на берега ещё более полноводных, рыбных рек. Что, в основном, и делали. Никто не бросался за ними вдогонку, земли на всех хватало, с лишком. К тому же, неверно распространённое представление о покладистости русских в вопросах смешения с инородцами. Наоборот, нам свойственно биологическое отторжение от других народов, усиленное исторической изоляцией. Старые жильцы общего теперь дома получали шанс породниться с «гостями навек». Только «переваривание» происходило без существенного влияния на русский генотип и культуру. Этому влиянию препятствовал также постоянный подток славянских переселенцев из перенаселённых или опасных для жизни, также скудных продуктами питания регионов Руси. Ручейки беженцев периодически превращались в потоки, становились массовым исходом гонимых людей. С юга их гнали кочевники причерноморских степей и демографическое давление, с запада - недостаток собственного хлеба и войны с конкурентами (часто со всеми сразу) за право владеть рабами-славянами. Задолго до Батыя только имена остались от малочисленных племён мурома, мещера, меря. Разбрелись люди кто куда, слабые их ручейки влились в славянское море, не оставив в в генах потомков заметного следа. Странно слышать (повторю) такое изречение: «Под восточными славянами историки Руси скрывают древнее (домонгольское) исконное население Руси – мерю и мордву. Никаких иных восточных славян здесь ранее – до татаро-монгольской орды и возникновения русского государства, не проживало».

Даже после Батыя, когда на сотни вёрст вокруг Киева папский нунций Карпини не увидел живых людей – только кости среди развалин, Заокская сторона оставалась самой безопасной для жизни областью русской земли.

Если и проявлял в древности антропологический тип славян описанной территории «промежуточный» характер под влиянием угро-финнов, то последующее интенсивное и более длительное их перемешивание с южанами и новгородцами-словенами вновь сближало различные группы русского народа на несколько ином уровне. Особенную роль сыграли в этом буквально нашествия малороссов после Смуты в державу первых Романовых, вызванные московской потребностью в заселении пустующих земель и модернизации, потом переход Левобережья под руку Государя всея Руси. Пётр Великий, сзывая «варягов» со всей Европы, не забыл об энергичных сынах Днепра. И процесс пошёл…

Масштабное исследование вариаций Y-хромосомы в начале 3-го тысячелетия подтвердило выводы этнографических экспедиций АН СССР во 2-й половине 50-х годов прошлого века: русское население в прошлом Московской Руси, а сейчас России, представляло и представляет собой достаточно однородный антропологический тип, соответствующий по своим основным параметрам центрально- и восточноевропейскому. Также данные антропологических исследований свидетельствуют о незначительном влиянии на общий антропологический тип русских финно-угорского элемента даже на северо-западе страны(. - С.С).

«…не надо врать про «полутатар - получухонцев», поскольку это враньё от первого до последнего слова», - написал мой анонимный читатель.