Чувственная антропология рейва: Миша Дегтярёв о том, зачем человек танцует под монотонную музыку

Человек играет музыку и пляшет под неё с незапамятных времен и, похоже, будет делать это, пок не кончится сам или Вселенная вокруг него. Что происходило на доисторических рейвах, при чем тут Бог и почему после еды и похоти песни и танцы — это самое естественное, чем может заниматься наш вид? Всё при том потому что.

В беспокойной тьме рейва резонирует время и обращается вспять. Назад — туда, где заканчивается животный сон и просыпается сознание. Между голодом и добычей, мычанием и словами, неторопливым днём и беспокойной ночью открывает глаза человек и впервые узнает себя и своё небо.

Параллельно танцполу прошлое собирается в явь: из света лазера — отблеск костра, из химических улыбок — затерянные в бесконечной древности лица. Они рады тому, что удалось дотянуться до звёзд. Они боятся, потому что холод и пустота — это всё, что известно им до горизонтов и навсегда. Случайный огонь — их шанс дождаться утра — согреться, уснуть и забыть иступлённый вой диких равнин, ещё не расслышавших шёпот надвигающегося на них разума.

Поколение за поколением, эпоха за эпохой языки пламени отпечатывают себя в геноме последовательностью покоя и теплоты. Там, где дымится свет, мир милостив и пробуждается тяга к познанию. Откуда сияние, почему болит голова, чья эта радость, что за стоны внутри, зачем была смерть, куда уходит Луна и где дышит олень. Вместо ответов — раскаты неба, грохот волн, рокот скал и рык зверя. Человек оглядывается по сторонам и смотрит на мир, который глубже и больше, чем когда-либо будет видно. Тот, кто чувствует это лучше других, заглянёт в себя и найдёт всему нужное имя. У костра сядут духи. Духов почует шаман. Вместе они споют песню людям.

Камень о камень, кость о камень, ладонь о ладонь, кулак о кожу загнанного в барабан животного. Удар к удару множится сила и мощь — обретает плоть гром, пойманный руками вслед за биением сердца. Тело впадает в транс, ритм снимает боль, память возвращает экстаз. И уже не страшно обернуться и видеть, как за спинами рассеивается тьма. Чувствовать, как под ногами твердеет земля. Знать, что вечная пустота отступает назад. И верить, что в мире, собранном из страха не существовать, возникает надежда.

Бит будит племя

Эхом материнского пульса и мерой утробного сна. Первый услышанный звук — это всегда стучит её сердце. Это движение крови, усилие бессознательной воли быть и пребывать. Вспомнить и повторять: мы с тобой одного чрева. Через тысячи лет они найдут нашу общую мать и назовут её Ева.

Песня и танец раздувают культуру костра. Чувство локтя ведёт к сцеплению рода. Пока страсть будоражит тело, ритм пускает корни. Теперь в нём — уверенность завтрашнего дня и карта воспоминаний: откуда мы и куда, чем отличаемся от других и почему наши боги злее. Он язык, корзина для смыслов и выпущенная вперёд стрела, траектория быта и координаты переживаний. Без него невозможно объяснить мир, а поэтому жить и выжить.

Везде, где разумна жизнь, люди поют и танцуют. Индейцы пираха обитают в долине реки Маиси. Их быт и привычки такие же, как и тысячи лет назад. Пираха не любят спать, не знают стыда, вины и обиды. Их радость в том, что они не поняли время. 400 человек живут без цифр и цветов, а когда чувствуют себя взрослыми, меняют имя. Пираха не придумали миф о творении, но знают точно, кто духи леса, где искать сны наяву и как петь материнские песни. Самое счастливое племя на Земле несёт в себе первобытную мудрость прошлого — музыка появляется раньше стыда и работает лучше, чем время.

Танец и песня — это священный обряд, общинный гимн, дорога к взрослению, заклинание дождя, избавление от лихорадки, пожелание удачной охоты, обещание сытной свадьбы, объявление кровной войны и горький путь к мёртвым. Пока воин ищет живых, колдун собирает растения. Святая пища в грибах, лианах, листьях, травах, колючках, плодах — везде, где дух обронил своё семя. И если светится голова, каждый может понять, что смерть — это часть колеса, по которому крутится небо. Радость и страх множатся на его осях. Под ритмы костра объёмом весны расцветает сакральное племя.

Бит будит историю

Из века в век гнётся спираль ДНК, сохраняя будущему верный рецепт освобождения. Ритм и пляс сворачиваются в кровь, заражая ритуалы, народы и культуры привычкой веселья. Гремят бубны инуитских шаманов, призывая на берег ледяного кита.

Пальцы и йоло напоминают пескам Сахары: здесь когда-то была большая вода. Боевые марши сжигают стены разрастающихся городов Междуречья. Барабаны йоруба разговаривают с теми, кто далеко, и звучат быстрее орла. Фараоны среднего царства живут и отправляются к мёртвым под цокот цимбал. Веды гимнов сеют почву восходами каст и агатовой раги. Дионисийские мистерии собирают экстаз в вазы из-под вина, чтобы настоять и напоить мудростью полисов Средиземноморье. Люди Тибета ищут Будду в эхе мембран. Легионы и оргии Рима держат ритм в биение тимпан. Песни варваров, влюблённых в Христа, пожирают границы империи. Куда бы ни разливалась история, слышно всегда, как стучит чьё-то сердце.