Земной путь суздальского монастыря

Типично русской снежной зимой многие привычно отправляются путешествовать по «Золотому кольцу», прежде всего — в город-заповедник Суздаль. А ведь далеко не всегда он был таким ухоженным да гостеприимным, более того — рисковал и вовсе утратить милые сердцу приметы старины.

К середине 1920-х большевистская власть закрыла все пять монастырей и несколько десятков приходских храмов Суздаля, передав их добротные помещения предприятиям, клубам, детским домам, а то и вовсе предложив местным жителям для разборки на дрова, кирпич и щебень. Лишь немногие раритеты были признаны достойными сохранения в учреждённом, как водилось тогда, к очередной годовщине революции — 3 ноября 1921 года — городском музее, под который отвели часть палат древнего суздальского кремля .

К счастью, первым директором музея стал Василий Иванович Романовский (1873–1945), успешно руководивший до революции русскими школами входившего тогда в состав Российской империи Великого княжества Финляндского — за что и был удостоен царских орденов святого Станислава III степени, святой Анны III и II степеней. Первые экспозиции удалось открыть для посетителей 7 ноября 1923 года. Василий Иванович боролся на всех уровнях за сохранение хотя бы внешнего облика древних суздальских зданий, предлагая, в частности, при устройстве электростанции в соборе упразднённого Ризоположенского монастыря, оставить нетронутыми редкие для отечественного зодчества три главы храма.

В 1930 году в Суздаль приехал из Ленинграда искусствовед Алексей Дмитриевич Варганов (1905–1977), возглавивший музей на протяжении, пожалуй, самых «безбожных» 1931–1958 годов. Для примера, лишь в июне 1937-го Варганову удалось привлечь в музей 1 037 посетителей, включая 337 учащихся и студентов, 300 колхозников, 240 бойцов и командиров Красной Армии, 109 рабочих — большое достижение для сельской тогда владимирщины.

В 1931–1936-м помнивший ещё Ивана Грозного Покровский монастырь стал Бюро особого назначения НКВД. Под руководством видных учёных-микробиологов ( Николая Гайского , Бориса Эльберта и Николая Олсуфьева) в «шарашке» разрабатывали отечественное биологическое оружие , получив как побочный продукт вакцину от грозного недуга — туляремии . Историю этих изысканий воспроизвёл в 1963 году Марк Поповский в книге «По следам отступающих», но цензура позволила упомянуть лишь «некий монастырь», без географической привязки к Суздалю.

Осенью 1941-го музей приказали закрыть, экспонаты — свалить в пару неприспособленных кладовок, а и без того малочисленные предметы из драгоценных металлов — передать фонду обороны. Варганов рискнул оспорить лишь последнее распоряжение, и его в этом поддержал заместитель начальника Музейно-краеведческого отдела уже эвакуированного тогда в Киров Народного комиссариата просвещения А. Н. Топорнин. Зимой же, когда война свела на нет и прежде-то скудное снабжение суздальцев товарами первой необходимости, многие горожане не сочли за грех вырубку на дрова прежних монастырских садов и аллей, расхищение дверей, полов, оконных рам, светильников из опустевших храмов и музейных зданий. Директор, оставшись без штатных сотрудников, старался хотя бы фиксировать утраты, сообщать о них горисполкому и милиции — также, впрочем, подорванным мобилизациями.

Суровым испытанием оказалось размещение в декабре 1942-го в суздальском кремле изгнанного оккупантами с родины Винницкого пехотного училища. Курсанты, детство и отрочество которых совпали с разгулом воинствующего атеизма, то и дело взламывали музейные хранилища с надеждой реализовать ценности на местном базаре. Излюбленной «формой досуга» стала стрельба по крестам и настенным фрескам. Куда как более спокойными «квартирантами» на этом фоне выглядели направлявшиеся в отдалённый город по мере боевых успехов Красной Армии военнопленные, среди которых был и Фридрих Паулюс ( Friederich Paulus ,1890–1957).

После победы Суздаль вдруг привлёк внимание академика Петра Леонидовича Капицы (1894–1984), наведавшегося туда, а затем отправившего эмоциональное, но по-научному лаконичное и конструктивное письмо секретарю всесильного тогда ЦК ВКП/б/ Георгию Маленкову (1902–1988): мол, в условиях возрождённого войной патриотизма город представляет собой нагляднейшее пособие по отечественным истории и архитектуре, для ознакомления с которым, однако, нет ни путеводителей, ни транспорта, ни гостиниц, а сами памятники нуждаются в основательной реставрации. Академик выразил актуальную и поныне обеспокоенность судьбой многочисленных храмов в случае их возрождения и передачи верующим: ведь в сильно изменившейся стране едва ли удастся достичь предреволюционной численности приходов, а пустующая церковь — обречена на новое разрушение.

Это письмо Капицы было найдено в архивах и опубликовано лишь в 1994 году; реакция на него Маленкова остаётся неизвестной. Музей был расширен до масштабов Владимиро-Суздальского историко-архитектурного музея-заповедника лишь в 1958-м, с 1960 года и поныне его бессменно возглавляет Алиса Ивановна Аксёнова.

Если в 1958-м заповедник принял лишь 68 тыс. посетителей, то в 1967-м, который начался визитом в Суздаль секретаря ЦК КПСС Михаила Суслова (1902–1982), постановившего строить там крупный туристский центр, — уже 366 тыс. Следует помнить, что наша страна тогда ещё вовсю следовала курсом воинствующего атеизма, просто поинтересоваться церковными историей и искусством без риска пусть больше не для личной свободы, но для карьеры можно было лишь во время подобных экскурсий, которые, к счастью, всё та же социалистическая доктрина делала общедоступными.

О возобновлении работы храмов не было ещё и речи: Аксёнова с огромным трудом противостояла замыслу превратить древний Спасо-Евфимиев монастырь в низкобюджетную турбазу с рестораном под сводами бывшей трапезной, спортивным городком и танцевальной площадкой на месте кладбища. А вот идея смотровой площадки на лишённой «звона» ещё в 1920-е годы высокой Преподобенской колокольне Ризоположенского монастыря в самом центре города, напротив, всем понравилась и была вскоре же осуществлена.

Два года спустя (в 1969-м) число гостей Суздаля превысило 700 тыс., а за первые три квартала юбилейного для города 1974 года был преодолён и миллионный рубеж: туристу-«миллионеру» торжественно вручили бесплатный пожизненный пропуск на все экспозиции и мероприятия музея-заповедника. В иные летние дни автоинспекторами на въездах в город фиксировалось прибытие до 150 туристских автобусов из множества регионов.

Для размещения столь многочисленных гостей тогдашним главным архитектором Москвы Михаилом Посохиным (1910–1989) был спроектирован довольно вместительный, комфортабельный, но при том почти «невидимый» из заповедной части Суздаля туристский комплекс в пойме речки Каменки. Уже в 1977-м именно там прошла XI Генеральная конференция Международного совета музеев, год спустя (1978) — V конференция Комитета ООН по культурному наследию. Желая придать комплексу ещё больше очарования, московский институт Гипрокоммунстрой предложил перекрыть Каменку двумя плотинами, дабы между теми образовалось водохранилище протяжённостью 4,5 км и шириной до 20–25 м для катания туристов в стилизованных многовёсельных ладьях.

Центральные и областные власти не скупились выделить на реализацию этого проекта до 175 тыс. весомых ещё тогда советских рублей, тогда как среднегодовой бюджет всего Суздаля не превышал и 160 тыс. руб. На излёте «перестройки», в 1989 году, местная Передвижная механизированная колонна № 10 достроила обе плотины, но вода, вместо того чтобы разлиться, глубоко пропитала песчаный грунт, превратив речную долину в малоприятное болото, подмывающее окрестные холмы с высящимися на них древними зданиями.

Так или иначе, в 1982 году Суздаль удостоили XV премии «Золотое яблоко» Международной федерации журналистов. Празднование тысячелетия крещения Руси увенчалось передачей верующим — впервые за весь советский период — Цареконстантиновской церкви с мощами святых Евфимия и Евфросинии. Однако вскоре данный приход счёл возможным выйти из подчинения Московской патриархии в некую «автономию» , и в 1990 году прихожане, сохранившие верность патриарху всея Руси, получили взамен Знаменскую церковь, за которой последовали ещё шесть храмов, предварительно восстановленных силами музея-заповедника. Были учтены также интересы суздальских старообрядцев, которым передали Крестовоздвиженскую церковь, а затем и ещё один храм. Ну, а место туристов, которых к середине 1980-х годов стали селить в возведённые на территории Покровского монастыря стилизованные избы, по праву заняли монахини, число которых достигло вскоре пятидесяти. Подвижнические труды Алисы Аксёновой на посту директора музея были отмечены государственной премией России за 1999 год.

Начиная с 2001 года по аналогии с Днём чеснока в одном из норвежских городов-побратимов Суздаль отмечает в июле День огурца. Первый такой праздник привлёк всего около полутора тысяч гостей, спустя три года их собралось уже 6 600, ещё через три года — более 14 000. Для получения более точной картины на следующий такой праздник,18 июля 2008 года, всех пропускали строго по билетам, включая выдававшиеся бесплатно, — таких билетов было распространено уже 18 687, в том числе 135 организованным группам из 16 государств. Наряду с огурцами, в Суздале также традиционно выращивают яблоки: ещё один излюбленный праздник — августовский яблочный спас. К сожалению, спрос при этом доминирует над предложением: приём коллективных заявок приходится прекращать почти за месяц до события, тогда как туристы - «дикари» страдают от нехватки в городе элементарнейших удобств вроде автопарковок и туалетов.