«Для разбирательства отводили в автобус, могли прислать бумагу на работу». Как в 1990-е контролировали оплату проезда

Со стороны такие мероприятия чем-то напоминали спецоперацию по освобождению заложников. Когда автобус подъезжал к остановке, к дверям устремлялись несколько человек в гражданской одежде и блокировали выходы. Силовую поддержку контролерам оказывали сотрудники милиции. Если возникало подозрение, что у пассажира нет билета или проездного, его отводили в специальный автобус для разбирательства. Кроме штрафа составлялся протокол, а на работу могла прийти бумага. Старожилы говорят, что это было вынужденной мерой — денег на поддержание транспортного парка катастрофически не хватало, доля безбилетников достигала 35—40%, а когда их пытались оштрафовать, контролеров подчас жестоко избивали. Такие были времена. Один из рейдов был запечатлен нашим фотокорреспондентом еще на пленочный Nikon двадцать лет назад — в июне 1997 года.

— Обычно в автобус садились несколько контролеров и сотрудников милиции, — вспоминает автор этих снимков Александр Ружечка. — Затем «пазик» доезжал до какой-нибудь остановки и начиналась тотальная проверка. Люди реагировали по-разному. Некоторые возмущались. Если пассажир, уличенный в отсутствии талончика или проездного, отказывался покидать салон автобуса или троллейбуса, то его туда сопровождал сотрудник милиции. После оформления «пазик» менял место дислокации, переезжая к другой остановке.

Чаще всего люди не оказывали активного сопротивления. Но подчиняться не очень-то хотелось: процедура препровождения в «пазик» была публичной и довольно унизительной.

— Рейды совместно с милицией были вынужденной мерой, — вспоминает Роман Джагетян, долгое время работавший в системе общественного транспорта Минска. — Городских дотаций на поддержание общественного транспорта не хватало. Подвижной состав безнадежно устаревал, запчастей не было, часто в парк автобусы и троллейбусы возвращались искромсанные вандалами.

Обратите внимание на автобусы, которые попали в объектив фотокамеры: «Икарусы», ЛАЗы и древние ЛиАЗы. А ведь это было сравнительно недавно — всего каких-то двадцать лет назад. Денег на обновление парка не хватало. Из бюджета города в те времена выделялись недостаточные суммы. Транспортникам говорили: «Зарабатывайте сами».

Старожилы вспоминают, что убивало общественный транспорт не только время, но и пассажиры: откручивали гайки, резали сиденья, разрисовывали стекла. Часто просто так. В те времена стремительно девальвировалась не только национальная валюта, но также гражданская позиция. Люди жили словно последний день.

Сегодня контролерам выдают нагрудные видеорегистраторы, которые служат каким-никаким барьером. А тогда ревизоры могли рассчитывать только на себя. В прессе постоянно размещались сообщения о том, что безбилетник покусал контролера или выбил ненавистному ревизору зуб. Особенно проблемными в этом отношении считались микрорайоны Чижовка и Серебрянка. По словам старожилов, регистрировались десятки, сотни случаев.

— Сейчас считается, что многие не оплачивают проезд. Но это поверхностное суждение, большинство — все-таки порядочные люди, — говорят собеседники. — В середине 1990-х ситуация была иной: доля безбилетников достигала 35—40%. Учтите, что личным автомобилем владело гораздо меньше человек и общественным транспортом пользовались многие. Конечно, не все нарушители подчинялись требованиям контролеров. Оскорбления, хамство, угрозы — меньшее, с чем приходилось сталкиваться. Тогда мы попросили подмогу. Руководство транспортного управления Мингорисполкома (раньше было такое) одобрило резолюцию и обратилось в ГУВД. Там тоже были недовольны ростом нарушений и преступлений, совершаемых в салонах общественного транспорта, и согласились оказать поддержку.

Так на маршруты общественного транспорта выехали совместные бригады. Почувствовав поддержку, контролеры стали действовать увереннее — начиналась проверка всех без исключения пассажиров.

— До этого развалившийся на два сиденья пьянчужка мог материться и посылать нас по известным адресам. Другие сразу начинали увольнять, возмущаться, вырываться, — говорят старожилы. — После того как начались дежурства с милицией, буянов выводили под белы рученьки в автобус, где составляли протокол. У сотрудников милиции ведь имелись полномочия установить личность безбилетника, отвезти в отделение и так далее. Практиковалось также информирование о неоплате проезда по месту работы нарушителя. Это тоже считалось действенной мерой.

Реальное применение силы требовалось в исключительных случаях. Вспоминается такая картина. Утро рабочего дня. Рядом с остановкой на улице Мясникова в Минске уже знакомый многим пассажирам «пазик». В окружении нескольких омоновцев верзила потирает затылок, под глазом у него — огромный фингал.

— Но не думаю, что такие меры вызывали сильное раздражение, — считает Роман Джагетян. — В основном люди относились с пониманием. Наоборот, поступали обращения с просьбой увеличить число рейдов. Порядочные пассажиры жаловались, что вынуждены терпеть соседство с нетрезвыми, дебоширами, бомжами.

По заверениям старожилов, эффект ощутили уже через неделю — увеличились продажи талонов и проездных (а соответственно, поступления в бюджет городских перевозчиков), вдвое сократилось число заявок на ремонт в обойные цеха автобусных парков, появились деньги на ремонт и запчасти.

Положительная динамика отразилась также в милицейских сводках — в частности, в общественном транспорте стало меньше хулиганств и драк, удалось задержать несколько человек, находившихся в республиканском розыске.

Однако «безбилетники» тоже не унывали и выработали контрмеры: наиболее проворные, увидев издалека приметный «пазик», устремлялись к компостерам.

О-о-о! Процесс пробивания талонов заслуживает отдельного упоминания. Наверняка многие помнят механические компостеры с металлической ручкой. Затем появились устройства красного цвета с пластиковой накладкой — приходилось изрядно приложиться кулаком, чтобы выполнить пассажирский долг. Сейчас никакой магии нет — электронный девайс проглатывает талон и выплевывает, проставив нужные данные.

Обмануть такое устройство сложно, а вот с механическими предшественниками, бывало, мухлевали — самые хитрые пассажиры компостировали талоны аккуратненько, слегка нажимая на рычажок, а дома гладили утюгом и использовали билет повторно. Другие возили целую раскладку с пометкой: этот талон из 29-го троллейбуса, а этот — из 24-го автобуса. Конечно, контролеры прекрасно знали все эти уловки. Компостеры переставляли раз в неделю, а билет просматривали на свет.