Кул Гали стал «рабом» из-за сочувствия к своему народу

Кул Гали не был коренным казанцем. Доподлинно известно, что он подолгу жил в обеих столицах Волжской Булгарии — Биляре и Болгаре, а также в Алабуге, Нур-Суваре и древнем городке Кашане (отсюда псевдоним — Кул Гали Кашани)… Но наверняка он бывал и в Казани, уже в те годы — в конце XII- начале XIII веков — набиравшей силу, чтобы через сто лет стать новой столицей Булгарского государства под названием «Болгар аль-Джадид» («Новый Болгар»).

Если бы Кул Гали ничего в своей жизни не совершил, кроме того, что написал свою замечательную поэму «Кыйса-и Йосыф» («Сказание о Юсуфе»), он все равно бы вошел в историю. Его имя стоит в одном ряду с такими известными стихотворцами Востока, как Омар Хайям, Хафиз, Низами, Навои, Шота Руставели… Весь мир отмечал в 1983 году 800-летие со дня рождения Кул Гали как великого поэта, внесшего яркую жемчужину в фонд мировой культуры. Подлинник поэмы до нас не дошел, но сохранились многочисленные списки. Произведение построено на коранических и библейских образах, берущих начало в ассирийско-вавилонских преданиях II тысячелетия до н.э. «Международный сюжет» о прекрасном Юсуфе (Иосифе Прекрасном) хорошо известен как на Востоке, так и на Западе, — возможно, еще и этим объясняется такая необычайная популярность бессмертной поэмы Кул Гали. Главная ее идея — стремление создать справедливое общество, осуждение распрей, призыв к миру. Если учесть, что книга была написана и стала широко распространяться в период монгольского нашествия, станет ясно, насколько актуальной она тогда была.

Впрочем, ею зачитывались и последующие поколения, о необычайно высоком «рейтинге» поэмы о прекрасном Юсуфе говорит и тот факт, что вплоть до XIX века эта книга оставалась непременным атрибутом приданого казанских невест. По ней люди сверяли свои нравственные ориентиры: те, кто помладше, брали образцом для подражания Юсуфа, а старшее поколение — его отца Якуба.

Поэма, написанная на кыпчакско-огузском варианте старотюркского литературного языка, дала толчок развитию всей тюркской поэзии. Турок Хамза, узбек Дурбек и многие другие средневековые мастера художественного слова считали булгарского поэта своим учителем.

Однако Кул Гали был знаменит, причем еще при жизни, не только тем, что умел красиво и складно складывать слова в рифмованные строки. Практически вся его жизнь пришлась на время правления диктатора Чельбира. Роль этого кана (так в Волжской Булгарии называли царей) в истории булгарского государства неоднозначна. Многие считают, что именно при нем держава добилась своего наибольшего могущества и расцвета. Однако на это же время приходятся и ужасная нищета народа, и непомерные налоги, и кровавые междоусобные распри. Величие и мощь булгарского царства Чельбир, как позже Иван Грозный и Петр I в России, строил на крови и костях своих подданных. Тем не менее находятся историки — и таких, надо заметить, большинство, — оправдывающие любую жестокость при создании жесткого централизованного государства. Хотя история многовариантна, в ней почти всегда есть выбор, «жесткие государственники» непременно порождают «демократическую оппозицию». К ней мы можем причислить и Кул Гали.

Главным противником диктаторского курса Чельбира выступало братство «Эль-Хум», созданное в Биляре. Его членами были в основном шакирды (студенты) университета «Мохаммад-Бакария», известного во всем мусульманском мире. У булгарской знати это заведение имело дурную репутацию из-за чрезмерного, как им казалось, сочувствия простому люду. Как поучал один сановный вельможа своего сына: «Если ты побываешь в его стенах, не сможешь стать хорошим правителем».

В братстве «Эль-Хум» верховодила воинствующая группа «Амин», символом которой был алп (дух) Сибир-Карги — грача. Поэтому аминовцев называли «грачами», которые вынашивали план свержения «злого Чельбира» и воцарения вместо него «доброго Чалмати», сочувствующего идеям братства. Поначалу все шло по плану. Бунтовщики освободили 300 пленников, захватив зиндан (тюрьму) «Шайтан Бугаз». Мятежники вышли на улицы и стали грабить дома «билемчеев» — булгарских чиновников, собиравших налоги. Когда Чельбир собрался бежать из столицы, ему навстречу попался сеид Мирхуджа — отец Гали, преспокойно расхаживавший по мятежному городу.

— Разве ты не покинешь Биляр вместе со мной? — спросил его кан.

— Цари могут бежать и возвращаться, но улемы всегда должны быть вместе с народом, — последовал ответ.

Кул Гали тогда было 10 лет, он с детства впитал свободолюбивый дух братства «Эль-Хум» и всю свою жизнь посвятил воплощению несбыточной, в общем-то, как учит вся мировая история, мечты — созданию Царства Добра и Справедливости на булгарской земле. Чельбир отсиделся в Булгаре, а вскоре снова захватил власть и удвоил и без того непомерные налоги. «Грачи» не собирались сдаваться, плетя один заговор за другим. Поступив в «Мохаммад-Бакарию», Кул Гали становится активным членом братства «Эль-Хум». Вместе с другим шакирдом — отпрыском царствующей династии Мир-Гази (несмотря на косые взгляды родителей, дети правителей все же поступали в нелюбезный сердцу последних университет) — он стал руководителем аминовцев.

Булгарские летописи рассказывают об арском бунте начала XIII века, который докатился до Кашана, Мартюбы и Алабуги, где восставшие в клочья изорвали книгу Гали о Юсуфе. Поистине, крестьянский бунт — бессмыслен и беспощаден! Кул Гали тогда сидел в тюрьме, его освободили и жестоко избили. Сторонники муллы стали уговаривать, чтобы он «ради веры и державы» стал кашанским сеидом, т.е. занял один из ключевых духовных постов в тогдашнем государстве. Жестокий Чельбир в очередной раз утопил восстание в крови, но просвещенного муллу простил. Однако, желая задеть его за живое, с издевкой спросил:

— После того, как пострадал от голытьбы, надеюсь, ты больше не будешь ее защищать?

— «Добрый царь» вначале посадил меня на цепь неволи, а «злые язычники» ее разорвали, — ответил Кул Гали.

Похоже, с этого момента глава суфийского братства пересмотрел свои взгляды и полностью отказался от насильственных методов, но не от борьбы.

Не исключено, что сожжение книги было организовано самими властями. В сказании о Юсуфе есть стих, где доказывается необходимость перехода власти от старшего брата к младшему, как к более мудрому и справедливому. Подозрительный Чельбир усматривал здесь намек на тогдашнюю ситуацию в Булгаре: у него были младшие братья, один из них симпатизировал «грачам» и тоже мог претендовать на царский престол. Поэтому, когда Чельбир увидел, что книгу о Юсуфе восстановили, в ярости ее растоптал и приказал схватить автора, как зачинщика смуты.

Но сделать это было не так просто. Несмотря на то, что Кул Гали публично заявил о своем отрешении от какой бы то ни было власти, от светской и духовной, мулла реально влиял на события, происходящие в государстве. Авторитет его был высок. Благословения знаменитого муллы добивались и знатные вельможи, и простые люди. Дома, где он останавливался, объявлялись святыми и превращались в мечети — «Отуз», «Дервиш Гали»… Сам Гали тоже считался аулией, то есть святым и неприкосновенным.

Узнав о том, что Чельбир послал своих слуг, чтобы арестовать его, мулла произнес слова, которые вмиг разнеслись по всей державе:

— Тот, кто вздумает переправиться через Агидель (Каму), — утонет.

Охотников испытывать судьбу не нашлось: все знали, что Гали зря слов на ветер не бросает…

Мир-Гази — университетский товарищ Кул Гали — помог опальному поэту скрыться от гнева жестокого кана: сначала отвез его в Булгар, а оттуда отправил с торговым караваном в Хорезм.

Но там Кул Гали уже поджидал другой тиран, еще покруче Чельбира. Как пишут булгарские летописи, «вождь мэнхолов, или по-чински (по-китайски) «татар» — Чингиз — вторгся в Хорезм». Булгарскому кану Чельбиру не откажешь в прозорливости и политической хитрости. Он сразу понял, что имеет дело с грозным соперником, и через купцов вышел на связь с его сыном Джучи. Тот был недоволен доставшимся ему в правление уделом и хотел владеть Персией и Хорезмом. Чельбир обещал Джучи помощь в обмен за нейтралитет по отношению к Волжской Булгарии. Однако тайный сговор вскоре стал известен Чингизу, и чем это обернулось для булгарского государства, мы хорошо знаем из истории. «Жестокость — единственное, что поддерживает порядок — основу процветания державы, — любил повторять Чингиз. — Значит, чем больше жестокости — тем больше порядка, а значит — блага».

Чингизиды считали себя властелинами мира и ни в грош не ставили человеческую жизнь. Что им до какого-то поэта Гали, который, спасаясь от захватчиков, скитался вместе с кочевниками по степи! Оймеки (кочующие племена — предки казахов), узнав, что беглец — сказитель, не выдали его чингизидам. Все степняки любят песни, они думают, что сказители могут говорить с Небом и потому — святые. В благодарность Кул Гали сложил для них несколько красивых баитов, которые, возможно, и сегодня исполняются в степных казахских аулах.

Некоторые считают, что именно после того, как попал к кочевникам, мулла Гали стал называть себя «кулом» — «рабом». Однако летописи утверждают другое: мулла так стал называть себя в Алабужской тюрьме «в знак сочувствия угнетенному народу». Есть еще одна версия: приставку «Кул» к своему имени Гали сделал по примеру суфийского шейха Кул Яссави, которого считал своим учителем.

Какой бы бескрайней ни была степь, новости облетают и ее. Однажды Кул Гали получил отрадную весть: Чельбир умер, а правителем Волжской Булгарии стал его друг Мир-Гази. Тогда Булгария вела войну с кочевниками и захватила в плен большой отряд оймеков. Явившись во дворец к кану, Кул Гали потребовал их освобождения и немедленного снижения налогов для всего податного населения Булгарии. Как ни удивительно, эти требования были тут же выполнены — казалось, наконец-то стал осуществляться идефикс мятежного муллы о Царстве Добра и Справедливости на древней булгарской земле. Однако все надежды рухнули после того, как кан внезапно заболел и умер, возможно, не без чьей-то помощи. И все вернулось на круги своя.

А тут к столице подошли монголы. Осада Биляра длилась 45 дней. Захватчики не щадили ни стариков, ни детей, ни женщин. В кровавой мясорубке погибла жена Кул Гали. Говорят, что та же участь постигла и самого муллу. Но в летописях приводится другая версия. «Победители» умерщвляли одного пленного за другим, пока не дошла очередь до Кул Гали. И едва палач занес над ним свой острый меч, как кто-то крикнул из толпы:

— Его нельзя казнить — ведь это верховный кахин булгар. Его гибель принесет мэнхолам несчастье.

Суеверный Батый испугался и отпустил муллу с миром. Но тот не уходил, беспрестанно читая молитву, чтобы ободрить ею своих обреченных на смерть товарищей. С лобного места Кул Гали увели силой.

«Мэнхолы» пошли на Запад завоевывать новые страны, стремясь дойти до «последнего моря», а несчастный мулла с великого горя слег в постель. Больше он не поднялся. Его хотели перевезти в Нур-Сувар, но довезли лишь бездыханный труп, на груди которого покоилась древняя булгарская летопись «Хон Китабы». Это случилось в начале 40-х годов XIII столетия.

На снимке: иллюстрация художника Р.Шамсутдинова к поэме «Кыйса-и Йосыф» («Сказание о Юсуфе»).

Автор статьи: МИРГАЗИЗОВ Рафаэль Выпуск: № 222-223 (24778)