Вещи, которые «помнят» нашу жизнь
Манера одеваться говорит о прошлом человека и настоящем, его осознанных желаниях и бессознательных порывах. Одежда, касавшаяся нашего тела, таит в себе и следы наших чувств. Люди, хранящие на своих полках такие «эмоционально заряженные» вещи, рассказали о них и о себе.
У каждого человека наверняка найдется вещь, которая напоминает о важных событиях прошлого и подчас вызывает не менее сильные эмоции в настоящем.
«Это очень естественно, хотя сами вещи не помнят, не любят, не страдают, — говорит психолог Вероника Рудагина. — Мы переносим на них эмоции и чувства. В первую очередь это касается предметов одежды — ведь они часть нашего образа, через них мы выражаем себя, свое отношение к миру, принадлежность к определенной социальной группе, желания, цели, настроение. »
Одежда лежит на стыке интимной сферы и внешнего мира. С одной стороны, она часть нас — хотя бы по той причине, что мы сами ее выбираем и сами в ней живем, с другой — принадлежит внешней среде. Именно это пограничное положение — на рубеже индивидуального и социального — и наполняет одежду обилием глубинных смыслов.
Многие смыслы мы считываем, даже не замечая. «Встречать по одежке» — это единственный способ быстро составить впечатление о человеке, когда нет возможности полноценно с ним познакомиться, — продолжает Вероника Рудагина. — В ситуации короткого контакта одежда помогает быстро сориентироваться, что за человек перед нами, чего он хочет, как будет себя вести. И очень часто прогнозы соответствуют действительности, ведь язык одежды позволяет с большой точностью выражать достаточно сложные идеи».
Когда обстоятельства не позволяют одеться «по настроению», мы выбираем одежду, соответствующую ситуации или текущим целям, и чувствуем себя неловко, если одеты неподобающим образом.
«Когда человек придает слишком большое значение тому, как он одет, это часто свидетельствует о его желании компенсировать перенесенную некогда нарциссическую травму, — поясняет Вероника Рудагина. — Если мы уверены в себе, нам нет нужды без конца подгонять свой внешний вид к сиюминутным обстоятельствам. Более того, даже те, кто утверждает, будто равнодушен к своему внешнему виду, в действительности все равно выражают себя. Подчеркнуто небрежное отношение к одежде — это тоже позиция — протеста, вызова, отстраненности».
Вещи не просто хранят в себе наши чувства и воспоминания, но и помогают с ними справиться. «Локализовав страх или стыд из прошлого в какой-то определенной вещи, мы символическим образом отделяем эти неприятные переживания от себя, и они становятся не такими мучительными, — говорит Вероника Рудагина. — Благодаря этому мы обретаем возможность взглянуть на прошлое под иным углом, увидеть в нем не только боль и проблемы, но и ресурс, из которого можно черпать силы».
А когда рубашка или платье становятся хранителями дорогих для нас воспоминаний о близких, о завершившихся отношениях или о наших собственных чувствах, мы словно бы обретаем канал связи с прошлым.
«Так проявляется магическое мышление, в рамках которого предметы и люди могут передавать друг другу свои свойства, — говорит Вероника Рудагина. — Несмотря на то что в современном обществе доминирует логический тип мышления, человек не утратил стремления к переживанию мистического опыта и способен живо ощущать эмоциональную связь с ушедшими людьми и своим прошлым. Именно в этом деле одежда, ежедневно соприкасающаяся с телом и словно бы «заряженная» жизненной энергией, служит прекрасным посредником и проводником».
«Бабушкин подарок стал наваждением моего детства»
Когда мне было двенадцать, бабушка связала мне желтые трусы. Сегодня в это трудно поверить, но тогда они стали одним из самых страшных кошмаров детства. Бабушка болела, почти не выходила из дому, и все, что ей оставалось — целыми днями вязать. Однажды ей взбрело в голову, что каждого из внуков (меня и двух моих братьев) необходимо осчастливить парой желтых шерстяных штанишек. Не знаю почему, но обычно разумные родители заставили меня постоянно носить этот «подарок».
Перед уроком физкультуры мы переодевались в спортивную форму, и тогда трусы видели все девочки из класса. Это была настоящая пытка — каждый раз я сгорала со стыда! Я чувствовала себя нелепой, смешной, уродливой, жалкой. Еще они были очень неудобные: весь день кололись даже сквозь колготки, а к вечеру на теле отпечатывались следы от петель.
Моим братьям — мама тоже обязала их носить эти трусы — приходилось не лучше. Впрочем, об их чувствах я могу только догадываться: мы слишком стеснялись, чтобы обсуждать это даже между собой». Майя, 45 лет
«Надевая мамину одежду, я словно продлеваю ее жизнь»
С тех пор как два года назад умерла мама, я ношу ее одежду, в том числе и ночную рубашку. Знакомых мое поведение шокирует: носить вещи умершего — для них это что-то невозможное, нарушение всех табу. А для меня это лучший способ поддержать ту сильную эмоциональную связь, которая существовала между нами. И то, что речь идет о ночной рубашке, то есть о довольно-таки интимном предмете, делает эту связь еще более нерушимой.
Ее рубашка — очень женственная, и этой женственности я научилась именно от мамы. Она была очень красивой, со вкусом одевалась — словом, настоящая женщина. Для меня носить эти вещи — значит продлевать ее жизнь. Эта ночная рубашка связывает нас, позволяет сохранить в сердце ее живой образ.
Я вовсе не хочу сказать, что, наряжаясь в эту рубашку, воображаю себя своей матерью. Когда я надеваю ее и смотрюсь в зеркало, я вижу не одежду, а себя. Я просто взяла вещь, которая ей самой больше не нужна, и она стала для меня второй кожей. К сожалению, мамин запах на ней не сохранился, но я все равно чувствую ее присутствие: она меня словно обнимает, я ощущаю, что она всегда где-то рядом». Валентина, 49 лет
«Это платье не раз спасало наши отношения»
Когда я познакомилась с Антоном, я была в этом платье. Он не отходил от меня весь вечер, и мы стали встречаться. Вдруг оказалось, что я не глупая девочка, которая ничего в жизни не может, — я почувствовала, что мое мнение может быть важно. Антон помог мне подняться на новый уровень: я стала больше читать, а позже поступила в институт. Когда он предложил жить вместе, я решилась и ушла от мужа.
Конечно, со временем исчезла новизна, начал заедать быт. Но стоило только забрезжить намеку на разлад, как я надевала это платье и проблемы рассеивались. Мы были вместе три года, и все это время платье, словно палочка-выручалочка, возвращало ощущение праздника, которое сопутствовало нашей любви в ее начале.
Однажды бывшая жена Антона позвонила мне и сказала, что беременна от него. Доставать спасительное платье уже не имело смысла — я просто встала и ушла. С тех пор я ни разу его не надевала, но, когда я дотрагиваюсь до него, я вспоминаю те годы, и меня переполняет чувство благодарности к этому мужчине и к этому платью, которое так долго спасало наши отношения, но, увы, не смогло сохранить их навсегда». Марина, 33 года
«В этой майке я чувствую, я не одинок в этом мире»
Мне повезло: три года я проработал в коллективе, который и коллективом-то не назовешь. Мы были не просто коллегами, но друзьями, единомышленниками — по сути дела, одной большой семьей. Как и все хорошее, этот счастливый период закончился: наш журнал закрылся, люди разбрелись по разным изданиям.
Конечно, мы сохранили дружеские отношения, но у нас не осталось общего дела, формального повода собираться вместе. И тогда мы придумали собственную интернет-газету. Сначала никто не верил, что этот проект удастся реализовать: кто согласится не просто работать бесплатно, но еще и вкладывать деньги в дело, которое никогда не принесет прибыли? И тем не менее наша «Стенгазета» выходит уже больше года, мы встречаемся, обсуждаем новые темы, придумываем что-то необычное.
В какой-то момент мы решили заказать себе майки с нашим логотипом. Свою я ношу постоянно — для меня это что-то вроде ритуала. Надевая ее, я словно бы сообщаю окружающим: у меня есть друзья, я не одинок в этом мире! Это дает мне ощущение покоя, защищенности и внутренней силы». Егор, 31 год
«Кеды брата позволили мне по-настоящему стать собой»
Я родилась через два года после смерти брата. Мама с папой любили его до дрожи, и брат оправдывал все их ожидания. Мне часто напоминали, какой он был добрый, внимательный, отличник, спортсмен. В отличие от меня, естественно. Саше было всего пятнадцать, когда он утонул в Юрмале, на глазах у родителей. А через два года они решили завести меня и назвать тем же именем — я должна была стать заменой брата.
В результате с самого рождения я конкурировала с человеком, которого никогда в жизни не видела. Я всеми силами старалась доказать родителям, что меня тоже есть за что любить. Но однажды, лет восемь назад, я собралась куда-то на природу, и в доме не оказалось подходящей обуви — тогда-то я и обнаружила его кеды, которые пришлись мне впору. И отчего-то, надев их, я почувствовала себя совершенно по-особому — на меня накатило острое чувство внутренней свободы.
Смешно сказать, но я чувствую, что он словно сам передал мне эти кеды, и теперь они для меня всегда связаны с ситуациями, направленными в будущее: первое свидание, путешествие, собеседование при переходе на новую работу. Парадокс: вещь, которая принадлежала другому человеку, умершему еще до моего рождения, дает мне возможность ощутить себя такой, какая я есть». Александра, 37 лет