Елена Темникова рассказала об унижениях в группе «Серебро»

31-летняя певица в интервью журналу «Караван историй» впервые откровенно рассказала о причинах ухода из группы SEREBRO и о конфликте с Максом Фадеевым.

«К сожалению, я не сразу осознала, что происходит. Потом не хотелось влезать в дрязги, но когда стал понятен масштаб «бедствия», пришлось включиться. Такое спускать нельзя. Надо объяснить, почему и как я ушла из группы SEREBRO…»

По словам Елены, сначала все было хорошо, и Макс Фадеев сказал им делать все, как они хотят. Но несмотря на то, что это принесло результат: успех и даже третье место на Евровидении, дальше продюсер решил диктовать свои условия.

«Продюсерский центр стал корректировать наш образ и потихоньку «раздевать». Помню, в клипе «Сладко» снимались чуть ли не в белье: в малюсеньком топе и короткой юбке. Я ужасно себя чувствовала, с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Была домашней закомплексованной девочкой — совсем не про секс. А Фадеев начал лепить из нас каких-то сексуальных «террористок», потому что лучше всего продаются эротика и скандалы. Я жаловалась: это не мое, мне стыдно. Он не слушал, говорил, что лучше знает. С другой стороны, контракт есть контракт».

Неожиданно вульгарное поведение группы встревожило не только Темникову, но и коллег по сцене. Елена вспоминает диалог, который состоялся на одном из концертов с Полиной Гагариной:

«— Лен, что происходит? Вы в порядке?

— Извини, такое впечатление, что вы с девчонками под кайфом.

— С ума сошла?! Мы абсолютно трезвые.

Стало страшно. Если даже коллеги в шоке, что говорить о публике?

Макс смеялся, говорил, что мы прикольные. Мало ли что думают ревнители морали, зрителей нужно постоянно удивлять: «Сейчас вы все такие вызывающие, а потом возьмете и смените имидж, станете монашками а-ля мать Тереза!» Время шло, мы не менялись, только становились все распущеннее. От отчаяния и безнадеги я стала высмеивать на сцене свой образ. Понимали меня немногие, но только так я могла протестовать. Выражать недовольство в другой форме было бессмысленно. В конце концов я сама подписалась на эту работу и должна ее выполнять, как бы за это ни уничтожала себя внутри. А я себя уничтожала на протяжении семи лет и успокаивала только тем, что кошмар однажды закончится. Родителям ничего не объясняла, но они сами все понимали, в какой-то момент перестали смотреть выступления группы. Знали — дочь совсем не такая, какой кажется на экране…

Я благодарна Максу за первые годы работы в группе. Потом все изменилось, превратилось в фейк…

Имиджмейкеры не сидели без дела. Решили, что сексуальные хищницы должны крутить романы, разумеется, такие же ненастоящие, как они сами. Рекламные. Главной по пиар-романам Максим Фадеев назначил меня, других девочек не привлекал. Якобы по причине более низкого рейтинга. Сначала была история с Эдгардом Запашным, довольно безобидная. Придумали, что мы познакомились на одном телевизионном шоу (его и пиарили). Так как по легенде роман находился на самой начальной стадии, сильно играть не пришлось, достаточно было просто держаться за ручку. Знать бы, что ждет дальше!

Однажды минут за десять-пятнадцать до выступления группы позвонил Максим. Я стояла за кулисами.

— Лен, у моего брата Артема скоро выходит мюзикл, ему нужна раскрутка. Мы придумали, что у вас роман. Дадите интервью в популярном издании, расскажете, что встречаетесь, подумываете о браке.

— Нет! — испугалась я. — Если вам нужен пиар, найдите кого-нибудь еще. Я хочу просто петь.

— Что?! — заорал он. — Да кто ты такая, чтобы так разговаривать!

Я заплакала, умоляла его успокоиться:

— Мне сейчас выходить на сцену. Если вы будете кричать, я не смогу работать. Давайте поговорим после концерта.

Вел себя настолько грубо, что я никогда этого не забуду. Вообще Максим Александрович не стесняется в выражениях. Но не на публике, не на камеры — в жизни он другой. У него своеобразный стиль общения, нецензурная лексика в самых изощренных оборотах. Сначала коробило, но со временем я привыкла.

После концерта перезвонил. Я сказала, что не смогу помочь. «Тогда ты уволена!» — взорвался Фадеев, но ничего не предпринял. После этого целую неделю руководство меня мучило и унижало по самым нелепым поводам, постоянно штрафовали. Прессовали, чтобы согласилась, но я не сдалась, и тогда Макс сказал, что наши взаимоотношения прекращены.

Он не выносил неповиновения. Хотел все за всех решать: с кем общаться, как одеваться, во сколько возвращаться домой. Я должна была постоянно отчитываться и круглые сутки не выпускать из рук телефон — вдруг позвонит. Сообщала, что ела на завтрак, сколько показывают весы, и каждый раз слышала от Макса, что я толстая и надо худеть еще. Фадеев крайне неодобрительно относился к моим настоящим романам, не хотел, чтобы с кем-то встречалась, под предлогом, что это помешает делу, повредит репутации группы. Серьезных отношений не было. Я не особенно переживала по этому поводу, вся энергия сублимировалась в работу.»