"Трудная задача" Т.Стоппарда, Королевский национальный театр, реж.Николас Хитнер (повтор трансляции)

И это касается не только крупных, масштабных сочинений, но и таких на первый взгляд минималистских опусов, как "Трудная задача". Меньше чем в два часа сценического действия Стоппард при скромной помощи Хитнера укладывает такое количество информации, идей и сюжетных поворотов, что голова с непривычки может пойти кругом.

Хотя проблематика "Трудной задачи" (диалектика иррационального и рационального) отчасти Стоппардом затрагивалась во многих его пьесах, и не только известных и "трудных", но и таких вроде бесхитростных, как "После Магритта", например, не говоря уже про "Розенкранца и Гильденстерна", "Аркадию" и т.п., но, по-моему, до сих пор Стоппард не выходил с ней на такого рода обобщения. А по форме пьеса отчасти перекликается с "Отражениями" (сюжетные ходы-"обманки", разветвление линий и мотивов, наконец, растянутое на многие годы время действия), И все равно "Трудная задача" - сочинение оригинальное, небывалое, особенно по современным мировым театральным стандартам: пока русскоязычные евреи поденно кропают халтурные богоискательские драмы, в цивилизованном мире использование религиозной символики и религиозного понятийного аппарата возможно в лучшем случае как краска ироническая, а то и сатирическая. У Стоппарда в "Трудной задаче" тоже хватает юмора, тем не менее на уровне постановке проблемы он уникально серьезен, и только настоящей веры не хватает ему для того, чтоб "Трудная задача" (в оригинале - "The Hard Problem") продолжила тенденции, наиболее полно развитые в сценариях Кесьлевского.

Героиня пьесы Хиллари Мэтьюз (в спектакле ее замечательно играет Оливия Винолл) - ученый-психолог. Но в отличие от большинства коллег, ей не дает покоя, не устраивает тотальное торжество материализма. Применительно конкретнее к ее деятельности - она не готова принять, что сознание - исключительно плод мозговой деятельности, что мозг как материальный объект полностью вмещает все, что современные люди считают "сознанием", а древние мудрецы называли "душой". С Хиллари кто только не спорит - начиная с ее преподавателя и, время от времени, любовника Спайк (накачанный и гладкокожий Дэмиен Молони - наверняка добрый знакомый режиссера Николаса Хитнера). Стоппард в первой сцене использует "обманку" наподобие той, к которой прибегал в "Откровениях": Хиллари и Спайк обсуждают "тюремную дилемму" - стоит ли выдать подельника, рассчитывая на снисхождение суда, пока подельник не сдал тебя первым, или стоять на своем до конца, рискуя получить максимальное наказание. Скоро выясняется, что Спайк и Хиллари - не следователь и преступница, а преподаватель и студентка, затеявшие философский спор на тему, которая, варьируясь, проходит через всю пьесу: человек - это просто высокоорганизованное животное и вся его жизнь сводится к биологии, сколь угодно сложной (гены, рефлексы и т.п.), определяется выгодой (личной или родовой, сознательной или отшлифованной поколениями в ходе эволюции - не принципиально) или же в сущности сознания, помимо того, что фиксирует и отражает мозг как биологическая субстанция, присутствует нечто, материально не фиксируемое и материей никак не обусловленное? Хиллари попадает в институт, спонсируемой миллиардером, которого психология волнует не только как фундаментальная наука - для успехов его хедж-фонда важно просчитать реакции рынка, а значит, реакции игроков на рынке. Миллиардер этот - персонаж колоритный, буржуй-выжига, в то же время филантроп (ну будто забежавший из комедий Бернарда Шоу!), а еще (ну точно из Шоу!!) любящий отец своей дочери, хоть и приемной.

Что в "Трудной задаче" особенно удивительно - с какой легкостью через споры о генетике и бихевиоризме, "мыслящем термостате" и "разумном животном", сквозь эксперименты над группами детей и сбором слюны игроков в покер на анализ и т.п. - Стоппард проводит "личный" микро-сюжет Хиллари. Подростком она родила неизвестно от кого и девочку отдали на усыновление неизвестно кому. С тех пор Хиллари потеряла покой, и когда молится, обращаясь к Богу, в которого не верит как в Бога библейского, но на коего надеется как на некую трансцендентную инстанцию, то прежде всего думает о дочери, о Кэтрин. Над молитвами "ученой" дамы смеется и ее любовник Спайк, и остальные, да она, в самом деле, и не религиозна вовсе в традиционном смысле. Но пока материалисты ищут доказательства своему безбожию в формулах, диаграммах и статистике, Хиллари надеется на чудо. После нескольких лет работы на скрягу-миллиардера Хиллари узнает, что у него есть дочь, тоже Кэтрин - ее это цепляет, но мало ли случается совпадений. И лишь увольняясь после того, как влюбленная в нее исследовательница Бо подтасовала данные эксперимента, доказывая, что с взрослением дети становятся более эгоистичными, а потом выяснилось, что в чистом виде эксперимент ничего не доказывает, Хиллари открывает для себя, что Кэтрин у своего отца - приемная дочь. Дальше дело техники - и таки-да, потерянная дочь найдена. Понятно, что до ее восемнадцатилетия тайна усыновления не может быть разглашена, и Хиллари отправляется на три года в Нью-Йоркский университет, где собирается заниматься не психологией, а философией (в чем тоже прослеживается авторская ирония, несомненно), и потом, может быть, если Кэтрин сама захочет, она "познакомится" со своей родной матерью. Однако поворот событий, характерный скорее для "мыльной оперы", чем для "серьезной пьесы", становится для героини тем самым давно ожидаемым "чудом", и к этому чуду она относится с пиететом. Хотя "чудо" может быть всего лишь "случаем", "совпадением", но "случай", "совпадение" - это ведь тоже все категории из "поэтики" Кесьлевского, между прочим.

Другое дело, что в ситуации, когда "прогрессивные" мозги давно уже превратились полностью в биоматериал и определенно ничего, кроме атомов и электроимпульсов не содержат, а между тем иудео-христианской цивилизации со всех сторон угрожают православные и мусульманские дикари (да и ортодоксальные иудеи с протестантскими активистами-проповедниками тоже не ангелы), такая вот взвешенная, философско-наблюдательная позиция "над схваткой" в практическом плане недостаточна, ущербна, и формалистское, пусть сколь угодно виртуозное использование понятийного аппарата, заимствованного из обихода верующих (под "верующими" я имею в данном случае виду, естественно, христиан) без его личностного приятия, "усвоения" - экзистенциальный компромисс, время требует более точной и жесткой мировоззренческой определенности, на интеллигентском благодушии даже Стоппард долго не продержится - ну да к искусству это уже прямого отношения не имеет.

С пьесами Стоппарда режиссерам, должно быть, просто и сложно иметь дело, потому что делать ничего не надо, что-то сделаешь - и виртуозно сконструированный архитектурный замысел посыплется. Хитнер и не "делает", разводя актеров по сцене среди отдельных, сугубо бытовых элементов декорации, а проще сказать, меблировки, и только над сценой (вместе с художником Бобом Кроули) вешает "паутину" из трубок-проводов, розеток и лампочек - полупародийный "искусственный мозг" и одновременно метафора "высшего разума", неподконтрольного человеческому рассудку и непостижимого для него. Едва ли стоит рассчитывать, что Стоппард безусловно верит в "высший разум", а не то что Бога библейского, иудео-христианского. Его мысль развивается в русле общефилософском, абстрактном, то приподнимаясь до категорий религиозных, то приспускаясь до прикладной морали, но это как раз дань условности формы, слишком совершенной, чтоб чего-то в пьесе недоставало. Если уж говорить о возможных минусах "Трудной задачи", то в списке действующих лиц многовато лесбиянок - помимо Бо, влюбленной в Хиллари и подтасовывающей результаты психологического эксперимента, есть еще тренерша по пилатесу при институте и ее партнерша - на мой субъективный вкус некоторым из этих второстепенных героинь, по меньшей мере двум, необязательно быть лесбиянками, но опять же, лишние лесбиянки - не недостача, а скорее перебор. Однако уже то, на каком уровне содержательной сложности и формального мастерства Стоппард хотя бы ставит проблему, трудную проблему, труднейшую (шутка ли: "что первично - сознание или материя?" - основной вопрос философии, как-никак), делает его пьесу, а стало быть и скромный по собственно театральным достоинствам постановку Хитнера, явлением экстраординарным. При том что эти вопросы, казалось бы, ставились еще Платоном, к которому, конечно же, персонажи Стоппарда между делом тоже не забывают апеллировать, и Шекспиром, которого они походя цитируют: мол, да-да, есть многое на свете, что и не снилось. А из мыслителей не столь далеких аналогичную проблему наиболее емко сформулировал, пожалуй, Федор Тютчев в стихотворении с характерным заглавием "Probleme", до него у Стоппарда и его персонажей речь не доходит, а вспомнить не будет лишним:

С горы, скатившись, камень лег в долине.Как он упал? никто не знает ныне —Сорвался ль он с вершины сам собой,Иль был низринут волею чужой?Столетье за столетьем пронеслося:Никто еще не разрешил вопроса.

В самом деле - The Hard Problem. Жалко, что это был последний повтор - я бы еще раз посмотрел. Тем более, что свежайшая пьеса Стоппарда, как я понимаю, с английского не переведена.