«Наступило время прозы про сегодня»
В рамках проекта «Большая книга — встречи в провинции» во Владивостоке побывали Елена Шубина (руководитель Редакции Елены Шубиной, входящей в холдинг АСТ, издатель ведущих современных писателей России), писатели Роман Сенчин («Елтышевы», «Зона затопления» и т. д.) и Майя Кучерская («Современный патерик», «Тётя Мотя» и др.). Основной площадкой для встреч с читателями стала владивостокская библиотека «БУК». «Новая во Владивостоке» публикует некоторые из ответов гостей на вопросы горожан.
О премии «Большая книга»
Елена Шубина:
— Премия «Большая книга» — навигатор в море литературы. Имею в виду даже не обязательно победителей. Выстраивание отобранных произведений на уровне лонг-листа и шорт-листа — уже ориентир в этом безбрежном море. Писатели, которые сидят справа и слева от меня (горжусь тем, что издаю их книги), в «Большой книге», что называется, засветились. Житель Владивостока Василий Авченко — тоже мой автор с прекрасной книгой «Кристалл в прозрачной оправе». Ему «Большая книга» тоже не чужая.
Майя Кучерская:
— В России многие литературные институты опустились на дно морское, погибли или полупогибли. Несущие конструкции, которые раньше создавали в России литературную жизнь, исчезли. Вместо них воцарилась одна и главная конструкция — литературная премия, это главный сейчас фильтр. Премий несколько: «Большая книга» — самая «всеядная», не менее достойная премия — «Русский Букер», есть премия «Национальный бестселлер» и несколько менее крупных, которые и определяют нашу литературную жизнь.
О целях и задачах поездки на восток
М. К.:
— Автор ездит за впечатлениями, это его пища. В рамках этого же проекта мы были в Мурманске, и я настолько была пропитана этим ветром мурманским, что написала рассказ «Плач по уехавшей учительнице рисования», героиня которого живет в Мурманске. Кроме того, в этот раз ощущаю себя немножко миссионером: проведу два мастер-класса, буду рассказывать, что такое creative writing.
Роман Сенчин:
— У меня тоже тайная цель — напитаться впечатлениями, открыть для себя новое место в нашей стране. Хоть и говорят, что писательство — дело одинокое, у читателей возникает потребность задать автору какие-то вопросы напрямую, а для литератора очень полезно узнать свою страну шире. Я приехал сюда не просто так. Василий Авченко говорит, что пишет документальную прозу, — буду наводить ревизию: правду он пишет или не очень. Вчера я начал этим заниматься, пока все сходится. Город удивительный, ни на что не похожий, прекрасный.
Е. Ш.:
— Я люблю не только издавать книги, но и заниматься продвижением книг, рассказывать о книгах, привозить их, встречаться с библиотеками, магазинами. Книга должна работать.
О провинции и столице
Р. С.:
— Большинство более-менее молодых авторов живут не в Москве — это и Захар Прилепин, и Денис Гуцко, и Илья Кочергин, и Алексей Иванов. При нынешних средствах коммуникации можно, как Андрей Рудалёв, жить в Северодвинске, знать литературу и публиковаться. Или Дмитрий Новиков, который живет в Петрозаводске… Можно назвать много литераторов, которые далеки от Москвы, но присутствуют в литературном процессе (сам Сенчин недавно перебрался из Москвы в Екатеринбург. — Ред.).
О писательском одиночестве
М. К.:
— Когда ты сидишь за столом, ты один. А с другой стороны — ты пребываешь в волшебном мире, перевоплощаешься, в кого хочешь: в старушку, енота, младенца или парня на мотоцикле. Это удивительное дело, другого такого нет. Какое там одиночество — это прекрасно, ты творишь… В то же время если ты не одинок, то ты вообще не писатель. Идеальное состояние для писателя — одиночество. Чтобы быть демиургом, нужна концентрация, погружение, отключение от мира, ты должен быть немножко аутистом. Что касается тыла, он крепкий — у меня есть муза с бородой, большая, эрудированная, сидит сейчас с нашей дочкой.
Р. С.:
— Ментальное одиночество должно быть — в определенной дозе. Если полное одиночество — может, писать вообще не стоит? Или не стоит нести другим людям свое полное одиночество… По жизни, как сейчас принято говорить, я не одинокий человек, все есть.
О навигации в мире книг
Е. Ш.:
— Один из простых путей — смотреть сайты книжных магазинов. У магазина «Москва» великолепный сайт. Есть издание «Медуза», где Галина Юзефович активно все описывает, есть портал «Горький». Читайте сайт Редакции Елены Шубиной, на общем сайте холдинга АСТ тоже много информации о книгах, не только наших.
Но действительно с литературной критикой у нас беда. Отчасти потому многие наши авторы сами пишут литературные обзоры, критику, что в корне отличается от ситуации в других крупных книжных странах. Например, субботний номер «Нью-Йоркера» — огромная многостраничная газета — наполовину посвящается культуре и литературе. Если там отрецензировали роман, это уже мощный шаг на пути к тому, чтобы он стал бестселлером… Толстые журналы у нас, по-моему, поступают только в библиотеки, не продаются в розницу, положение у них очень трудное. И то, что все меньше книжных магазинов, — это беда.
М. К.:
— Есть читательские интернет-сообщества — LiveLib, «Что читать?». Полезна система читательских отзывов что на ozon’е, что на labirint’е. Это отклики простых, не профессиональных читателей, но они важны и честны. Там бывают точные наблюдения, интересные оценки.
О современности
Е. Ш.:
— В середине 90-х была принципиально иная ситуация: рухнула цензура, что-то снимали с полок, печатали Солженицына, «Собачье сердце» Булгакова, «Котлован» Платонова, русское зарубежье… Сейчас ситуация иная. Мы просто бредим желанием издавать как можно больше современной прозы — и именно про современность. Наступило время прозы про сегодня, я верю в эту прозу, вижу, что уже появились эти романы, чувствую, что будет какой-то взрыв.
О цензуре
Е. Ш.:
— Как издатель никакой цензуры не ощущаю. Я издаю писателей разных направлений: это и Людмила Улицкая с Дмитрием Быковым, и Захар Прилепин, и Сергей Шаргунов — я назвала более или менее полярные жизненные установки. Мне лично это совершенно не мешает, для меня главное — качество текста. Какого-то внешнего цензурного давления я не ощущаю, надеюсь, что так оно и будет.
М. К.:
— Характерно, что Серебренников и Учитель (имеются в виду скандалы с Гоголь-центром и фильмом «Матильда». — Ред.) — это театр и кино, это массовое искусство. То, что у нас в литературе нет ощутимой цензуры, — косвенное доказательство того, что у нас мало читают. Писателей не боятся потому, что почти их не слышат.
О книжных фестивалях
Р. С.:
— Во многих городах к литературе людей подталкивают книжные фестивали. В Воронеже отличный фестиваль, в Иркутске весной состоялся грандиозный фестиваль — говорят, после него в Иркутске стали активнее покупать современную прозу.
Е. Ш.:
— Воронеж живет Платоновским фестивалем две недели. Туда приезжают не только писатели, но и музыканты, режиссеры с театральными постановками… Надо придумать что-то подобное и во Владивостоке.