Две детские смерти. Кто в ответе?

11 сентября в МУЗ «Клиническая инфекционная больница г. Липецка» умерла 5-месячная Ульяна Беляева. 23 сентября, не дождавшись приезда «скорой помощи», в своем доме скончалась 13-лятняя Настя Береснева.

Эксгумация против фальсификации

В ночь с 7 на 8 сентября у Ульяны поднялась температура почти до 40 градусов. Ее мама Валентина, опасаясь за здоровье малышки, вызвала «скорую» – днем ранее она уже вызывала из детской поликлиники №2 патронажного врача Викторию Чаусову, когда у дочери так же внезапно поднялась температура (тогда медработник предположила, что у ребенка простая простуда). Маму с дочкой доставили в городскую инфекционную больницу. 8 сентября, утром, к ребенку подошел врач по имени Петр Николаевич. Осмотрев девочку, предположил, что у нее ОРЗ или ангина, и назначил антибиотики, а также димедрол с анальгином.

– В тот же день я обратилась к заведующей отделением №2 Вере Ивановне с вопросом, почему никто не занимается лечением ребенка, – говорит Валентина Беляева. – Меня заверили, что все будет хорошо, и что будут лечить так, как сказал Петр Николаевич.

По словам матери, условия той палате, куда их положили, были похожи на тюремные: холод, плесень, вонючие матрасы… Узнав, что в отделении есть платная палата, Беляева с дочерью перебралась туда. Только в 12.00 8 сентября девочке сделали первую инъекцию антибиотика, в 19.00 – еще одну. А уже через час у Ульяны начался сильный понос. Утром следующего дня только после просьбы Валентины Петр Николаевич осмотрел ребенка, сказал, что начался некий воспалительный процесс и, несмотря на хорошие анализы крови и мочи, перевел маму с дочкой на третий этаж больничного корпуса – в инфекционное отделение. Там, на третьем этаже, поговорив с заведующей отделением Светланой Юрьевной, Беляева добилась, чтобы их положили не в общую, а в отдельную платную палату. Но вопрос о том, почему поносит ребенок, повис в воздухе.

Ульяну Беляеву продолжали лечить по схеме, прописанной Петром Николаевичем. В ночь на 11 сентября у девочки вдруг начался насморк. Утром ребенок стал вялым, неактивым, хотя капельниц и уколов девочке было поставлено немало (первая капельница продолжалась 16 часов). Александр Николаевич, врач-реаниматолог, появился в палате тогда, когда у малышки появилась одышка и посинели ножки. Он сказал, что ребенок тяжелый. По его указанию Валентина отнесла Ульяну в реанимацию. Это было в 13.00. Реаниматолог сообщил, что в кишечнике у девочки большое скопление газов. Ребенка в течение дня несколько раз подключали к аппарату искусственной вентиляции легких. Не имея возможности быть рядом с Ульяной, ее мама и папа поехали в Задонский монастырь. В 23.00 Валентина вернулась в больницу, где ей сказали, что 45 минут назад Ульяна умерла.

Похоронив дочь, Беляевы все свои силы отдали на то, чтобы узнать правду о причинах ее смерти. Сделать это оказалось непросто. Так, в медицинском свидетельстве о смерти, подписанном главным патологоанатомом МУЗ «ЦГКБ г.Липецка» Андреем Гапоном, ее причиной значится фибринозно-язвенный энтерит. В то же время из личной беседы с Гапоном Валентина Беляева поняла, что патологоанатом не уверен в истинной причине смерти девочки. К этому времени из медицинских сайтов Беляевы узнали, что фибринозно-язвенный энтерит в их случае может быть вызван отравлением лекарствами. Мать уверена – сильнейшие дозы антибиотиков разъели тонкий кишечник ребенка. Но, что более странно, при назначенном лечении медики почему-то не прописали Ульяне сопутствующие в таком случае смекту и иные препараты, способствующие защите микрофлоры пищеварительного тракта.

По словам Беляевой, когда умерла ее дочь, реаниматолог сказал ей, что причиной смерти был ротавирус. Однако анализ на ротавирус делается максимум два часа, но анализы на это заболевание у Ульяны взяли только в пятницу, за сутки до смерти. А потом начались чудеса с медицинской картой ребенка, хранящейся в поликлинике №2. Когда с боем Валентина Беляева добилась того, чтобы ее отксерокопировать, она обнаружила в карте лишний чистый лист, предназначение которого ей так и не объяснили. Этот лист женщина перечеркнула, чтобы сделать невозможным какие-либо фальсификации. А в том, что они уже начались, Валентина уверена. Так, врач Виктория Чаусова, побывавшая у Беляевых дома накануне госпитализации девочки, назначила для ее лечения пять медпрепаратов, причем сама же и записала их названия на клочке бумаги. А в медкарте записано, что Чаусова прописала ребенку всего на два препарата больше тех, о каких говорила на вызове. Беляевы уверены – записи в карте сделаны не рукой Чаусовой. Врачи, мол, сегодня делают все, чтобы сказать – девочка к ним поступила уже в тяжелом состоянии, и они уже ничего не могли сделать.

– В понедельник, 20 сентября, я решила поговорить с врачами, лечившими мою дочь, – говорит Валентина Беляева. – Они мне сказали, что совесть их не гложет, и их вины в смерти ребенка нет. На мой вопрос о том, по каким критериям в больнице отбирают врачей для лечения детей, Светлана Юрьевна сказала, что учит их сама, а если ученик бесталанен – его увольняет. Это меня сильно поразило! Это что же, мой ребенок был подопытным кроликом?

После похорон дочери Беляевы неделю жили в монастыре. Домой семья вернулась с твердым намерением выяснить всю правду. Потерявшие дочь родители обратились в Советский МРСО Следственного комитета РФ по Липецкой области. Беляевы нацелены бороться за правду до конца, намереваясь добиться эксгумации тела дочери и проведения патологоанатомической экспертизы врачами другого региона.

"Скорая" ехала 30 минут

23 сентября 13-летняя Настя Береснева не пошла в школу. Накануне у нее на верхнем веке образовалась опухоль, и ученица 7-го класса 41-й липецкой школы по совету отца пошла в поликлинику. Вернувшись домой, сказала старшей сестре Кате, что врач Беляева на приеме нажала на глазное яблоко, отчего ей стало больно. Больше никаких исследований девочке, стоящей на специальном учете, не делали. Просто прописали тетрациклиновую мазь.

– На здоровье в этот день Настя не жаловалась, – рассказала GOROD48 Катя Береснева. – Мы сходили в магазин, купили недостающие к школе тетради. Пришли домой, пообедали. Когда смотрели телевизор, Настя пожаловалась на головную боль. Я дала ей таблетку анальгина. Потом я о чем-то ее спросила, но Настя сказала, что у нее очень сильно болит висок, и что меня она почти не слышит. Я испугалась и вызвала «скорую помощь».

Девушка показала распечатку с домашнего телефона. Из нее видно, что в «скорую» она в тот день звонила трижды – в 15.17, 15.26 и 15.32. В первый раз она срывающимся от волнения голосом попросила диспетчера прислать к ним домой на улицу Курчатова, 31, «скорую» как можно раньше. Сообщила, что у 13-летней девочки, ее сестры, сильная головная боль и внезапная глухота. На том конце провода, заполняя специальную форму, стали задавать показавшиеся Кате нелепыми вопросы. Когда же она попыталась сказать, что время не ждет, на нее накричали. Во второй раз Катя набрала номер «03» тогда, когда Настя обмякла у нее на руках. Девушка закричала в трубку, что ее сестра потеряла сознание. В ответ: «Едем, едем». В третий раз Катя позвонила в «скорую» тогда, когда ей показалось, что Настя уже не дышит. В ответ: «Выехали с Титова. Едем. Ждите». Не выдержав напряжения, Катя выскочила на улицу. Через несколько минут увидела автомобиль с красным крестом. Машина с медиками ехала не спеша, без сирены. Когда бригада зашла в дом, Катя сказала, что, похоже, ее сестричка уже умерла. Осмотрев Настю, врач почему-то напустилась на Катю, обвиняя ее в том, что она что-то не то говорила диспетчеру.

К разговору подключается Елена Пирогова, родная тетя Насти. Жительница Санкт-Петербурга приехала в Липецк на похороны, а в тот день была первой, кто узнал о смерти Насти. Получив страшную весть, Пирогова тут же набрала номер домашнего телефона Бересневых. Трубку взяла Катя. Узнав, что из дома еще не уехала медбригада, попросила дать трубку врачу. Та сказала, что они приехали на вызов слишком поздно, мол, ехали издалека, из города.

– По нашим подсчетам, «скорая» ехала по вызову с улицы Курчатова не менее 33 минут, – сообщил GOROD48 сосед умершей девочки, полковник милиции в отставке Сергей Валетов, оказывающий Бересневым правовую помощь. – В данном случае, считаю, медики проявили преступную халатность. Почему они ехали с черепашьей скоростью? Почему автомобиль двигался без спецсигналов? Уверен, что в данном случае уголовную ответственность должны понести диспетчер, врач «скорой помощи» и водитель автомобиля, так как именно эти трое несут ответственность за смерть ребенка.

По словам отставного полковника, его жена из детской поликлиники на 19-м микрорайоне на маршрутном такси добирается до дома ровно 40 минут. Но «скорая» – не маршрутка. Она едет без остановок, при этом место ее дислокации к Соколу гораздо ближе, чем детская поликлиника на 19-м микрорайоне. Кстати, на похоронах Насти потерял сознание ее отец. Так, в Сселки, где предавали земле умершую школьницу, «скорая» доехала за 18 минут после вызова.

Причиной смерти Насти Бересневой судебные медики считают острое нарушение мозгового кровообращения по геморрагическому типу. По словам медиков, это серьезный диагноз, но не обязательно смертельный. Если объем гематомы в мозге небольшой, человек, перенесший удар, обычно выздоравливает. При данном заболевании важнейшим обстоятельством успешного лечения является скорость попадания больного в стационар. С этим, как видим, не срослось…

Похороны Насти для семьи Бересневых стали вторыми в этом году. Пять месяцев назад от рака умерла 45-летняя мать девочки. По рассказам родственников, женщину погубила врачебная халатность – первые три месяца ее лечили не от рака, а от остеохондроза. Прогревания и иные противопоказанные при злокачественных опухолях процедуры ускорили развитие страшной болезни, которую не смогли вовремя диагностировать врачи. А 23 года назад от халатности акушеров умер первый ребенок в семье Бересневых – новорожденного задушила пуповина, обмотавшаяся вокруг шеи. Неужели халатность медиков – злой роки семьи Бересневых?