Тетка или фея: как найти золотую середину

Инфантилизм — самое ценное ваше качество. И в личной жизни, и — не поверите! — на работе. Писатель Марина Ровнер нашла способ никогда не «включать тетку» — она или веселится как девочка, или принимает по-мужски ответственные решения.

Когда-то я училась в одном классе с Иришкой Зудиной. Только не пытайтесь вспомнить, кто такая Зудина — она не жена Табакова, не изобретатель адронного коллайдера, но именно благодаря ей счастливо перевернулась вся моя жизнь. Надеюсь, перевернется и ваша. Если, конечно, вы еще не утратили способности летать во сне и прогуливать работу в осеннем парке.

Иришка была ничем не примечательной девочкой — без божества, без вдохновения, без слез и даже без своего собственного мнения. Разве что очень хорошенькая — знаете, такая немножко сонная, вся в нежных ямочках и золотистых завитках. Но даже наши гормонально зависимые мальчики не зарились на Иришку — они крутились вокруг тощей Лариски Валуевой, язвы и заводилы — сочетание, неотразимое даже для пятнадцатилетних мужчин. По крайней мере, мне казалось именно так. И знаете, жизнь показала, что я почти не ошиблась.

Через десять лет после окончания школы я на пару дней отпуска заехала к родителям и завернула в магазин, чтобы купить что-нибудь к ужину. Быстро выбрав пучок зелени и отличный молодой сыр (специалитет моей малой родины), я на добрый десяток минут зависла у прилавка, дожидаясь своей очереди. Очередь состояла из одной-единственной тетки монументального вида, которая нескончаемо придиралась к продавщицам, требуя того, этого, перевернуть, показать, взвесить другой кусок. Будто она выбирала не сырое мясо, а спутника жизни, причем последний вызывал самое сердечное сочувствие — угодить ей было невозможно принципиально. У титанического теткиного зада томился на привязи мальчик лет шести, похожий на замученного совенка. Он даже не пытался сбежать, но мамаша время от времени крепко встряхивала его за воротник — видимо, в профилактических целях. Чтобы хоть как-то скрасить парню непростой воспитательный процесс, я предложила ему леденец, ненароком прихваченный из какого-то отеля и поселившийся у меня в сумке.

Но не тут-то было. Тетка обладала уникальной способностью контролировать мир любой точкой своего величественного тела — она немедленно повернулась и обрушила на меня всю тяжесть своего хронического недовольства. Продавщица облегченно перевела дыхание, а я всего за пару секунд узнала о себе и своем поведении столько, что не снилось ни одному психоаналитику. Тетка напирала на меня грудью, обильно украшенной стразами. Список обвинений рос, как список кораблей у Гомера.

Сразу признаюсь — я пасую перед грубостью. Там, где нужно рявкнуть в ответ, я жалко блею, сгибаясь под тяжестью хорошего воспитания. Поэтому я мысленно простилась с сыром и кинзой и попыталась банально улизнуть. Но тут она присмотрелась ко мне повнимательнее и приветливо заорала: «Ровненькая! Это ты, что ли?!»

Ровненькая — это мое школьное прозвище. Так меня называли только одноклассники, но, убейте, я не понимала, откуда моя детская кличка могла быть известна этой шумной женщине. «Может, это мама кого-то из наших? — лихорадочно соображала я. — Да нет, я помню всех родителей одноклассников, среди них не было таких». Она сжалилась и освежила мою память.

Да, это была Иришка Зудина (имя я, естественно, изменила — не подумайте обо мне плохо) собственной персоной. Моя ровесница и одноклассница. Молодая женщина двадцати шести лет. То есть, это я о себе так думала — как о молодой и активной женщине двадцати шести лет. Но Зудина не была ни молодой, ни активной — и уж совершенно точно она не была женщиной! Она даже не была больше Иришкой, хотя я при этом преспокойно оставалась Ровненькой. Как же так?

Случившаяся с ней метаморфоза произвела на меня такое неизгладимое впечатление, что я прорыдала всю ночь (а вдруг я тоже давно превратилась в такую же тетку, просто не вижу себя со стороны?) и на следующий же день пригласила Зудину пить чай. Мне надо было совершенно точно знать все о болезни, которая превращает маленьких живых девочек в бездушные куски теста. Знать, чтобы никогда не заразиться.

С тех пор слово «тетка» превратилось в антицель моей жизни, и, думаю, я добилась на этом поприще определенных успехов. За то, что меня и по сей день называют на улице девочкой (это в сорок-то лет!), я от души благодарна Иришке Зудиной и ее так и не случившейся молодости.

Но закончим, наконец, эту лирическую историю, произошедшую задолго до того, как мир узнал о социальных сетях и чудесах фотошопа. Будучи особой, склонной к аналитическим забавам, я вычленила целый ряд признаков, которые позволят и вам не превратиться в тетку никогда. Только давайте оговоримся сразу. Само понятие «тетка» не имеет отношения ни к возрасту, ни к весу, ни к социальному положению. Лично я знаю прелестных барышень восьмидесяти лет, способных навзрыд (и на целый час!) влюбиться в электрика, и замшелых десятилетних теток, озабоченных исключительно мнением окружающих, соблюдением приличий и содержимым холодильника. Судите сами. Например, Анастасия Волочкова — тетка. А Наталья Крачковская и Людмила Гурченко — не тетки и не были ими ни секунды своей увлекательной жизни.