"Спящая красавица" из закулисья
Позвольте начать этот рассказ с бессмертного вальса из «Спящей красавицы». Этот вальс знают все. Он прекрасен! Запускайте – пусть звучит.
Несколько слов об истории написания музыки балета и его первой постанови. Чайковский писал партитуру два года. Наброски длинного пролога и двух действий закончил быстро, а вот дальше работа шла трудно и долго. Дописывал композитор и в дилижансе, и в таверне, то за столом, то на колене.Потому как совершал долгий вояж по маршруту Париж — Марсель — Константинополь — Тифлис — Москва. Написанное шлифовал и оркестровал потом в своем подмосковном имении.
Премьера состоялась 3 января 1890 года в петербургском Мариинском театре. Балетмейстером постановки был великий Мариус Петипа. Вот редкое фото: на нём участники той премьеры «Спящей красавицы» в костюмах для первого акта. В центре, в пачке — Карлотта Брианца, самая первая в истории исполнительница партии Авроры.
Кстати, партия Авроры до сих пор считается одной из труднейших в мировом балете. Аврора – это хрустальная мечта и творческая вершина для балерины… Да и вообще «Спящая красавица» балет непростой для всех исполнителей, он, как говорится, неспешный, в нём танец должен быть идеально чистым, нехватку мастерства за лихими движениями не скроешь.
Возможно по этой причине за рубежами царской России постановка «Спящей красавицы» была повторена лишь в миланском «La Scala», не вызвав, впрочем, большого резонанса. Но когда в 1921 году балет был поставлен в Лондоне, он сразу же занял достойное место в мировом классическом репертуаре.
На протяжении XX века балет не раз ставился на многих сценах, причем в основе спектакля всегда была хореография Петипа, ставшая классической, хотя каждый из обращавшихся к «Спящей красавице» балетмейстеров вносил что-то своё. Да этого было просто не избежать, потому как «Спящая красавица» – самый длинный балет Чайковского, его длительность в оригинале -- четыре часа. Его почти всегда сокращают.
В нашей Национальной Опере "Спящая красавица" была поставлена в 2010 году. Постановщик – главный балетмейстер Айвар Лейманис. Естественно, внёс в хореографию некоторые особенности и он. Что и как в итоге получилось – надо видеть из зрительного зала.
*** Ну, а мы с вами опять побываем там, куда не ступает нога обычного зрителя и посмотрим, как артисты готовятся к этому спектаклю.
Вот святая святых, куда посторонних вообще не пускают – гримуборные балерин, с их кажущимся беспорядком, а на самом деле с хорошо организованным и обжитым пространством.
Это моя почти что землячка – Юка Мияки, она из Японии.
Землячка потому, что я родился на «японской», на южной половине острова Сахалина, в городе Тойохара – так в моём свидетельстве о рождении значится (а ещё там на печати видна суровая аббревиатура НКВД. ) Всё вот думаю: а не попросить ли по такому случаю японского гражданства. Так ведь не дадут! :) Юка замужем за артистом нашего балета Артуром Соколовым.
Несложный грим девочки наносят себе сами, научены.
А вот прическу делать они идут вниз, к специалистам.
Вводить себя перед спектаклем в образ – это в балете умеют все.
А на сцене уж наводят окончательный, идеальный порядок, потому как в балетном спектакле самое-самое главное что. Не декорации, не свет, не костюмы, а половое покрытие сцены! :)
Быстренько дать последние указания сынуле на время спектакля – и бегом на работу!
Дать самые последние указания своей маме, остающейся на время спектакля с малышом. И, забыв обо всём постороннем, всё на себе тщательно проверить, разогреться, собраться и быстро войти в образ. Се ля ви у артистки.
Следует заметить, что колченогий дедушка с фотокамерой, неловко топтавшийся и пробиравшийся вдоль кулис и балерин, ни разу не получил от последних ни одного укоризненного взгляда. Улыбки получал, да. Девушки, одетые одновременно в балетные пачки и немыслимые штаны, относились к своему виду индифферентно. Без штанов и шалей за кулисами находиться никак нельзя -- там ощутимо прохладно, и разогретые мышцы ног быстро остывают. Плюс сквозняки. Снимаю шляпу перед физической закалкой артистов балета, особенно девчонок. :)
А вот и сам постановщик Лейманис пришел. Приободрил девушек. Хотя, наверное, и сам где-то малость волновался.
И спектакль начался!
Скажу вам, что видеть спектакль стоя в кулисах -- не меньшее удовольствие, чем сидя в ложе. Особенно, если видел его уже не один раз.
Когда-то вот так же, как эта девчушка, на этом же самом месте стояли в кулисах и взволнованно смотрели на сцену, ожидая выхода, её сверстницы – Велта Вилциня, Лариса Туисова, Зита Эррса, Рита Демьянок, Юля Гурвич, Вика Янсоне. (Кстати, девчушка на снимке очень похожа на Вику).
Стояли те девчонки, смотрели восторженно, а потом, через годы, их самих стали носить на руках – в прямом и переносном смысле. Но как же сложен был их путь к этому!
Последний снимок не мой, он взят с сайта Латвийской Национальной Оперы. Снимок сделан из зала, а я во время этой мизансцены стоял сбоку, на сцене. Счастливый, как не знаю кто! Счастливый, как тогда, много-много лет тому назад, когда Анастасия Васильевна впервые привезла наш класс с Саркандаугавы в центр Риги -- на балетный спектакль, и очень при этом переживала, хорошо ли мы будем себя в театре вести. :)
THE END
Моя глубочайшая признательность пресс-атташе ЛНО Инге Васильевой,
благодаря которой вы всё это увидели и прочли.
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Женские ноги как бесценный инструмент и национальное достояние
Уважаемые друзья. Предыдущий рассказ о нашей Опере был здесь: "Опера. Там, где не ступает нога уважаемого зрителя"
В нашей Национальной опере два зала для «самостоятельной» работы артистов балета – в старом здании и в новом. И поначалу я пришел в старый зал, где у станков и на полу проходили ежедневный тренинг и одновременно готовились к вечернему спектаклю молоденькие девушки – выпускницы и «предвыпускницы» хореографического училища. В России эти занятия называется «урок», как называют у нас – не знаю…
Чудо, что за девушки! Глядел на них, и душа моя тихо постанывала от удовольствия. Допускаю, что с точки зрения поборников высокой нравственности, рассматривать юных девушек, принимающих разнообразные балетные позы, «неполиткорректно». На прямой вопрос, почему это, поборники наверняка ответят, что в этом рассматривании присутствует скрытый эротизм. На вопрос, а чем же этот самый эротизм плох, они, как правило, начинают закатывать глаза, мол, ну тогда и говорить не о чем… Со мной им точно говорить не о чем, ибо для меня правильное женское тело – это природное совершенство. У балерины тело отточено до высших пределов. И когда это высшее совершенство участвует в выверенном, гармоничном, а потому тоже совершенном движении – это высочайшее искусство. Им нельзя не любоваться. Вот я и любуюсь.
Вот любование телами и движением их партнеров -- это проблема. Нет, там тоже есть, чем восхититься, но по нынешним временам это нужно стараться делать невыразительно и с оглядкой… Но в этом репетиционном зале классе юношей и не было. Повезло мне. :)
*** Окна второго репетиционного зала, который в новом здании, выходят на городской канал и на сквер перед Оперой. Окна огромные. Зал тоже огромный.
Здесь в мой приход занимались мастера, солисты, премьеры, звёзды. Многих давно знаю, посильно слежу за их творчеством. Они меня не знают, за мною не следят, потому как им это не нужно. Лишь бы не мешал. Поэтому я топтался вокруг них аккуратно, прицеливался камерой осторожно, опасаясь помешать звёздному взмаху руки или ноги. Вот звезда по имени Байба.
А это звезда по имени Юлия.
Звезда Виктория. (Почему-то всегда суровая в моём присутствии. Нет, наверное, просто очень сосредоточенная. Вика -- родом из Гулбене, то есть почти что моя землячка).
Звезда по имени Рита. Вах. .
Нет, надо всё же и парней показать. А то ведь могут и обидеться. :)
*** Ну а теперь, уделив внимание парням, о главном – о женских ногах в искусстве балета. В отличие от известного поэта я не буду называть их «ножками», потому как уже в меньшей мере испытываю к женским ногам то, что мы с поэтом испытывали в молодости. Я теперь в большей мере проникаюсь огромным уважением к женским ногам, как к творению природы, которое за годы тяжелейших трудов способно превращаться в совершеннейший инструмент. Нет, и тело, и руки, и даже голова в хореографии много что значат, но ноги – это в танце всё же наипервейшее.
Мужские ноги в искусстве балета я опять выношу за скобки. Безусловно, и они тоже заслуживают большого уважения, но рассуждение о них оставляю дамам, коих среди пишуших о балете много.
Так вот, как в нашей латвийской экономике национальным достоянием теперь является лес, а в нём – деревья, так в искусстве нашим национальным достоянием является балет, а в нём – ноги танцоров, в нашем случае -- балерин. Ибо миновали те времена, когда Латвию знали как родину великих танцовщиков – Лиепы, Барышникова, Годунова. Теперь вся надежда на хрупких выпускниц нашего хореографического училища с их совершенными ногами.
Слава богу, их много! Я в этом убедился, поскольку многие совсем молоденькие училищные девчушки в той или иной мере уже задействованы в спектаклях Национальной Оперы, в том числе и в «Спящей красавице». Я о них расскажу в последней, третьей части, которая так и будет называться – «Спящая красавица».
*** А сейчас – рассказ об одной очень яркой представительнице последнего поколения балерин, пришедших в труппу уже в этом, XXI веке.
…Чаще всего я ходил в редакцию стандартным маршрутом: от Инженерной улицы через мостик Тиме, вдоль Оперы на улицу Театральную и далее зигзагами -- в Издательский Дом «Петит». Так вот возле Оперы я почему-то чаще всего встречал девушку Алису. Она меня и не замечала, и не узнавала. Ну да мне этого и не надо. Куда важнее мне самому увидеть её, получив поток положительных эмоций, потому как Алиса есть художественное сокровище нашей страны.
Алиса Пруданэ не просто балерина, а выдающаяся. Ее талант заметили уже во время учебы, и она в Хореографическом училище два года получала стипендию имени Мариса Лиепы.
В 2005 году талантливую девочку решили проверить на мировом уровне и направили в разведку во Францию на Международный конкурс юных дарований The young dancers from the Mediterranean Sea. Из разведки Алиса вернулась с золотой медалью. Через год проверку повторили. И с конкурса в чешском городе Брно Алиса снова привезла золото. В 2008 году повзрослевшую Алису отправили на Международный фестиваль танца в Берлине Tanzolymp 2008. Интересно же всем, а как она будет смотреться среди взрослых? Смотрелась отменно: студентка вернулась из Германии с серебряной медалью. Наконец, решили перепроверить ещё на одном солидном международном конкурсе – GOLD BALLET SHOES 2008. А вот там Алиса стала уже первой и получила вдобавок «Приз зрителей». В следующем году Алиса направлялась на фестивали и конкурсы уже как на работу… The International Dance Competition CITA DA SPOLETO – третье место. The International Young Dancers competition Stora Daldansen – золотая награда и «Приз зрительских симпатий». На Международном конкурсе молодых артистов балета во французском Грассе (Concurs International de danse classique de Grasse) 18-летняя латышка получила сразу и золотую медаль в своей возрастной группе, и Гран-при всего конкурса.
За эти небывалые успехи на международном уровне Алису три года подряд награждали премией Министерства культуры. Таким образом, пройдя всестороннюю и даже тотальную проверку, выпускница Рижского хореографического училища 2010 года была принята в нашу Национальную Оперу. Но и там её опять ждали проверки. «Спящая красавица». Фея Сирени. Алиса с этой ролью не просто справилась, а станцевала так блестяще, что за эту партию в 2011 году её номинировали на высшую театральную награду Spilgtākā debija («Яркий дебют»).
Ввели в «Лебединое озеро». Алиса быстро дотанцевалась там до партии Одетты.
2011 год. Балет «4 мира. 4 стихии». Очаровавший всех танец Pas de Quatre.
2012 год. Балет «Баядерка». Заглавная роль. Дебютантка Алиса Пруданэ танцует партию Никии в перемену с ведущими солистками Маргаритой Демьянок, Юлией Гурвич и Викторией Янсоне. И танцует наравне. Заметим при этом, что в нашем балете всего пять высших штатных должностей «Ведущая солистка», их кроме перечисленных выше трёх балерин тогда занимали ещё Байба Кокина и Эльза Леймане-Мартынова. Все эти партии, исполненные Алисой – это показатель очень высокого доверия, оказанного театром вчерашней выпускнице училища, которой только-только исполнилось двадцать.
Мы познакомились с Алисой в Опере, когда я снимал «уроки» в репетиционных залах. Вечером у них была «Спящая красавица».
Алиса среди подруг выделялась своим ростом, который придавал её стройности и величавости. А уж когда она вставала на пуанты. Счастье таких высоких балерин, работающих в нашей Опере, что парни у нас тоже не малого роста, что в сочетании с высокой партнёршей придает танцу латвийских дуэтов особые и довольно редкостные эстетические свойства.
Бродя по театральным закомаркам-закоулкам, там, где действительно не ступает нога зрителя, я один раз заблудился. Так именно Алиса меня выручила, указав дорогу.
Тогда, поглядывая на неё, я вспоминал нежнейшую Риту Демьянок в таком же юном возрасте, изящную, словно фарфоровую Юлю Гурвич, трепетную и неземную Вику Янсоне.
Они примы, небожительницы. Увы, скоро кто-то из них уже уйдёт со сцены – таков жесточайший закон этого вида искусства. Освободившееся место займёт Алиса. А её место когда-то займёт никому неизвестная сегодня девчушка, которая пришла, крепко держась за мамину руку, учиться в Хореографическое училище, и теперь широко распахнутыми глазками смотрит на портреты по стенам, на которых и Рита, и Юля, и Вика, и Алиса.
У меня есть глубокая уверенность, что, не смотря ни на какие трудности, в Латвии великолепные балерины будут вырастать всегда. Вспомните, ведь даже в самые тяжёлые годы, когда всё вокруг рушилось, чахло и умирало, балерины у нас исправно вырастали. Потому как балет – это очень тяжёлый вид искусства, и потому к трудностям девчонкам не привыкать. И Рита, и Юля, и Вика и Алиса – все они росли в самые нелёгкие годы, и ведь выросли в великих мастеров, точнее -- мастериц…
Вот простенький любительский Ютубовский ролик. Посмотрите, чему успела научиться к семнадцати годам и чем взяла жюри и зрителей латышская девушка Алиса Прудане в Берлине на Tanzolymp в 2008 году.
Всмотритесь в удивительно величавую грацию балерины, а так же в фантастические взмахи её ног, которые есть не просто красивые и стройные женские ноги, а являются бесценным инструментом и неоспоримым достоянием республики. :)
Следующий рассказ – из закулисья «Спящей красавицы», и он ЗДЕСЬ.
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Опера. Там, где не ступает нога уважаемого зрителя
Моя публикация о нашей славной балерине Маргарите Демьянок, дойдя до ней самой, вызвала у Риты интерес. А я, признаться, уже начал думать, что написанное мною у артистов балета кроме неприязни ничего не вызывает. Потому как ни на одну мою публикацию о балете не было никаких реакций именно от тех, о ком я писал. Кроме как от Александра Румянцева, ну да я ему, как старому знакомому, сам ссылки отсылал.
Но раз Рита, прочтя, заинтересовалась и даже поблагодарила, то я сделал вывод, что артисты балета попросту интернет не читают, некогда им сидеть у монитора. А раз так, то решил реанимировать то, что было написано мною много лет тому назад на портале gazeta.lv, но не дошло до тех, о ком я писал.
Давно, настойчиво и где-то даже вожделенно я подбирался к этой теме. Потому что страстно люблю балет. Люблю его как абсолютную вершину искусства. Где соединено всё! Я даже перечислять не буду, что именно там соединено: для меня это аксиома – в балете соединено всё! Нет там только звучания слов – и слава богу, что нет.
Балетом я был пронзён навылет в восемь лет, когда Анастасия Васильевна – моя первая учительница повела класс в Театр оперы и балета Латвийской ССР – на «Щелкунчика». Переживала: не буду ли я, и такие как я, плохо себя вести во время спектакля.
Напрасно переживала. Я, родившийся в рыбацком поселке на берегу Тихого океана и выросший в трущобах Красной Двины, сидел так смирно и так сжимал руками бархат ложи, что Анастасия Васильевна молча расжимала мне пальцы и улыбалась при этом. А после спектакля я даже болел, температурил от увиденного чуда. Это была моя первая встреча с Прекрасным, я ему благодарен и верен до сих пор.
При этом я позже категорически не принял Бежара с Эйфманом и всю армию их последователей, и чем дальше – тем сильнее было моё неприятие натужной модернизации балета. Можно меня анафеме передать, можно на костре сжечь, но искусство, где наличествуют красивые опрокидывания на гимнастические мостики, и стойки-«берёзки» с томным шевелением ног, в чём я должен якобы прочесть сначала грехопадение, а потом узреть всю глубину раскаяния – для меня такое искусство не балет. При этом я согласен, что это таки искусство, которое, ежели его снабдить сверх того монологами, диалогами, хоровым пением и кадрами кинохроники, может стать чрезвычайно интересным широкому зрителю. Но для меня это не балет.
Отвлёкся я однако, извините. Приглашаю вас ещё раз в Национальную Оперу. Прошлый раз мы там побывали на генеральном прогоне оперы «Турандот». На сей раз рассказ пойдет о балетном спектакле «Спящая красавица». Но! Я провел вчера в Опере весь день, отснял много фотографий. Три четверти уже отбраковал. Оставшихся всё равно много. Жалко не выбросить, а не показать. Поэтому решил разбить рассказ на три части.
Часть первая. «Опера. Там, где не ступает нога уважаемого зрителя» Часть вторая. «Женские ноги как бесценный инструмент и национальное достояние» Часть третья. «Спящая красавица».
Итак добро пожаловать в потайные места и окрестности царства балета в Латвийской Национальной опере :)
Часть первая. «Опера. Там, где не ступает нога уважаемого зрителя»
Пришлёпал я в Оперу несколько рановато. Это понятно и простительно – каждая встреча с ней для меня праздник! Понимая это, пресс-атташе Оперы Инга Васильева разрешила влюблённому пройтись по зданию и даже по тем его местам, где не ступает нога человека, к тем местам отношения не имеющего. Полагаю, что большая часть всех работающих в Опере там тоже ни разу не бывала. Инга – дама предельно занятая и где-то даже изнурённая мобильной телефонной связью – дала провожатого, Роланда.
И мы с ним неспешно побрели. Коридорами, коридорами, лестницами, переходами – пришли в новое здание, пристроенное к старому.
Оперный интернет. Прямо в переходе. В свободном доступе. Для всех сотрудников.
Зашли с тылу в Малый зал. Невероятно интересно просто поторчать в углу, наблюдая за репетицией!
– Папараци?! – утверждающе спросила одна из оркестрантов, увидев в углу человека с камерой. – Нет, я хороший, – только и нашёл я, что на это ответить. Все засмеялись. И я тоже.
Три коридора, несколько лестниц, сто один поворот – и мы снова в старом здании, в зрительном зале, прямо перед сценой.
Верх сценической коробки тонул во мраке. Там -- загадочное пространство, именуемое колосниками. И там понавешано столько всего!
– А под сцену можно? – спросил я. Роланд кивнул и молча повёл меня в подвал. Это самый центр сцены. Вверху – ось поворотного кольца и его приводы.
А это. Я так понял, что это те ребята, кто во время спектакля в случае чего готовы вручную двигать поворотное кольцо.
Роланд вопросительно посмотрел: мол, куда дальше? «Люстра!», выдохнул я заветное слово. И мы пошли на самый верх, на чердак Национальной оперы. Чердак сиял! Чердак отливал серебром теплоизоляционного материала!
Там Роланд открыл замок на стальной красной дверце с надписью "Большая люстра".
. И предо мной предстало то, чего никто не видит! Это крепёж многопудовой люстры большого зала Оперы, тельферное устройство для её подъема-опускания и система электропитания всего этого сияющего хозяйства.
А это вид сквозь декоративную розетку люстры вниз, на её лампочки и на кресла зрительного зала.
– . – спрашивал взгляд Роланда. – На крышу. – робко полу-попросился я. И мы вышли на свет, вышли туда, куда тоже не ступает нога рижанина. Да что там! Туда не ступала ни нога гл. дирижёра Модеста Питрена, ни нога гл. балетмейстера Айвара Лейманиса, да и сам главный руководитель Оперы Андрей Жагарс там, возможно, не бывал -- чего там делать директору. А мы с вами побываем! И посмотрим на все четыре стороны.
Спустившись с крыши, мы с Роландом расстались. Большое спасибо, дружище! Я пошел в кафе для сотрудников Оперы – выпить кофе с видом на Ригу сквозь смешной кактус, похожий на зайца, и веточку свежераспустившейся сирени.
Посидел, пофилософствовал об увиденном, а именно, о быстротечности жизни. Кроме зайца, кактус мне напоминал меня cамого, в то время как вокруг сидели, щебетали, смеялись и салатики ели очаровательные веточки сирени. На выходе из кафе старому кактусу приглянулась одна из очаровательных веточек в валенках, и он пошел в том же направлении, что и она, не видя со спины, за кем идёт.
О! А впереди-то шла наша самая-самая балетная звёздочка из молодых, лауреат много чего и всякого. Но это я сообразил только потом, разглядев веточку анфас, когда она пошла назад, и я, заблудившись в коридорах и переходах, попросил показать, где находится старый репетиционный зал.
И мы пошли мимо вешалок и полок, на которых висели и лежали волнительно красивые и местами интимные вещи.
У входа в репетиционный зал я остановился, подождал Ингу, она меня представила подошедшему педагогу-репетитору, мы вошли в двери и я оказался в том сакральном месте, где прежде и не мечтал побывать. И оказался в целом сиреневом кусту!
О том, что я там увидел и ощутил, а также и о женских ногах, как о бесценном инструменте и национальном достоянии, про это во второй части.
Написано это было и опубликовано на портале gazeta.lv в мае 2011 года.
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
«Все как было, но всё не так…»
Николай Николаевич Никитский, пожалуй, самый загадочный из певцов советской эпохи.
Родился в 1921 году в Москве. Матушка его, Вера Ивановна, окончила Елизаветинский институт благородных девиц, очень любила музыку и брала уроки у самого Рахманинова. Отец, Николай Иванович Никитский, окончил юридический факультет Московского университета и служил адвокатом. Жили в центре Москвы, но после революции -- "уплотнённо", в коммуналке, на Малой Грузинской.
В семье было два сына - Юрий и Николай. Родители, чтобы отвлечь братьев от дворовой шпаны, водили отроков в оперу, привив большую любовь к этому искусству. В результате Николай решил поступать в Театральный институт на отделение режиссуры оперных спектаклей.
И вот тут первая загадка биографии Никитского: сетевые биографы (любителького толка и уровня) пишут, что поступлению помешала война, они с братом ушли на фронт добровольцами. Да, но ушли они в 1942 году, а школу Николай окончил в 17 лет, то есть в 1938 году…
Зато точно известно, что через два месяца после начала войны, в сентябре 1941 года внезапно арестовали их отца. Сетевой биограф с ником pradedushka нашёл в архиве Управления НКВД по Московской области дело № 2749 по обвинению Никитского Николая Ивановича, где указана причина ареста и статья: пораженческие разговоры, статья 58-10 -- контрреволюционная агитация… То есть кто-то на отца банально настучал.
А через два года Вера Ивановна почти одновременно получает уведомление о смерти мужа в Барнаульской тюрьме и о гибели обоих сыновей на фронте.
Она не сошла с ума от горя только потому, что Николай после тяжелейшей контузии и ранения остался живым. Продолжил воевать. И воевал до последних победных дней. И тут всплывает вторая загадка: ни одной фронтовой награды за Никитским Н.Н. не значится…
После возвращения с фронта в 1945 году он поступает в ГИТИС на курс актерского мастерства. В 1951 году получил диплом артиста театра и кино. Но сыну «врага народа», хотя и коренному москвичу, и думать было нельзя о московских театрах.
Поэтому работал в Сталинабадском (Душанбинском) Русском Драматическом театре. Затем перебрался в Минский русский театр. И лишь когда на базе Театра-студии киноактера был создан эстрадно-татральный коллектив с легкомысленным названием "Синяя птичка", Никитский стал одним из его артистов. Надо заметить, что, не смотря на название, там была весьма профессиональная команда, подрабатывали в "Синей птичке" многие известные артисты -- Л.Сухаревская, Б.Тенин, Е.Весник и др.
Наступила «оттепель». Отца реабилитировали. Дышать и жить стало полегче.
Как-то раз на однин из спектаклей "Синей птички" пришли «представители министерства культуры» и студии грамзаписи. Услыхали пение Никитского и предложили записать ему необычные грампластинки.
Было это перед Фестивалем молодежи и студентов 1957 года. И минкульт задумал записать целую обойму пластинок с непритязательными, но популярными песенками. И записать их аж на 16 языках мира! Среди тех песенок были "Бабочка и пчелка", "Где ты?", "Мари Визон", "Тум-балалайка", "Се си бон". Мол: и мы тут, в СССР, не лыком шиты! Выпущенные умопомрачительным тиражом, песенки разошлись «до самых до окраин» и тут же стали всенародными шлягерами.
"Мари Визон" --
А Николай Никитский, благодаря своей «западной» манере исполнения и неплохому французскому, стал широко известным и популярным. Исполненные им песенки «Пчелка и бабочка», «Мари Визон» и «Се си бон» звучали в те годы из каждого окна…
Кстати, «Пчелку и бабочку» через много лет «реанимировал» великий Евгений Евстигнеев, спев её в фильме «Зимний вечер в Гаграх»… Помните?
В общем, конец 50-х, начало 60-х годов стали годами взлета Николая Никитского как эстрадного певца. Но был тот взлёт недолгим.
В одном из музыкальных спектаклей Никитский играл центральную роль и пел три песни: "Осенний свет" Ж.Татляна, "Русская ярмарка" В.Темнова и "Русское поле" Я.Френкеля.
Песня "Русское поле", написанная для роли белогвардейского офицера, звучала со сцены так проникновенно, так горько, что ни у кого не было сомнений: поёт офицер-белогвардеец… В итоге вездесущие «представители минкультуры» запретили Никитскому петь эту песню. Мне кажется, что Никитский на это им возразил, и очень крепко, поскольку запреты на него посыпались как из мешка… Начались годы неустроенности и совсем случайных заработков сборными концертами в отдалённых республиках и областях страны…
Лишь в 1964 году театральный актёр Никитский каким-то чудом был зачислен в государственный эстрадный оркестр, и уже в качестве солиста-вокалиста. Если не загадочное, то, на первый взгляд, какое-то непонятное назначение… Но оно вновь привело к творческому взлету.
Биографы пишут, что «на пике этого взлета перед публикой раскрылась еще грань таланта Николая Никитского: он снялся в целом ряде кинофильмов». Я изучил фильмографию Никитского. В ней всего семь фильмов. Ныне совсем забытых. А в них семь маленьких и даже крошечных ролей… Но как артист в них действительно раскрылся, как он на экране хорош, как фактурен, как уверенно держится перед камерой!
Кадр из фильма "Пятёрка отважных", 1970 год.
Кадр из фильма "Я -- граница", 1973 год.
И тут для меня ещё одна загадка: как кинорежиссёры в 70-е годы прошли мимо такого колоритного актёра, который и без грима мог сыграть сильного, харизматического героя? Или они не прошли, а им его не давали снимать? Или он сам «не давался», не соглашаясь играть абы что?
Проходили годы. Но певец Никитский по-прежнему не изменял своим творческим идеалам и манере исполнения: он так и не включил в свой репертуар ни одной из бодрых советских песен о строителях светлого завтра. И кому-то из бдительных «представителей минкульта» такое упрямство и такой репертуар опять не понравились. Поэтому как по команде в газетах выплеснулся мутный поток негативных рецензий…
В 1974 году Николай Николаевич Никитский решает уехать за рубеж. И как ни странно получает разрешение (знать, очень хотели избавиться). Но это означало уехать из России навсегда. Не уехал, не смог, остался.
Но оставшись, он уже полностью обрёк себя на потерю работы: ему не разрешают выступать нигде, кроме самой-самой глубинки, и то не выше райцентров. Примерно в эти же годы так же поступили с талантливыми певцами Сергеем Захаровым, Сергеем Пенкиным, Валерием Ободзинским.
Официальное замалчивание имени Никитского продолжалось полтора десятка лет… А когда наступили вольные 90-е, и травить певца стало некому, и его оставили в покое, то Никитского уже совсем не знал подросший народ.
У биографов нет ни одного упоминания о жене и детях Никитского. Тоже странно и несколько необычно… Поэтому, когда Николай Николаевич умер, из минкульта позвонили его бывшему концертному директору и спросили, очевидно, ради оформления похоронных документов: а какие награды и звания были у 74-летнего артиста. Директор после долгой паузы ответил: « Никаких…»
Загадочный артист. Я долго пытался найти ответы на те загадки. Прямых ответов не нашёл. Но нашёл один опосредованный. И он такой.
Однажды, в сборном концерте, буквально перед выходом Николая Николаевича на сцену, ведущий спросил: "Как Вас объявить?" - "Объявите просто: поет Николай Никитский!" - "Да нет, я о зва нии. Какое у Вас звание?" - "А, звание… Так только одно у меня в жизни звание -- дворянин."
И последние две загадки. Никитского любил, ценил и всеми силами защищал, отстаивал Л.Утёсов – это было очевидным для всех признанием таланта певца и его человеческих качеств. Но и всесильный Утёсов почему-то не помог.
Многочисленные танго нашего земляка О.Строка исполняли разные певцы, но стоящее как-то особняком, не гламурное и не томное танго ''В разлуке'' Строк разрешил исполнять только Николаю Никитскому. Необъяснимое решение.
THE END
Источники, использованные при публикации:
ПРИЛОЖЕНИЕ
Концерт из некоторых исполнений Н.Н.Никитского.
"Ах, эти чёрные глаза" --
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Ч/б портреты хорошего качества и один превосходного качества, но цветной
Ссылку на страницу "Актуальная фотография" прислали друзья по ресурсу ВКонтакте. Там много отличных фото. Я отобрал несколько очень хороших портретов и несколько характерных рекламных снимков, которые фактически тоже портреты. И перетасовал их.
Что примечательно: среди портретов нет ни одного "селфи". :)
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Моя оттепель
Роясь в антикварных развалах Сети, наткнулся на необычное фото. Необычность была в том, что лицо вроде знакомое, а его выражение -- нет. Прочитал подпись, оказалось, что это таки Мерилин Монро. Снимок самого начала 60-х годов.
Посмотрел на грустную Мерилин, тоже погрустил, дла и отложил фото в папочку с названием Nostаlgie .
А тут друг мой Леонид Тугалев, великий фотомастер, присылает с утра пораньше ссылочку на песенку Пола Анки, которую я тоже нежно люблю, под которую я тоже неловко учился танцевать и посильно, с ошибками учился девушек любить. То было в те далёкие времена, которые теперь называют "оттепелью", но я тогда этого совсем не осознавал, потому что для меня, 15-летнего, тогда уже вовсю буйствовала весна моей жизни!
Послушав песенку (спасибо, Лёня!), вспомнил, что эта песенка была любимой и у Мерилин Монро. Тут же вспомнил, что в те самые годы, когда у меня буйствовала весна, у неё в душе была глубокая осень. Потому она на фото и грустит. В 1962 году она умерла, в 36 лет, и это, помню, меня сильно потрясло, после чего я навсегда запомнил и ее возраст, и год ее рождения, потому как они были сверстницами с моей мамой.
Песню You Are My Destiny в 1958 году написал и исполнил Пол Анка (Paul Anka), американец сирийского происхождения.
Мало того, этот сириец в 1968 году написал английский текст и к самому-самому американскому хиту и одной из самых популярных эстрадных песен XX века -- My Way . Пол написал английский текст специально для Фрэнка Синатры.
Её потом пели многие, но лучше Синатры -- никто.
Однако музыка песни My Way вовсе не американская. Музыку написал француз Жак Рево, и впервые ее в 1967 году исполнил молодой, популярный певец Клод Франсуа.
Песня Жака Рево, написанная на слова Жиля Тибо, называлась Comme d'habitude («Как обычно»).
Вот она в изначальном ретро-варианте, если кому интересно:
Вы, наверное, сильно удивитесь, но и слова "самой-самой американской песни" тоже не совсем американские. Свою песню Пол Анка назвал My Way , всего лишь переведя на английский стихи французского поэта Франсуа Вийона. Кстати, я долгие годы думал, что My Way переводится как "Мой путь", ан нет, верный перевод: "По-моему".
Такие вот неожиданные и при этом довольно тесные переплетения всех со всеми на нашей не шибко большой планете. :)
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Из глубин
У меня есть друг Andre Smithe. Он живёт в Москве. У него есть подруга Brigitta Neumann. Она живёт в Германии, где конкретно -- не знаю, да это и не важно.
Андре прислал ссылку на одну из фоторабот Бригитты. Мне понравилось, я полез в Гугл, стал искать и рассматривать другие её работы. Больше часа рассматривал, открывая для себя невиданные доселе пласты изображений, техник, цветовых решений. Я даже не знаю, все ли из них работы самой Бригитты, или это собранная ею коллекция, в которой сотни изображений.
Меня поразила такая мысль: вот всё это, так тщательно и с любовью собранное, лежит себе и лежит, опускаясь всё дальше и дальше в глубины Сети. Досадно, однако. И так происходит со всем, что все мы в Сети публикуем. Пичалька и диалектика.
Я делюсь с вами несколькими работами из коллекции Бригитты Нойманн, бессистемно скопированными за этот час.
Бригитта
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Давайте-ка возрадуемся и возвеселимся вместе с евреями и суйтами
Наш Абрам, нашенский!
Информационным поводом для проведения этой скромной акции послужило исследование москвича Игоря Белого (на снимке Игорь занят неумственным трудом).
Приведу максимальную выжимку из этого исследования, максимально сохраняя авторскую стилистику.
У Белого написано, что жил-был в начале XX века в Латвии человек по имени Авраам Цви Идельсон. Что-то ему в голову стукнуло, и он отправился бродить по миру – собирать и записывать еврейский фольклор. Затем грянула Первая мировая война и Идельсон отправился на нее – руководил там полковым оркестром. Когда война окончилась, руководитель оркестра вернулся в Иерусалим, где все приятным образом изменилось: турки ушли, оставив Палестину британцам, после чего была обнародована так называемая Бальфурская Декларация, дававшая евреям Палестины право на самоопределение.
(На самом деле это была одной из «славных еврейских придумок», потому как «Бальфурская декларация» – это всего лишь письмо от 2.11.1917 министра иностранных дел Великобитании Дж. Бальфура лорду Ротшильду, в котором было сказано следующее: «. правительство Великобритании признает историческую связь между еврейским народом и землей Израиля и сделает все, чтобы способствовать созданию здесь Еврейского Национального Очага», а дальше про то, чтобы при этом «ни в коем случае не пострадали бы чьи-либо права. »)
Так или иначе, но по поводу самоопределения евреи Иерусалима стали готовить большой праздничный концерт. Идельсон был в числе организаторов. И вот в какой-то момент он столкнулся с проблемой: нет хорошей, запоминающейся финальной песни. Тогда он начал копаться в своих фольклорных довоенных бумагах и нарыл в них безымянный хасидский напев. Внес в него правки, написал аранжировку и сочинил простенькие слова – проще не бывает:
Давайте-ка возрадуемся, Давайте-ка возрадуемся да возвеселимся! Давайте-ка и споем! Давайте-ка и споем, и возвеселимся! Просыпайтесь, братья! Просыпайтесь, братья, с радостью в сердце!
С тех пор эти слова не менялись никогда, став еврейской классикой. Концерт получился замечательным, финальная песня стала хитом – и не просто надолго, а на всю дальнейшую историю еврейской музыки, аж до наших дней. Ее первые слова на иврите знает весь мир, пишутся они так: הבה נגילה. А звучат так: хава нагила.
Песня «Хава нагила» с годами стала одной из духовных основ для тех, кто уверовал таки в слова сионистов о необходимости всем евреям собраться в одном месте и построить там свое государство. Уверовали, стали ехать, с трудом доезжая, но все же выкатили на берега земли обетованной несколько волн алии, – и эту землю теперь у евреев не отнять.
Кто бы что ни говорил потом про Абрама Идельсона, кто бы ни приписывал потом себе авторство слов, но «Хава нагилу» написал наш латвийский еврей – и этого у нас, у латвийцев, тоже не отнимешь!
Вот почему мы решили воздвигнуть нашему славному еврею небольшой (всего 6 м в высоту) монумент на его малой родине. А поскольку под его песню евреи ехали в Израиль со всей Европы, то мы главную визуальную доминанту монумента освя(е)тили именно в Центре Европы, что под Вильнюсом.
Малая родина Идельсона находится на крайнем западе нашей страны. Раньше то курляндское местечко именовалось Феликсбергом, теперь именуется Юркалне. Вот туда мы и двинулись. Дабы долг памяти автору мирового шлягера отдать, а заодно припасть к духовным основам сионизма и одновременно предать его (сионизм) остракизму.
За что предать остакизму? Про это будет сказано в конце.
По биссектрисе
В Юркалне можно ехать по вентспилсскому шоссе, можно по лиепайскому. Мы решили проехаться «по биссектрисе». Это в чистом виде латвийская глубинка, посмотреть на которую весьма любопытно.
Погода выдалась – полная дрянь, шел дождь. Дорога в начале биссектрисы – тоже дрянь, вся в заплатках «ямочного ремонта». Это вам не Эстония. И не Литва тоже. Хуже дороги только сами знаете, где.
Но родину не выбирают. В ней нечаянно рождаются. И, любя, понемногу приводят в порядок. Не всем это удается. В том числе народу, живущему на биссекирисе. Посмотрите на крышу: на ней черепицы на несколько сотен (а может и тыщ) латов. Звонкая такая, крепенькая, выдержанная (я поднял, постучал, проверил)! Ну снял бы ее хозяин развалюхи аккуратно, да продал. Ан хрен вам!
Архитектурные консервы
Кулдига – это наши архитектурные консервы. Честь и хвала тем, кто сумел сохранить бесподобную архитектуру этого города, которой можно любоваться бесконечно. Как и водопадом посреди города – самым длинным в Европе.
Вот деревянный домик, он построен в восемнадцатом веке, то есть еще при живой императрице Екатерине Второй.
А этот – в начале девятнадцатого, при живом еще Александре Пушкине. Кстати, во времена Пушкина, а именно в 1835 году, в Кулдиге проживало 2330 евреев, что составляло 54% населения местечка. Через сто лет, а именно в 1935 году, там было 648 евреев, или 9% от всего населения. Еще через десять лет – ноль.
И такая вот изумительно интересная вся центральная Кулдига.
Конечно, есть в городе и примеры запустения, но есть уже и примеры заботливого восстановления, реставрации старины. Я уверен: лет через десять-двадцать одна из столиц Курляндского герцогства Кулдига станет туристической меккой европейского уровня.
Эдолский замок, он же пещера Алладина
По дороге к морю, от Кулдиги к Юркалне, стоит городок Эдоле. А в нем – старинный курляндский баронский замок.
Со временем пришел тот замок в совершеннейшее запустение. Однако два простых, но богатых частных лица его в 2007 году выкупили и отремонтрировали. А потом разместили в залах замка свои частные коллекции. О, их надо видеть!
Особенно надо видеть богатую и редкую по красоте коллекцию камней и минералов.
А так же интересно посмотреть на красивую жизнь эксплуататоров – курляндских немецких баронов, которые смотрят на вас со стендов. Они, конечно же, матерые хищники, но за семь веков столько зла этой земле не сделали, сколько она получила и продолжает получать за последние 70 лет.
Окрестности с высокой башни Эдолского замка просматривались почти до моря. Они были туманны и тем прекрасны! Там, у моря, была родина нашего Идельсона.
Суйты – это не сето
Однако между Эдоле и Юркалне лежал еще один примечательный курземский городок, назывался он Алсунга. Это столица народности, называющей себя суйты. Это католическое латышское население этой части Латвии, где все остальные -- сплошь протестанты (лютеране). Вера сделала свое дело: обособившиеся католики-суйты по культуре, языку и традициям несколько отличается от остального населения Курземе. И при этом они — самые настоящие курши.
На этом куршском католическом острове в лютеранской Курляндии чудом сохранились многие древние национальные традиции. Сейчас суйтов насчитывается около двух тысяч человек, и это крутые ребята и девчата, не чета нам, русским. Поясняю: в 2009 году суйтов включили в список «не материальных ценностей» ЮНЕСКО. А все потому, что, дабы сохранить свою идентичность, суйты пригрозили на сутки провозгласить независимость от Латвии и объявить о создании независимого государства…
Суйты в Алсунге бережно, по крупицам собирают все, что относится к их культуре. Музей открыли. Он пока беден, и греется одною лишь любовью народной.
Выяснил попутно, что наши латвийские суйты – совсем не эстонские сето. Но как меж ними много общего! Какие независимые характеры! А возьмем нагрудное женское украшение – сакту: нет ни у кого больше Латвии таких здоровенных сакт. Только у эстонских сето они больше и тяжелее…
Пятиметровый монумент
Ну, вот мы и приехали! В Юркалне остановились в гостевом домике с символическим идельсоновым названием Avoti («Истоки»).
Его хозяйка Марита познакомила нас с руководителем округа Иваром Грунтманисом, который одобрил возведение монумента в честь автора «Хава нагилы». И мы поехали в лес – за постаментом. Коим стала шестиметровая засохшая ель (на это уточнение прошу обратить особое внимание – мы противники рубки живого леса).
Срубив и очистив дерево, пошли в местный трактирчик («кродзиньш») перекусить. Поесть простой деревенской пищи. Качество и количество которой потрясло наше воображение и наши организмы.
Этот нежнейший и вкуснейший шмат мяса имел название «Суйту лакатиньш» («Суйтский платочек») и гомерические размеры! Ели, ели, но, увы, со всем так и не справились. Наравне с нами потрясен был суйтской пищей и гость нашей страны, приехавший из Германии.
Приехал он вот на этом велосипеде.
Ехал на нем вдоль границы «Восток-Запад» – от города Киркинеса, что на границе России и Норвегии, и далее на юг, через Карелию, Петербург и Эстонию к нам. Жизнерадостный, сильный и здоровый немец, в свои-то 67 лет… Мы рассказали ему о затее с монументом, он был искренне впечатлен ею…
И поехал торжественно наш шестиметровый кол прямо к синему морю…
Песнь Абрама и остракизм сионизму
Там, на крутом обрыве моя спутница, она же моя родная сестра, живущая сейчас в России, выкопала яму, решительно (как женщина сето или суйта) отодвинув меня в сторону. Я не стал перечить.
И воткнули мы в ту яму монумент, закопав его более чем на метр в дюну – дабы балтические шторма не сдули…
И как только монумент встал над берегом, из туч, весь день висевших на всем пути от Риги до Юркалне, вдруг вывалилось солнце и засверкало в стекле навершья!
(Мне потом сказали, что одну букву я не точно вырезал. Я сначала огорчился. А потом подумал, что и хорошо: русский же резал, не еврей, поэтому имел право маленько ошибиться. )
Хава нагила, сестры и братья!
Стоя у моря, я спел, как смог (но во весь голос!) великое произведение юркалнского парня Абрама Идельсона.
Посмотрел с печалью туда, куда долгие годы смотрел и он – на запад.
И предал остракизму сионизм, будь он неладен, который вычистил из моего родного города еврейских друзей моей юности — Сашку, Додика, Илью, Марка, Анету…
Ах, Анета! Помнишь как мы с тобой репетировали фрагмент из «Разбойников» Шиллера? Я помню. Помню, как горели у тебя, семнадцатилетней, глаза, как пылали твои щечки… Уехала Анета, стала в Израиле бизнес-вумен, разбогатела на косметике, сочиненной из грязи Мертвого моря, а потом ее партнеры отодвинули в сторонку, хорошо еще не ободрали, как липку…
А если б не уехала. А если б не уехали из Риги все евреи, не поддавшись на агитацию и посулы сионистов? Я не знаю, какими сильными мы стали бы тут, но твердо уверен в одном: во времена герцога Якоба герцогство Курляндское стало известным на весь мир своею экономической мощью во многом благодаря «понаехавшим сюда» предприимчивым польским евреям и русским староверам. Это сам Якоб признавал. Ну да у него за плечами было два европейских университетских образования… Так что трудно даже вообразить, как далеко ушли бы вперед мои Ливония с Курляндией и Латгалией, если бы не поуезжали те, кто умеет дело делать. Суйты, вон, никуда не поехали, и так сохранили себя, и такие довольные собою!
А впрочем, всяк сам хозяин своей судьбы. А раз так, то хава нагила, ребята, и давайте-ка посильно радоваться всему тому, что воздается нам свыше по делам нашим! Сдается мне, что именно на это умение радоваться и веселиться нам свыше и намекают постоянно, а мы все никак не прислушаемся.
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Река и рыба
Снимок от 1989 года. Снимок классический. Вертикаль делит кадр на две равные части. Справа -- старое, консервативное. Слева -- новое, прогрессивное.
Справа -- тёплые волны реки Волги и я. Слева -- песчаный берег реки и моя дочка с рыбиной. Мы с дочкой готовим ужин. Волга без ужина не оставит никого, кто умеет рыбу ловить.
Снято на острове в низовьях реки, на траверсе г. Ахтубинска, Государственного лётно-испытательного центра ВВС имени В.П.Чкалова (929 ГЛИЦ ВВС).
1989 год -- это был последний год безмятежной и застойной советской жизни. Как нам потом объяснили, страна, оказывается, уже катилась в пропасть, а потому Виктор Цой и люди в темноте с зажигалками в руках требовали перемен.
Вскоре перемены в стране разрешили всем сразу, но разнонаправленно. А точнее, народу сказали: "Дорогой советский народ, а пошёл бы ты в жопу. Вот тебе в дорогу свобода -- и делай с ней, что хочешь".
Народ обрадовался, потому что сильно хотел. Хотеть-то хотел, но в большинстве своём, увы, не знал и не умел. И потому большинство просто пошло туда, куда им рекомендовали идти те, то стал пилить застойный советский ВВП. И он, тот застойный ВВП, оказался таким, что пилят его аж по сей день. А те, кто пошли туда, куда им было рекомендовано идти, и до сих пор там. (См. классическое по сюжету фото с селёдкой от 2017 года)
Вот такие мысли навеяло старая фотография из безмятежного 1989 года.
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Картинки из детства
Картинки из детства -- это значит из 50-х годов прошлого века. И не только моего детства, судя по окружению на ФБ. :) Поэтому, полагаю, заглянуть в детские годы будет интересно не мне одному.
Именно тогда, когда я пошел в первый класс рижской школы № 39, в СССР стало приезжать немало журналистов из Европы и США, о чём я, естественно, не знал. Вооружённые самой лучшей на то время фототехникой, а иногда и цветной фотоплёнкой, они заинтересовано и профессионально фотографировали нашу страну, например, для журнала LIFE, которого, мы естественно, не видели.
Вот те самые фото я вам и предлагаю. По понятным причинам, в них нет советского глянца и гламура, нет фанфар и пафоса. Но иногда всё же и там пафос нечаянно проскакивает.
Фотографий 60-х годов здесь нет. Во-первых, детство у меня тогда уже закончилось, во-вторых, у самого появилась "машинка времени" -- мой первый фотоаппарат "Зоркий С".
Наступили 60-е годы. Детство закончилось, плавно перейдя в отрочество. :)
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Земля Зелёная от INNA-49
Сколько, однако, ассоциаций всплывает на название "Земля Зелёная". Тут тебе и Гренландия, и Новая Зеландия, и наша Латвия. Гренландия была зелёной давно, во времена Эрика Рыжего, первым её увидевшего. В Новой Зеландии я не был, не знаю, сколь она зелена. А вот Латвия несомненно этого названия заслуживает, потому как я объехал и обошёл её всю, все 26 районов и районных центров (по старому административному делению). Уверяю: мы с вами живём на скромной, но очень привлекательной и очень зелёной земле!
Поэтому мне было необычайно приятно встретить на просторах Сети человека, который тоже везде побывал. Имя его -- INNA_49 , повстречал я его (скорее всего, её) на просторах Сети благодаря порталу "Дельфи". Там в рубрике "Лучшие фото" была представлена вот эта:
Мне фото понравилось. Простотой и излучаемой радостью. Привычно "пошёл" знакомиться с другими работами автора . А там! А там написано: Albumu/Attēlu skaits: 370/11 500. То есть у автора 370 альбомов, а в них более 11 500 фотографий. Начал смотреть. С раннего утра начал, и только к обеду остановился, не просмотрев и десятой части альбомов. И понял, что мы с INNA_49 давно уже ходим по одним и тем же местам нашей с ней Зелёной Земли. И видим одно и то же. Да вот только видит она лучше, чем я.
Зд есь лишь некоторые и её работ. С удовольствием знакомлю!
- 1 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
25 уникальных храмов мира
Все эти творения ума и рук человеческих объединяет одно — они притягивают внимание миллионов людей вне зависимости от их религиозных убеждений.
Миланский собор, Италия
Этот готический собор — второй по величине католический собор в мире. Позднеготическое чудо, которое содержит целый лес шпилей и скульптур, мраморных остроконечных башенок и колонн. Чтобы завершить строительство, потребовалось более 500 лет.
Церковь Святой Троицы, Антарктида
Русская православная церковь была построена в России в 1990-е годы, а затем транспортирована до российской станции в Антарктиде. Это одна из 7 церквей на континенте.
Такцанг-лакханг, Бутан
Это священное для буддистов место находится на высоте 3120 метров. Название монастыря переводится как «гнездо тигрицы».
Мечеть шейха Зайда, Объединенные Арабские Эмираты
Мечеть может вместить около 40 тысяч верующих, имеет 82 купола и 1000 колонн. А еще здесь находится самый большой ковер в мире.
Церковь Хатльгримскиркья, Исландия
Лютеранская церковь находится в центре Рейкьявика и видна из любой части города.
Храм всех религий, Казань, Россия
В этом уникальном сооружении чудесным образом сочетаются христианский крест, мусульманский полумесяц и звезда Давида. Всего в проекте предусмотрены купола и другие знаковые элементы культовых зданий 16 мировых религий, в том числе и исчезнувших цивилизаций. Правда, никаких обрядов здесь не проводится, потому что это не действующий храм, а просто здание.
Храм Лотоса, Индия
Для жителей Индии лотос означает чистоту и мир. Это одно из наиболее посещаемых зданий в мире.
Мечеть Кул-Шариф, Казань, Россия
Проектировщики новой мечети воссоздали главную мечеть Казанского ханства, разрушенную в 1552 году войсками Ивана Грозного.
Собор Лас-Лахас, Колумбия
Неоготический собор построен непосредственно на 30-метровом арочном мосту, соединяющем две стороны глубокого ущелья. Заботу о храме несут две францисканских общины: одна — колумбийская, другая — эквадорская. Таким образом, собор Лас-Лахас стал залогом мира и союза между двумя южноамериканскими народами.
Часовня тишины Камппи, Финляндия
Предназначена она для уединения и встреч. Службы в часовне не проводятся. Здесь можно скрыться от суеты и насладиться покоем в одном из самых оживленных мест Хельсинки. Из-за внешнего вида и использованного при отделке дерева часовню часто называют «сауной духа».
Церковь Успения Богородицы, Словения
Церковь располагается на единственном острове во всей Словении. Чтобы попасть внутрь, необходимо переплыть озеро на лодке и подняться по 99 ступеням.
Кадетская часовня Академии ВВС, США
Классический пример модернистской архитектуры. Под одной крышей объединены несколько различных областей поклонения -- протестантская, католическая, иудейская и буддийская часовни. Каждая из них имеет свою отличительную символику и собственный выход.
Церковь Паоай, Филиппины
Это одна из немногих сохранившихся церквей в стиле барокко.
Собор Святого Патрика, Австралия
Собор Святого Патрика — самая высокая и самая большая церковь Австралии.
Церковь Преображения Господня, Кижи, Россия
Церковь построена в традициях русского плотничьего ремесла, то есть без гвоздей. Она увенчана 22 куполами, а высота ее — 37 метров.
Зеленая церковь, Аргентина
Самая обычная католическая церковь стала знаменитой благодаря богатому живому декору из плюща, превратившему фасад в аллюзию на библейский Гефсиманский сад.
Андреевская церковь, Украина
По легенде, она была построена на месте, где святой Андрей Первозванный установил крест. Это лишь одна из многих легенд, которыми окутана Андреевская церковь. От подножья церкви открывается прекрасный вид на Киев.
Калифорнийский храм мормонов, США
Огромное здание выполнено в ослепительно-белом цвете. И такое цветовое решение неслучайно, белый цвет традиционно воспринимается как символ чистоты и непорочности. Внутрь самого Храма мормонов туристы и просто любопытствующие не допускаются, входить в священное сооружение могут только члены общины.
Мечеть Кристалла, Малайзия
Мечеть выполнена из стали и стекла, поэтому создается ощущение, что она хрустальная.
Голландская реформатская церковь, Южно-Африканская Республика
Церковь считается одним из лучших образцов раннего готического стиля в архитектуре Южной Африки.
Монастырь Таунг Калат, Мьянма
Монастырь Таунг Калат находится на вершине, которая поднимается на 737 метров над окружающими окрестностями возле потухшего вулкана. К монастырю ведут ровно 777 ступенек, и те, кто достиг вершины, вознаграждаются великолепным видом.
Собор Василия Блаженного, Москва, Россия
Был построен в 1555-1561 годах по приказу Ивана Грозного в память о победе над Казанским ханством. Согласно легенде, царь приказал ослепить архитекторов, чтобы те не смогли больше построить подобного храма.
Ставкирка в Боргунне, Норвегия
Эта деревянноя церковь уникальна не только архитектурой, но и возрастом. Она построена около 1180 года.
Церковь Святого Семейства, Испания
Церковь в Барселоне строится на частные пожертвования с 1882 года. Это знаменитый проект Антонио Гауди. Необычная архитектура храма сделала его одной из главных достопримечательностей Барселоны. Однако из-за сложности изготовления каменных конструкций собор удастся достроить не ранее 2026 года.
Процитировано 1 раз Понравилось: 1 пользователю
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Про маму, папу и Пятницу с тихоокеанского острова
Мама моя родилась в деревне, затерявшейся в болотной глуши псковской области. До райцентра 30 км, а потому мама была там всего пару раз и никого не знала. Но маму в райцентре откуда-то знали, поэтому в 1944 году пригласили на службу в армию – санитаркой в военный госпиталь. Если нет, то на какие-нибудь другие, нужные стране работы… Восемнадцатилетняя мама выбрала госпиталь. После чего впервые выехала за пределы и малой, и большой родины.
Её везли Латгалией, Литвой, привезли в прусский город Тильзит, потом в соседний Инстербург.
То были города с красивой немецкой архитектурой, которую наша тяжелая артиллерия превратила местами в щебень. Я тот щебень сам видел в 1970 году, когда проходил сборы военной кафедры РПИ в г. Советске, то есть в Тильзите. Видел щебень и в начале 1980-х годов в Черняховске (Инстербурге), куда часто ездил в командировки в тамошний авиаполк. Но что-то от архитектуры всё же осталось, и мама оставшейся красотой незаметно любовалась до самого дня Победы над Германией. После Победы маме дали медаль, посадили в вагон и повезли из Инстербурга куда-то, не говоря куда – к новому месту службы. Везли так долго и увезли так далеко, что медики уже и сами догадались: везут на войну с Японией. Потом ту войну ждали всё лето, готовясь к приёму раненых. Война началась в августе и закончилась меньше, чем за месяц. Но раненых было очень много. Маме дали ещё одну медаль, теперь за Победу над Японией. И, посадив на корабль, повезли на остров Сахалин, который наши отбили у японцев – разворачивать там госпиталь.
На Сахалине, в городе Корсакове, мама встретила папу, которого в том же 1945 году из-под Берлина направили в Манчжурию, а потом тоже на Сахалин, где вместо взвода разведчиков дали роту военных строителей.
Мама с папой полюбили друг друга и поженились.
Получили от командования отдельное жильё, а именно японскую дощатую фанзу, продуваемую ветром, фактически -- будку. Но зато с видом на Тихий океан, потому как будка стояла в сотне метров от него. После тяжелейшей войны такое жильё казалось раем… Мама по деревенской привычке развела было возле рая огород, но в нём ничего не выросло: низкие плотные туманы («выносы») съедали все завязи… А тут и я родился.
Рос на сухом молоке, на красной рыбе и на её, тоже красной, икре. А так же на рисе и "лендлизе", а именно: на американской ветчине и абрикосовом повидле в огромных консервных банках. В общем, питался, как все островитяне, то есть нормально, от дистрофии не страдал.
А вот вкус картошки я узнал только в четыре года, уже на материке. Там же впервые увидел конфету в фантике… Вкус самой конфеты не понравился, а вот фантики. Их коллекцию я любовно собирал, раскладывая по темам, заодно осваивая азы русского живописного искусства. Потом родилась моя сестра.
Потом папа, отдавший Сахалину шесть лет, получил приказ переезжать к новому месту службы. Куда именно? Об этом ему должны были сказать в Большом Штабе, в Хабаровске. Мы все сели на пароход «Михаил Ломоносов» и пошли курсом на материк, на порт Ванино, куда уже протянули ж/д-линию от Транссиба.
Море с борта судна поразило меня своей изумрудного оттенка прозрачностью, которую я, живя на пляже, с высоты своего метрового роста, увидеть никак не мог. А я действительно четыре года, никуда более не выезжая, прожил на пляже, то есть в одной плоскости, строго в двух координатах. Третья координата была недосягаема. За нашей фанзой шла дорога, и за ней сразу начинались высокие и крутобокие сопки, но их склоны, поросшие стланником, папоротником, борщевиком и шиповником, были непроходимы. Отчётливо помню, как, собирая плоды шиповника и раздвигая крайние ветви, я видел дальше лишь непролазную, пугающую темень… Шиповник, кстати, до четырех лет был моим основным фруктом, поставщиком витаминов.
*** Переход теплохода «Михаил Ломоносов» через бирюзовый пролив оказался огорчительно быстрым. Кстати, когда к нам в рижский порт в 1958 году пришло научно-исследовательское судно «Михаил Ломоносов», то наш класс решил пойти и на него посмотреть (в нашей 39-й школе училось много детей портовиков). И таки пошли, и гуртом поднялись на капитанский мостик, где старший помощник капитана (я так думаю) обстоятельно рассказал нам о науке океанологии.
В конце рассказа старпом спросил, есть ли вопросы. Вопрос был у меня: не этот ли корабль в 1951 году вез нас из Корсакова в Ванино? Старпом ответил: -- Наш «Михаил Ломоносов» только недавно построен в ГДР и дальше Балтики пока не ходил, так что ты что-то напутал, мальчик. Одноклассники смотрели на меня с сожалением и даже с легким презрением. А я незаслуженно краснел. -- Погоди, Михалыч (или Петрович, сейчас уже не помню), паренёк не путает, – это к нам подошёл немолодой и седой моряк с трубкой в руке. -– Действительно, ходила на Дальнем Востоке такая посудина -- бывший американский транспорт, переданный нам по "лендлизу". Наши переименовали её в «Ломоносова». Ну, а погода была хорошая, не штормило? – спросил он у меня. Я сказал, что хорошая, но волнение было приличным, маму укачало. -- Ну, ну… -- как-то загадочно изрек седой моряк и потрепал меня по плечу, вроде как радуясь, что мы не потонули. Одноклассники, не сходя с места поменяли своё отношение ко мне, а некоторые девчонки посмотрели на "морского волка" как-то по-особому, особенно одна, для меня тогда самая-самая…
Вспоминая сейчас ту историю, я залез в Гугл и нашел, что тот «Михаил Ломоносов» и на самом деле был древней, порядком изношенной посудиной, построенной аж в 1902 году в Германии. Пароход прошел всю Первую мировую войну, после которой перешел в руки американцев, побывал в разных передрягах. Всю Вторую мировую войну ходил с грузами на Аляску, в 1945 должен был уйти на разрезку и переплавку, но был передан Советскому Союзу, где отслужил новым хозяевам на Тихом океане еще 13 лет, после чего был продан индусам – на металлолом.
*** Порт Ванино и дорогу от него до Хабаровска я не помню, знать, ехали ночью. Зато Хабаровск произвел на психику малолетнего островитянина Пятницы ошеломляющее впечатление! Гостиница со сверкающими люстрами у высоченного потолка – это раз! Вода из крана – это два! Огромная лестница к реке Амуру и набережная с балюстрадой -- это три!
Островитянин, выросший в двух координатах плоского океанского берега, мог бы весь день с наслаждением бегать по этой лестнице вверх-вниз, весь день и без устали! Отвлекаясь только на женщин. Тут я не соврал и не преувеличил, слово джентльмена! Не обыкновенные мелкие девчонки, которых я на своём острове видел достаточно, а именно необыкновенные женщины лет 20-30 производили сказочное впечатление: все такие неземные, в ярком крепдешине, в затейливых шляпках, с маленькими сумочками, а некоторые -- с китайским веером в руке. Рядом вышагивали их кавалеры, все они были одеты банально, в галифе, кители и фуражки -- эка невидаль. Зато женщины на их суконном фоне были волшебны!
Я посматривал на маму, переживая за неё. Мама посматривала на хабаровских женщин, на папу, замечала мой взволнованный взгляд, о чём-то шепталась с папой и ободряюще мне улыбалась… На вечер папа купил билеты в цирк. Что уж там говорить: хабаровский цирк стал ещё одним потрясением. Особенно клоуны!
Я даже на женщин не смотрел, а только на арену. Может ещё и потому на женщин не смотрел, что папа с мамой, оставив нас с сестрой в гостиничном номере, успели куда-то сбегать и в цирке мама сидела в изумительном темно синем платье в белый горошек. Поэтому хабаровские женщины, пришедшие на представление, внимательно изучали это сочетание синего с белым, которое Коко Шанель позже сделает классическим. В общем я успокоился и сосредоточился на клоунах.
В штабе папа получил приказ следовать к месту службы в Ригу. С его родной Украиной у него ничего не получилось, туда хлопцы ехали служить по большому блату, а у папы даже малого не было.
Вот тут В.В.Путин как-то заметил, что ему от Австралии до Владивостока лететь девять часов, потом до Москвы столько же… Да, это долго. А мама с детьми четырёх и двух лет ехала до Москвы девять суток. В плацкартном вагоне.
Где, как известно, из всех сангигиенических удобств в наличии только два.
А из еды только то, что взяли с собой (а что возьмёшь на девять-то дней?) Или то, что папа успеет купить на полустанке. Ну и ещё кипяток. Спасла нас красная икра, на которую уже и смотреть-то не хотелось, да ещё "лендлиз" в банках… А вот как мама справлялась со всеми проблемами моей двухлетней сестрёнки, это только мамы могут знать… Мне же из всего изнурительного пути по Транссибу запомнился только Байкал, плескавшийся прямо под нашими колесами, и бесконечные таинственные тоннели.
В Москве тихоокеанского островитянина Пятницу сильно удивили и запомнились (наряду с метро, разумеется!) какие-то странные вещи. Во-первых, удивил (нет, даже потряс!) вид на дворовой колодец из окна квартиры папиного фронтового товарища, у которого мы остановились.
Мне показалось, что я заглянул в преисподнюю, хотя не знал, да и до сих пор не знаю, как она выглядит. При этом я не мог даже краешком сознания допустить возможность жить с таким вот видом за окном… Второе, что поразило, это вязанки дров, стянутые стальной лентой, которые принес огромный детина в грязном фартуке.
Он пешком взошёл на пятый или шестой этаж одновременно с четырьмя вязанками! Две, неся в руках, две, зажав под мышками. При этом он даже не запыхался. Когда великан, взяв деньги, ушел, я попробовал хотя бы сдвинуть вязанку. Куда там! Долго сидел у неё, ещё пахнущей живым деревом, и размышлял над вопросом: зачем люди в Москве забираются жить так высоко, если вязанки дров у них такие тяжеленные. И, наконец, Пятнице мучительно понравились блестящие буржуйские щипчики для колки сахара.
Почему, не знаю. Загадка детской психологии. У нас в доме такие не водились. А мне ну так сильно захотелось такие иметь! Я аж извёлся, безо всякой нужды переколов весь сахар. И уже твёрдо решил щипчики незаметно украсть. Хозяйка, видать, это заметила и поставила сахарницу в буфет, повыше.
*** Ну, а что же островитянина поразило в Риге? Наш барак? Нет, то был барак, как барак.
В таких тогда весь Сахалин жил. Хотя барак – это не фанза: в нём шумно, запахи чужие, дядьки пьяные и страшная уборная с дырой, в которую тщедушный Пятница ненароком мог свободно улететь… Может мне понравились рижские конфетные фантики с репродукциями картин? Понравились, да, но не поразили. Рижские женщины? Так в нашем бараке они были такие же, как и на Сахалине. Но не такие, как в Хабаровске! И это потому, наверное, что быстро наступила зима, все женщины в нашей округе закутались в платки, обули валенки, а до центра города мы еще не добрались – далеко было.
Когда же зима сменилась тёплой весной, мы с мамой и сестрёнкой пошли на прогулку по окрестностям, название которым было Бишумуйжа. Мы увидели широкую реку в низких берегах, поросших одуванчиками. Увидели старинный парк с прозрачным ручьём и рыбёшками в нём с мою ладошку – казарагами. И обнаружили в парке дворец с огромными белыми колоннами.
Мы с сестрой, впервые в жизни увидев дворец с колоннами, застыли возле него, запрокинув головы. Облака плыли над нами, и казалось, колонны вот-вот упадут. Мама тоже поднимала голову и произносила загадочные слова: «Прямо как в Инстербурге…» Мы смеялись, и это было одно из тех редких мгновений в длинном детстве, которые ярко и навсегда запоминаются, и которым есть точное определение: счастье.
А летом папа повез нас на море, в Майори. Там я впервые в жизни увидел скульптуру. Она изображала богатыря в шапке, который лихо рубил мечом змея-горыныча. Оказалось, скульптуру, в отличие от картинки на плоском фантике, можно разглядывать со всех сторон и каждый раз видеть что-то новое.
Но не скульптура меня потрясла. И не Балтийское море.
И, конечно же, не ровный песчаный пляж: у нас в Корсакове он был точно такой же.
Меня не удивило даже большое количество разных людей на пляже, бродящих туда-сюда, стоящих по колено в воде, лежащих на песке, говорящих чего-то или едящих из стеклянных банок резаную редиску с зелёным луком и в сметане… Нет!
Меня до восторга потрясла широкая каменная лестница, так торжественно и так уважительно ведущая к морю! У нас в Корсакове такой точно не было. :)
* * * В этом месте я вчера поставил точку. И всё чувствовал, что в завершении не хватает верной визуальной передачи эмоции. Потому что под рукой не было подходящей фотографии, способной точно и без слов передать восторг пятилетнего ребенка, выросшего на берегу океана, от юрмальской встречи с Балтийским морем. Сегодня такая фотография по случаю нашлась в ФБ, и в ней был именно тот восторг. Вот, заимствововал и ставлю. :)
Я прекрасно знаю, когда это снято, но тогда, в детстве, и у меня перед глазами всё было именно так. :)