Как снимали первых «Мушкетеров»?

Мы переворошили архивы Одесской киностудии, пока их окончательно не переоборудовали под складские помещения. Мы взяли интервью у создателей самого культового советского фильма, пока они существуют не только в виде титров. Настоящая история «Д’Артаньяна и трех мушкетеров» – здесь.

Говорят, на съемках «Трех мушкетеров» в 1979 году Боярский со товарищи творили такое! Амфетамины, дескать, свальный грех, криминал, ни единого трезвого кадра, одних детей, мол, потом народилось несколько десятков.

Сейчас участники тех событий постарели на тридцать лет, они уже дедушки, причем изрядно замученные похабными вопросами вроде «Практиковали ли вы групповой секс?» и «Была ли у вас белая горячка в кад­ре?». Старыгин-Арамис вообще не общается с прессой, Смехов-Атос наотрез отказался обсуждать былое, Боярский и Смирнитский-Портос изъяснялись крайне сдержанно, и общий смысл наших бесед сводился к тому, что джентльмены не занимаются смакованием своих похождений. Зато режиссер Юнгвальд-Хилькевич выпустил книгу «За кад­ром», в которой живописал мушкетерское закулисье, чем подверг себя критике остальных. «Болтун»!» – так, не сговариваясь, обозвали его Боярский, Смирнитский и Владимир Балон (де Жюссак). Но начнем с начала…

Пробы

Режиссер Юнгвальд-Хилькевич получил заказ на съемку кинофильма о трех мушкетерах от Госкино в 1978 году и приступил к пробам.

На роль Атоса помимо прочих претендовал Василий Ливанов. Он дважды появлялся в Одессе на пробах – по словам режиссера, прекрасных, но безрезультатных. В какой-то момент Ливанов окончательно перевоплотился в Холмса и исчез. После долгих уговоров на роль Атоса согласился Вениамин Смехов.

Кастинг проходил трудно. Смирнитский (Портос) появился с загипсованной ногой и притом довольно худым по комплекции. Тем не менее он обставил всех своих более упитанных конкурентов. Художник картины Лариса Токарева сшила для Портоса ватный костюм для придания тучности фигуре. «Это было ужасно! – вспоминает актер. – Я чувствовал себя хоккеистом на лошади!»

На роль леди Винтер утвердили было Елену Соловей, но она неожиданно обнаружила себя в интересном положении. Режиссер обратился к новой претендентке – Маргарите Тереховой. «Мы надели на нее шифоновую кофточку. Без лифчика. Впервые в истории советского кинематографа в кадре была видна женская грудь не в течение одного стыдливого момента, а практически постоянно».

Госкино требовало отдать роль Констанции Ирине Алферовой, чью красоту Хилькевич не ценил, а голос и слух презирал. Он был вынужден подчиниться, но лишил Алферову голоса: песни и реплики Констанции были озвучены Анастасией Вертинской. Игорь Костолевский отказался от роли Бэкингема в знак солидарности с несостоявшейся Констанцией – Евгенией Симоновой, поэтому на роль заморского плейбоя был взят Алексей Кузнецов.

Закончились пробы, как положено, дракой в трактире. Рассказывает режиссер: «Когда пробы были утверждены, все пошли отмечать. Жара стояла дикая, а в кафе была комната, обложенная льдом. И мы туда заходили остыть после танцев. Остыл я после очередного па и вышел в зал. Смотрю: Дунаевский стоит, а его какой-то мужик к стене прижал и сует кулак в бок. Оказывается, Дуня пристал к его девушке. Я увидел, что моего композитора убивают, и бросился на помощь. Заехал бандиту по зубам. Макс тут же сбежал, а я остался. И тут начали мочалить меня. Их-то двое, а я – один. И вдруг в тот момент, когда мне в зубы залепили, откуда ни возьмись выскочил Боярский. И враги побежали! Как в фильме. И тут появляется Макс Дунаевский: «Где они? Сейчас я. » Ну прямо Планше из романа Дюма». Боярский сегодня лишь признает, что «какая-то возня возле холодильника была». Но один из своих усов актер потерял не в драке.

Съемки во Львове

Третьего апреля начались съемки. Боярский вжился в образ еще до окончания гримировки – ущипнул за попу гримершу, подвивавшую ему усы, и лишился правого уса: пугливая гримерша попросту сожгла его щипцами. Актер придерживается иной версии: «За попу я хватал ее еще до грима! Да и не хватал, а вежливо поглаживал». Пришлось приклеивать искусственный ус, с которым актер и щеголял полфильма.

Боярский самолично выполнял все трюки, благо что за каждый платили пятьдесят рублей. Так, он дважды прыгнул в стог сена с пятого этажа. «Говорил, что хотел заработать друзьям на ресторан. Но на самом деле себя на прочность пробовал», – объясняет Хилькевич.

Первая львовская гостиница «Колхозная», куда поселили мушкетеров, по комфорту могла соперничать разве только с трактирами времен Людовика XIII: воды в номерах не было. В знак протеста мушкетеры вселились в номер Хилькевича в другой гостинице и устроили там пьяный дебош. Режиссер засуетился. Актеров переселили в обкомовскую гостиницу. Здесь история приобрела политическую окраску: по вечерам актеры развлекались, изображая деятелей марксизма-ленинизма, причем Боярский передразнивал Брежнева. Номера, естественно, были оснащены «жучками», и вскоре Хилькевич убедился в пародийных дарованиях своих актеров в местном отделении КГБ, где ему продемонстрировали запись. Хилькевич заявил, что артисты – «обезьяны», больше такого не повторится. Как ни странно, чекистов это объяснение устроило. «Мы были бесшабашные в тот момент, честно вам скажу. И даже это нас не очень напугало», – вспоминает Смирнитский. Все обошлось, только Лев Дуров за показанный этюд «Ленин с Крупской» упустил звание народного артиста: присуждение отложили на три года.

Съемки продолжались, но под вечер звон бутылок заглушал звон шпор. Спать, есть и в особенности пить в мушкетерском костюме и всеоружии стало для артистов делом чести. По словам режиссера, вместе с гвардейцами мушкетеры в нерабочее время бродили по городу в поисках «бургундского», для каковой цели чаще прочих наведывались за авансом к бухгалтеру Клавдии Пет­ровне.

Эпос Хилькевича «За кадром» содержит один характерный эпизод: «Должен вам сказать, что однажды мушкетеры пропили все, что можно, и суточные в том числе, сидели голодные, а потом пошли в магазин и украли там ящик с копченой рыбой. Неделю только это и ели. Боярский, Смирнитский, Старыгин и Володя Балон. Иногда к ним присоединялся Веня Смехов. Смехов реже был…» В краже сознаются все участники, но сваливают ее на тогдашнего участника массовки, а ныне известного актера Георгия Мартиросяна. «Он отвлекал продавщицу, а мы стащили этот ящик. И меняли эту рыбу потом. Но не украли, а взяли в долг. Потом извинились и отдали деньги», – комментирует Боярский.