«Когда-то здесь жили 50 тысяч человек. А сейчас всего 10»: как жители российского города, который называют самым грязным местом на земле, губят себя за зарплату в 15-20 тысяч рублей
На Урале, в ста километрах от Челябинска, есть небольшой городок под названием Карабаш. Он известен на весь мир как центр добычи меди, а еще как зона экологического бедствия.
В этих местах отмечается высокая смертность из-за онкологии, многие жители страдают заболеваниями дыхательных путей – во всем этом карабашцы и сторонние эксперты обвиняют работу медеплавильного завода. За время существования моногорода его население снизилось с 50 до 11 тысяч человек.
Сто лет лихорадки
Карабаш, что в переводе с тюркского значит «черная вершина», был основан в конце XIX века вблизи реки Сак-Элга. Изначально здесь занимались добычей золота, но вскоре нашли залежи медной руды. В 1910 году здесь построили медеплавильный завод, который уже через несколько лет после начала работы производил третью часть всей российской меди.
За десятки лет вокруг завода возник полноценный город – со школами, детским садом и населением в 50 тысяч человек. Но город не процветал: чем дольше работало предприятие, тем сильнее ухудшалась экологическая ситуация. Производство не менялось, а очистительные сооружения никто не строил.
В процессе добычи меди из медной руды образуется много вредных газов, содержащих тяжелые металлы (свинец, мышьяк, сера, ртуть). Многие годы их выбросы в окружающую среду практически не контролировались, отходы производства сбрасывали прямо в реку.
По данным президентского совета по развитию гражданского общества и правам человека, более 60% территории Карабаша загрязнено, а из шлаковых отвалов, которые можно увидеть при въезде в город, в Сак-Элгу просачивались отложения железа, цинка и серной кислоты. Общий объем выбросов до 90-х годов составил до 14 млн тонн.
Со временем на горе около завода перестали расти деревья, а земля стала черной, за что получила название Лысая. Местность вокруг предприятия стала похожа на постапокалиптический пейзаж: погибшие растения, рыжая (из-за избытка меди и других веществ) река и загрязненный заводской пруд. Вся рыба умерла, а карабашцы перестали слышать, как поют птицы. На Лысой горе поставили крест, а ниже написали большими белыми буквами «Спаси и сохрани».
В 1989 году власти, наконец, закрыли предприятие. Из-за этого значительная часть жителей осталась без работы, их и без того тяжелое социально-экономическое положение еще ухудшилось.
Но завод недолго простоял впустую – он заработал через несколько лет, когда его новым владельцем стала компания ЗАО «Карабашмедь». Чуть позже, в 1996 году, Минприроды России отнесло Карабаш к зоне экологического бедствия: ежегодный объем выбросов завода в атмосферу составлял больше 118 тыс. тонн сернистого ангидрида; в расчете на одного жителя города – около 7 тонн.
Сернистый ангидрид раздражает слизистые оболочки носа и горла, губительно действует на зубы. При отравлении этим веществом появляются слабость, головокружение, спазматический кашель, а в тяжелых случаях кровянистая слизь, одышка и потеря сознания.
В первой половине 2000-х у предприятия появился новый хозяин – «Русская медная компания» (РМК). Объемы производства черновой меди достигли 30 тыс. тонн в год.
Как утверждает руководство завода, в то время на предприятии установили новые очистительные сооружения, благодаря чему выбросы снизились в 20 раз.
Однако согласно данным исследования, проведенного в 2011 году, уровень тяжелых металлов и мышьяка в воздухе, воде и земле до сих пор критичен. Концентрация мышьяка превышает предельные значения в 279 раз, меди – в 368 раз, свинца – в 300 раз. Концентрация меди в воде превышает норму в 600 раз.
В одном из документов совета по развитию гражданского общества и правам человека говорится:
«В 2015 г. город входил в список городов с наиболее высоким уровнем общей смертности, а в 2014 г. в г. Карабаше был зарегистрирован самый высокий уровень общей смертности в Челябинской области. В 2014 г. в г. Карабаше был зарегистрирован наиболее высокий уровень младенческой смертности в области… Исследование выявило, в частности, значительное число детей с повышенным содержанием металлов в волосах (свинец, мышьяк, кадмий), а также детей с содержанием кадмия в крови выше среднего физиологического уровня».
Обожженный город
Местные жители не пользуются водой из-под крана – все набирают ее на роднике. Сложнее с огородами – урожай карабашцев, живущих в деревянных домах в частном секторе, выжигают ядовитые выбросы.
«Раньше было совсем тяжело. Газом накрывало весь район, мы боялись выходить из дома. Сейчас выбросов стало поменьше, но как только газ с завода доходит, то весь огород гибнет. Картошка, зелень, у кого-то даже птенцы», – рассказывает одна из жительниц.
Выбросы с предприятия доходят и до самого нового района Карабаша, который специально построили дальше всего от медеплавильного завода.
«Бывает, сижу вечером на кухне или в комнате, и чувствую, как даже через закрытые окна идет газ. Если на раскаленную выхлопную трубу машины покапать отработку (отработанное машинное масло, загрязненное химическими примесями – прим. ред.), вот такой вкус в горле ощущается», – говорит Владимир Карташов, живущий всю жизнь в этих местах.
Из-за огромной загрязненности почвы карабашцы из частного сектора не платят налог на землю. Всем местным жителям при жалобе на состояние воздуха завод выплачивает компенсацию, в среднем, до 3-5 тысяч рублей на человека. Но ни это, ни многочисленные исследования независимых организаций и экспертов не помогают им выбраться из отравленного города.
«Как люди могут переехать в другие места, если средняя зарплата у карабашца, не работающего на заводе – 10 тысяч рублей, а квартиры здесь никто не хочет покупать?» – сетует бывший главный редактор газеты «Карабашский рабочий» Ирина Шабалина.
Впрочем, зарплаты сотрудников предприятия, по ее словам, ненамного выше – в среднем 15-20 тысяч рублей.
Ирина Шабалина страдает от хронического фарингита, ее ребенка – от бронхиальной астмы. Женщина уверена, что в болезнях виноват завод. Она говорит, что постоянно ощущает жжение в носоглотке и часто ходит по улице с платком у лица – невозможно дышать, когда идет газ. Периодически, добавляет она, приходится стряхивать белые пятна химических соединений с верхней одежды.
В 2015 году недовольство работой «Карабашмеди» вылилось в митинг, в котором участвовали 500 человек. С одной стороны, вспоминает Шабалина, стояли негодующие жители, с другой – сотрудники предприятия: «Одни кричат: «Закрывайте завод, сволочи!» А заводчане им отвечают: «Кто же тогда кормить вас будет?»
Впрочем, по словам журналистки, сами рабочие анонимно сообщали ей, что из-за низовых газов, которые образуются от оборудования медеплавильного цеха на предприятии, у них возникают проблемы с дыхательными путями.
Современный завод?
Предприятие «Карабашмедь», на котором работает одна десятая часть жителей города, включает себя производство черновой меди и обогатительную фабрику по переработке шлаков. При этом с 2004 года РМК вложила около 18 млрд рублей в обновление технологий и очистительных сооружений завода.
Так, на предприятии появилась установка по влажной очистке газа, который появляется при добыче черновой меди. Затем построили установку для конденсации кислоты, а в 2015 году РМК запустила сернокислотный цех, куда шел газ от производства. До этого он выбрасывался в окружающую среду.
«Сернокислотных цех – это самое современное производство, – с гордостью говорит главный химик «Карабашмеди» Вячеслав Мигаль. – Оно выпускает до 640 тысяч тонн серной кислоты в год. После всей системы очистки только миллионные части газа остаются, то есть он весь утилизируется и не выбрасывается в окружающую среду».
Серную кислоту, объясняет Мигаль, отправляют в цистернах в компании, которые, например, выпускают из нее минеральные удобрения.
Кроме того, в 2017 году завод, по словам главного химика, внедрил участок очистки промышленных стоков:
«В нем мы все растворы собираем, очищаем и получаем условно чистую воду. Пить нельзя, но тем не менее. Цикл получается замкнутый, никаких стоков нет».
Об ответственном отношении к окружающей среде и местным жителям говорит и заместитель директора «Карабашмеди» по социальным вопросам Александр Алферов. Он утверждает, что сегодня компания уделяет большое внимание экологии, и благодаря новым технологиям очистки «лысая гора уже начала зарастать деревьями». Кроме этого, на деньги РМК, добавляет Алферов, в городе построили новый физкультурно-оздоровительный комплекс (ФОК), церковь, а сейчас строится первый торгово-развлекательный центр.
Впрочем, не все жители Карабаша считают обоснованной строительство этих сооружений. «Мне кажется странным, что ФОК построили под трубой завода», – говорит Владимир Карташов.
«Надо было спросить у жителей, а нужен ли им вообще этот новый торговый центр. Зарплаты у всех небольшие, на что туда ходить? Но никто же не спрашивает у нас, что мы хотим», – сетует Ирина Шибалина.
Город в ловушке
Если бы не было завода – не было бы и Карабаша, уверен глава города Олег Буданов. Между городом и предприятием есть договор социального партнерства. Только за 10 месяцев 2017 года, по словам чиновника, РМК вложила в Карабаш около 313 млн рублей. На эти деньги открыли спорткомплекс, отремонтирован санаторий, провели ремонт детского сада, детского дома и школы.
«Одно рабочее место на предприятии дает от 3 до 5 новых рабочих мест в смежных отраслях и сфере услуг территории присутствия. Так что тут прямая связь между успехами и процветанием завода и развитием малого и среднего бизнеса в округе», – заявляет Буданов.
При этом чиновник убежден, что сложная экологическая ситуация разрешится сама собой – «идет естественный природный процесс самоочищения земель».
Однако независимые эксперты настроены не так оптимистично. Руководитель программ Greenpeace в России Иван Блоков отмечает, что несмотря на улучшение экологической ситуации за последние 15 лет, остались огромные проблемы.
«Даже если завод сегодня ничего не скидывает в реку, она остается отравленной. Я нигде такого не видел. Что касается утверждений РМК, я говорить не берусь. Но стоит иметь в виду их поведение в связи с Томинским ГОК», – говорит Блоков.
Речь идет о Томинском горно-обогатительном комбинате, который в 2017 году, в 12-ти километрах от Челябинска, начала строить РМК. С самого начала против строительства предприятия выступали местные жители, организовавшие движение «Стоп ГОК». Но ни слова об угрожающих экологических последствиях, ни ежедневные пикеты у администрации губернатора, ни 160 тысяч подписей не остановило «Русскую медную компанию». Глава Челябинской области Борис Дубровский прошлым летом поддержал инициативу компании.
Основатель «РМК» Игорь Алтушкин, говорят некоторые, имеет достаточное влияние на государственные органы Челябинска, чтобы продвигать свои неоднозначные проекты. Например, для соблюдения всех экологических требований при строительстве ГОКа, местные власти (процесс инициировал сам Дубровский) решили провести его экологический аудит. Конкурс на независимое исследование выиграл Горный институт Екатеринбурга, одним из спонсоров которого является РМК. Аудиторы, как несложно догадаться, проект одобрили.
Эколог Блоков не знает, что можно предложить для местных жителей, чтобы они остались жить в Карабаше: «Может, вахтовый метод работы на предприятии? Но тогда оно должно свести свои выбросы к нормативным. Кроме того, нужно изолировать шлаковые отвалы, чтобы они не загрязняли воду и почву».
Сами карабашцы, кажется, уже смирились со своей участью. Лишь единицы намерены уехать из города, остальные – не знают, откуда взять деньги на переезд.
«Все здесь росло на моих глазах, – вспоминает Владимир Карташов. – Вокруг завода стояли сады. Потом все стало гибнуть. Огороды, лес выжгло на горе. И людей переселяли в новый микрорайон. Когда-то здесь жило 50 тысяч человек. А сейчас всего 10. Почему? Бесперспективность…»