Андрей Чернов. ЕЩЕ О ПОСЛЕДНИХ СТИХАХ ДЕРЖАВИНА

* * * Река времен в своем стремленьи Уносит все дела людей И топит в пропасти забвенья Народы, царства и царей. А если что и остается Чрез звуки лиры и трубы, То вечности жерлом пожрется И общей не уйдет судьбы…

В ВИКИТЕКЕ читаем:

«Написано 6 июля 1816 г. за три дня до кончины поэта (8 июля 1816 г.). Впервые напечатано в «Сыне отечества», 1816, № 30, стр. 175. Во все посмертные издания поэта вошло под заглавием «Последние стихи Державина». Иногда — под заглавием «На тленность»… Картина-таблица «Река времен, или Эмблематическое изображение всемирной истории» была составлена Страссом, перевод с нем. А. Варенцова. «Как трубный глас звучит угроза, нацарапанная Державиным на грифельной доске». (См. Осип Эмильевич Мандельштам, статья «Слово и культура», 1921.). Как было замечено, это восьмистишие представляет собой акростих, где по первым буквам строк читается: РУИНА ЧТИ… Предположительно, это начало оды, которая так и не была завершена в связи со смертью автора».

Замечено, что это полемика с первыми строками «Алексиады», сочинением Анны Комниной, дочери византийского императора Алексея Комнина (1056/1057– 1118):

«Поток времени в своем неудержимом и вечном течении влечет за собою все сущее. Он ввергает в пучину забвения как незначительные события, так и великие, достойные памяти; туманное, как говорится в трагедии, он делает явным, а очевидное скрывает. Однако историческое повествование служит надежной защитой от потока времени и как бы сдерживает его неудержимое течение; оно вбирает в себя то, о чем сохранилась память, и не дает этому погибнуть в глубинах забвения».

В комментариях к этим стихам в «Сыне отечества» сказано: «За три дни до кончины своей, глядя на висевшую в кабинете его известную историческую карту «Река времен», начал он стихотворение «На тленность» и успел написать первый куплет… Сии строки написаны им были не на бумаге, а ещё на аспидной доске (как он всегда писывал начерно), и уже после его смерти положены на бумагу одним родственником…»

Неточностей тут как минимум две: Державин обычно писал на бумаге, но лежа это делать затруднительно. Тем более пером. Ну и не «первый куплет», а восемь строк, то есть две первых строфы.

Так явилось миру и русской литературе то, без чего невозможна была бы и мандельштамовская «Грифельная Ода».

В 1959 г. американский лингвист Морис Халле в статье «О незамеченном акростихе Державина»* пытается доказать, что стихи дописаны. И приводит рассуждение Державина об акростихах. «В акростишиях, – утверждает Державин, – заглавные каждого стиха буквы содержат в себе имя, в честь коего стихи писаны».

Однако профессор не обращает внимания на им же процитированное продолжение державинской мысли. А поэт добавляет, что акростихи также могут содержать «какое-нибудь значительное слово, коего поэт открыто для всех сказать не хотел».

Таким словом в этом предсмертном стихотворении могло быть только слово «Бога». (Вариант с акростихом «Руина чти Господа» или «Руина чти Творца» не подходит потому, что «Руина чти…» занимает ровно два четверостишия с рифмовкой abab abab. А в альтернативных вариантах по семь букв, а, значит, должно быть и семь строк.)

Призвав Божье имя, автор оды «Бог» с ним на устах и отошел. Гифельная ода осталось незаконченной.

Михаил Леонович Гаспаров вспоминал:

Свидетелем настоящего чуда я был один раз в жизни. У Державина есть знаменитое восьмистишие: «Река времен в своем стремленьи…» Глядя на эти стихи, я однажды заметил в них акростих «РУИНА», дальше шло бессмысленное «ЧТИ». Я подумал: вероятно, Державин начал писать акростих, но он не заладился, и Державин махнул рукой. Через несколько лет об этом акростихе появилась статья М. Холле: он тоже заметил «руину» и вдобавок доказывал (не очень убедительно), что «чти» значит «чести». Я подумал: вот какие бывают хозяйственные филологи: заметил то же, что и я, а сделал целую статью. Но это еще не чудо. У хороших латинистов есть развлечение: переводить стихи Пушкина (и др.) латинскими стихами. Я этого не умею, а одна моя коллега умела. Мы летели с ней на античную конференцию в Тбилиси, я был еще кандидатом, она — аспиранткой, ей хотелось показать себя с лучшей стороны; сидя в самолете, она вынула и показала мне листки с такими латинскими стихами. Среди них был перевод «Реки времен», две Алкеевы строфы. Я посмотрел на них и не поверил себе. Потом осторожно спросил: «А не можете ли вы переделать последние две строчки так, чтобы вот эта начиналась не с F, а с Т?» Она быстро заменила flumine на turbine. «Знаете ли вы, что у Державина здесь акростих?» Нет, конечно, не знала, «Тогда посмотрите ваш перевод». Начальные буквы в нем твердо складывались в слова AMOR STAT, любовь переживает руину. Случайным совпадением это быть не могло ни по какой теории вероятностей. Скрытым умыслом тоже быть не могло: тогда не пришлось бы исправлять stef на stat. «Чудо» — слово не из моего словаря, но иначе назвать это я не могу. Перевод этот был потом напечатан в одном сборнике статей по теории культуры в 1978 г.

Гаспаров прав. Но чудо и есть чудо. Тем более, что это редкое чудо перевода. В середине 80-х, не зная ни о проф. Холле, ни об этом наблюдении Гаспарова, я тоже наткнулся на державинский акростих. (Я тогда занимался угловым акростихом «Спаси Святославича», обнаруженном в «Слове о полку Игореве» Арсеном Гогешвили, и болел акростишной темой.) Показал Кушнеру, а он написал стихи о державинской грифельной оде :

Я не знал, что и профессор Халле, и профессора Гаспарова подвело как раз знание «Слова о полку», где «чти» – это «чести» (Ищучи себе чти, а князю славы). Это выражение тогда вошло в плотный филологический оборот после статьи Юрия Михайловича Лотмана, противопоставившего (не слишком корректно) понятие славы понятию чести.

Однако почему-то смысл акростиха Державина мне был как-то сразу был понятен: не руина чести (я и не предполагал, что кто-то может так прочесть!), а руина должна чтить… Кого или что.

Ну, конечно, Бога.

…Сегодня друзья написали мне в ленту фейсбука, что это стихотворение Державина переперла (сленг профессионалов) на латынь Татьяна Вадимовна Васильева (2 июня 1942 – 6 января 2002) – российский филолог-классик, философ, переводчик философской литературы. (Спасибо за справку Юрию Михайлину!)

Aufert fugaci temporis impetu Mortalia amnis gesta hominum omnia et Oblivionis mergit alto Regna duces populos hiatu.

Si quae supersunt quomodo gratia Tubaeve vocis gratave per lyram, — Aeternitatis devorantur Turbine; fata eadem cuivis.

См. ее публикацию в сборнике «Традиция в истории культуры». М.: Наука, 1978. С. 178.

И если по первым буквам читать вторую строфу, по действительно получается слово stat[us]. А вместе «состояние любви».

Бог и руина немощной человеческой плоти. И душа. И любовь. И чудо перевода на латынь.

……………………… *International Journal of Slavic Linguistics and Poetics S -Gravenhage, 1959 I/II P. 232-236.

<img wp-image-8694″ src=»https://nestoriana.files.wordpress.com/2017/05/43aa015a02c433dcb54a6311f92a1924.jpg&#187; alt=»43aa015a02c433dcb54a6311f92a1924″ width=»535″ height=»907″ /Река времен или Эмблематическое изображение всемирной истории от древнейших времен по конец осьмаго надесять столетия. Сочинено Фридериком Страссом. Переведено в Санктпетербурге. 1805.

ПИСЬМО КУШНЕРУ

. . . . . . . . . . . В Петербурге оверкиль – . . . . . . . . . . . Рифма к речке Оккервиль. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Азбука СПб

Прощанье с апрелем. По старому чину прощанье. Субботнее, церемонное обещанье С балкона распахнутого на втором этаже. До нового года. До встречи, дружок. Е. Б. Ж.

Прощаясь с нисаном по ветхозаветному стилю, В низовья на лодочке спустимся по Оккервилю. Тут Малая Охта, а там и Большая Нева. И дальше в муаре серебряном острова.

Покинувши время, в иные пространства впадая, Помедлим напротив прибрежия Голодая. «Руина, чти Бога!» – и ветер как будто бы стих. Ну вот и закончен державинский акростих.

А дальше вслед за’ воскресеньем грядёт понедельник. И в Царском Селе нас не Вяземский встретит, так Дельвиг.

5 мая 2017 . PPS от 13 июля 2018: Державинское двенадцатистишье могло быть закончено, к примеру, так:

Река времен в своем стремленьи Уносит все дела людей И топит в пропасти забвенья Народы, царства и царей. А если что и остается Чрез звуки лиры и трубы, То вечности жерлом пожрется И общей не уйдет судьбы.

Блажен, кто до скончанья срока Отважился плыть поперек, – Главы не гнул под бурей рока, А душу Вечности обрек.

…Уже после публикации этой реконструкции я наткнулся на такие строки державинского современника:

…Люби ты ближнего , чти бога , Бог создал землю , небеса .

А. П. Сумароков. Ода государю цесаревичу Павлу Петровичу в день его тезоименитства июня 29 числа 1771 года.

Чти Бога – парафраз пятой заповеди Закона Божия: Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет, и да долголетен будеши на земли.

Вот и в пушкинском «Альбоме Онегина» читаем:

В Коране мыслей много здравых, Вот, например: пред каждым сном Молись, беги путей лукавых, Чти бога и не спорь с глупцом.