Андрей Исаев: Мы хотим добиться запрета заемного труда

Председателем Комитета Государственной думы РФ по труду и социальной политике Андреем Исаевым и депутатом Михаилом Тарасенко в Госдуму был внесен законопроект «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Центральная идея этого проекта — усилить защищенность работников, предложив меры, препятствующие уклонению работодателей от заключения трудовых договоров и запрещающие механизм «заемного труда» — аутстаффинга.

О негативных последствиях заемного труда для России, идее законопроекта и отношениях российских работников и работодателей журналу «Однако» рассказал председатель Комитета Государственной думы РФ по труду и социальной политике Андрей Исаев.

«ВСЕ АРГУМЕНТЫ В ОПРАВДАНИЕ АУТСТАФФИНГА — ВЫДУМКИ» — С чем связано распространение заемного труда в России? Как он регулируется нашим законодательством? — К сожалению, в законодательстве сегодня этот вопрос не решен. Ситуация такова, что заемный труд крупным бедствием в России пока не стал, но, как показывает опыт других стран, эта схема может распространяться очень быстро.

Объясню, как она работает. Например, металлургический комбинат теперь не набирает напрямую на работу металлургов. Вместо этого людей формально набирают на работу в частное агентство занятости. В итоге люди числятся в этом агентстве, а работают фактически на металлургическом комбинате. В трудовой книжке у них запись не «металлург», а «сотрудник агентства занятости». Если бы они были официальными сотрудниками металлургического завода, за них платились бы довольно высокие отчисления на страхование от несчастных случаев на производстве и профзаболеваний. Такие заболевания наступают почти у каждого третьего металлурга, и они получают так называемые регрессные выплаты в связи с тем, что утратили здоровье на этом производстве. У кадрового агентства тоже есть такие отчисления, но у офисных работников, которыми являются его сотрудники, они в 16 раз меньше.

Металлурги имеют право досрочного выхода на пенсию. Если комбинат хочет уволить работника, то он должен за два месяца предупредить его и потом еще два месяца выплачивать зарплату. В схеме заемного труда работнику просто говорят «До свидания». Кроме того, можно как угодно понижать заработную плату — не нравится, увольняйтесь. По закону комбинат должен обеспечить своим работникам спецодежду, соблюдение техники безопасности. Здесь он ничего не обязан.

Работодатель при такой схеме вообще не несет никакой ответственности перед работником, по сути, получает просто говорящее орудие производства. Он даже не удосуживается иметь отношений с этими орудиями, а только с их поставщиком.

— Юридически все эти люди «отданы» по договору лизинга? Но ведь «аренда людей» законом не предусмотрена? — Это так и есть. И главное — работники для гарантий своих прав могут заключать с работодателем коллективный договор. А в данном случае нет никакого договора. Никто ничего не может проверить, потребовать. При ряде ситуаций работодатель обязан согласовывать свои решения с профсоюзом или учитывать его мнение — например, перевод работника из одной смены в другую, график отпусков и т. п. Здесь же никакого учета мнений нет. Людей ставят перед фактом — работайте так, и все.

Применение аутстаффинга у нас начинает сейчас опробоваться. Один из недавних примеров — найм по такой схеме работниц кондитерского концерна «Бабаевский». (Людей «нанимало» агентство заемного труда «Петролайн». Женщин, приехавших из депрессивных регионов и потративших все свои сбережения на дорогу и сбор необходимых для трудоустройства документов, принуждали работать по 12 часов 6 дней в неделю, предоставленное им общежитие оказалось аварийным зданием, им не выплатили обещанных денег. Для защиты они обратились в Комитет Госдумы по труду и социальной политике и IUF. — Прим. ред.). Эта схема будет крайне удобна также на стройках и вообще во всех случаях, где используется труд гастарбайтеров, людей из других регионов.

— Работодатели из кондитерской отрасли действительно активно поддерживают схему аутстаффинга. Они утверждают, что без такой схемы найма персонала не обойтись в связи с сезонностью производства их продукции — например, производство мороженого нужно увеличивать летом, а шоколада — зимой. — В российском законодательстве есть понятие сезонная работа. Например, старатели моют золото летом, а не зимой. Есть понятие работы вахтовым методом, когда летом люди работают, а в зимний период они находятся в отпуске, но без содержания. В колхозе комбайнеры тоже зимой не нужны. Но это же не повод их уволить, а потом каждый раз снова набирать. В таких ситуациях зарплата человека либо «распределяется» на весь год, либо определенный период он находится в неоплачиваемом отпуске.

— А если работодателю нужен только временный работник? — Существует срочный трудовой договор, он может быть на месяц, на неделю, на полгода.

— Кроме того, ведь есть традиционная схема аутсорсинга — договорных отношений между предприятиями, когда определенная функция «выводится» внешнему исполнителю. — Конечно. Поэтому совершенно понятно, когда предприятие говорит, что вот, скажем, бухгалтер в штате не нужен, и поэтому мы воспользуемся услугами некого внешнего исполнителя — компании или частного предпринимателя. Есть аутсорсинг, предоставление услуг одной компанией другой компании. Но аутсорсинг и сдача в аренду людей — это разные вещи. Никто не выступает за запрет аутсорсинга, сезонного найма, срочных трудовых договоров. Мы не сумасшедшие. Более того, действительно бывают случаи, когда между работодателем и работником может быть посредник. Например, стройотряды — тут для людей не колхоз или завод выступает работодателем, а руководство стройотряда.

Но мы, когда говорим о заемном труде и его запрете, имеем в виду только те случаи, где между работодателем и работником встраивается посредник, у которого есть единственная цель — так называемая оптимизация затрат. Что это значит?

Есть норматив социальных отчислений, есть гарантии в трудовом законодательстве. Оптимизировать их — это обходить требования закона. За чей счет происходит эта оптимизация? За счет работника. Ему не формируют нормальный пенсионный фонд, он теряет право на больничный лист, право на досрочный выход на пенсию, на лечение от профзаболеваний. Для работника ничего хорошего в этом нет. Поэтому мы и хотим добиться запрета заемного труда.

— Бизнес-сообщество сейчас очень встревожено вашей инициативой и активно выступает против. — Почему бизнес-сообщество так возражает? Потому что за запрет заемного труда выступают профсоюзы всего мира, однако добились они лишь того, что в ряде европейских стран аутстаффинг ограничен в применении. И если Россия примет такое решение, то повсюду в других странах тоже начнут активно добиваться такого запрета, основываясь на нашем примере. И поэтому международный бизнес сопротивляется как может.

— Надо сказать, что представители бизнеса, по их словам, разделяют вашу озабоченность криминальным заемным трудом, положением гастарбайтеров и т. д. Однако утверждают, что под схему заемного труда попадает и наоборот, одна из наиболее «элитарных» и высокооплачиваемых категорий работников — экспаты, граждане западных стран, работающие в России. Эти люди, «числятся» у своего западного работодателя, но по факту работают у нас. — В ТК есть такое понятие как командировка. Эти люди — прикомандированные. Их работодатель заключил договор на оказание услуг с российской компанией и отправил своего сотрудника в командировку. Так должно быть. Но тогда и зарплату, и командировочные должна платить западная компания. При нынешней же схеме заемного труда де-факто работнику платит российская компания, что, безусловно, выгоднее иностранному работодателю. Также юридически существует работа по совместительству, позволяющая совместить работу у двух работодателей.

— То есть вы полагаете, что аргументы о необходимости заемного труда, которые приводит российский бизнес, несостоятельны? — Все, что ими говорится, — выдумки, цель которых — максимально расширить сферу заемного труда. Так они получают сразу несколько выигрышей. Первый — это снижение издержек за счет работника. Второй — полный уход от всех процедур, связанных с приемом на работу и увольнением работника. Это называется «гибкий рынок труда», а по факту это игра на нервах у работника. Третий — ликвидация профсоюзов как таковых и полная зависимость работника от хозяина.

— Они утверждают, что схема с долгосрочными трудовыми отношениями, четкой численностью работников нынешним бизнес-реалиям не соответствует. Что бизнес сам не знает, сколько точно людей будет нужно на предприятиях, что в современных условиях нужна гибкость и мобильность рынка трудовых ресурсов. — Если бы мы действовали по их логике, то с началом кризиса в России мы бы получили 50-процентную безработицу. Только за счет жестких запретов правительства на увольнения мы избежали всплесков безработицы, массовых волнений, социальных катаклизмов.

Вообще у бизнеса интересная позиция: сдувайте с нас пылинки, потому что мы бизнес. Да, они создают людям рабочие места. Но мы хотим, чтобы они создавали хорошие рабочие места и возможность работать постоянно. Если они не хотят этого делать, так давайте мы пригласим тех, кто хочет. Если они не способны сделать свой бизнес эффективным при таких условиях, давайте позовем тех, кто сможет. Бизнесмены, в конце концов, не инвалиды, не ветераны, не дети. Почему мы должны все время идти им навстречу?

— Есть еще один аргумент — что заемный труд позволяет нанять на работу людей, которые в любом случае постоянного найма бы не нашли. То есть или так, или никак. Этих людей на год никто не берет, а так агентство периодически им «подбрасывает» работу, позволяя выжить. Кроме того, бывает необходимость найма людей на один проект — например, студентов на промо-акции. — Сегодня работник может встать на учет — как в государственную службу занятости, так и в частное кадровое агентство. Оно тоже ему будет искать работу. Задача агентства — помочь работнику найти работодателя, но не становиться работодателем самому. Для одноразовых проектов, акций, работы со студентами — то же агентство должно заниматься только подбором кадров. Например, агентство находит студентов для временной работы в компании, которая обращается туда с соответствующей просьбой, а дальше уже компания сама с ними заключает трудовой договор. Либо, если кто-то из этих студентов принимается в штат компании, то агентство не «продает» их в аренду, а заключает с компанией договор аутсорсинга, как один хозяйствующий субъект с другим.

ПУТЬ К СОЦИАЛЬНЫМ ПОТРЯСЕНИЯМ — Какие еще проблемы российского рынка труда, помимо схем заемного труда, вы видите сегодня? — Есть еще одна проблема, которая выглядит даже более актуальной — это перевод сотрудников с трудовых договоров на гражданско-правовые. Что это значит? Предположим, я бизнесмен и у меня есть автомобиль. Я могу взять водителя в штат своей организации. А могу заключить с ним договор оказания услуг. Он становится индивидуальным предпринимателем. И я не плачу за него отчисления в Фонд социального страхования, я не должен его предупреждать за два месяца об увольнении — просто расторгаю договор в случае необходимости, он не в профсоюзе, не может вести со мной коллективные переговоры.

По нашим данным, за прошлый год пять миллионов работников было переведено на такую схему. Причем сейчас мы с индивидуальных предпринимателей берем взносы в Пенсионный фонд. Государство предложило с этих «частников» брать взносы еще и в фонды соцстрахования. Но выяснилось, что сложно определить, кто обычный ИЧП, работающий сам на себя, а кто «замаскированный» наемный работник. Первых мы не можем заставить платить никакие отчисления. Мы объяснили правительству, что это неприемлемая мера.

Но если суд определит, что фактически под такими договорными скрывались трудовые отношения, то суд вправе признать подобный гражданско-правовой договор трудовым с момента заключения и к тому же бессрочным. Однако пока таким правом подать на работодателя в суд воспользовались лишь единицы. И мы предложили дать права переквалификации договора Рострудинспекции.

— Это сложная ситуация, очевидно, что возникает поле для злоупотреблений у всех участвующих сторон. — Это так, но окончательно все будет решать суд. Если мы такого права в принципе не дадим, то увидим массовый перевод работников на такие договора. Например, я знаю уже примеры в индустрии СМИ, когда в редакции остается в штате лишь руководство, а всех остальных превращают в «договорников».

— Фактически, что в России, что во всем мире мы наблюдаем процесс, когда многие представители бизнеса стараются сбросить с себя окончательно все социальные обязательства? — Это попытка перечеркнуть и отбросить назад все, что было достигнуто рабочим движением в течение XIX и XX веков. Когда такие люди, как Михаил Прохоров, понимают, что в рамках нынешнего трудового законодательства их идеи вроде 60-часовой рабочей недели не получится воплотить, они вообще хотят избавиться от отношений с работником, труд которого регулирует это законодательство. По ТК 60-часовую рабочую неделю установить нельзя. А если агентство занятости отправило человека на предприятие, и он «арендованный» персонал, то там ему могут установить любые нормативы работы. И ни пожаловаться на это предприятие, ни требовать оштрафовать его он не сможет — он там формально вообще не работает.

— Почему работники не подают в суд? — В суд пойти нельзя, потому что этот вопрос до конца законом не урегулирован. В нашем примере никто не может заставить металлургический комбинат оформить вас его работником. Все претензии к агентству занятости, которое можно вообще ликвидировать, чтобы никаких проблем не решать ни с кем. Если я крупное предприятие, я вообще могу раз в год открывать новое такое агентство-посредника и закрывать потом, тогда даже на него подать в суд будет нельзя.

— В какой стадии сейчас находится ваш законопроект? — Проект внесен в Госдуму, мы его обсуждали на совещании координаторов Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. Представители правительства и работодателей заверили нас, что они не будут возражать против него. Пока это пустые слова — правительство уже два месяца не может подготовить отзыв на законопроект. После писем Американской торговой палаты активно бороться против закона стало Минэкономразвития. По имеющимся у нас сведениям, в готовящемся отзыве правительства говорится, что закон хороший, но надо все в нем переписать, запрет заемного труда убрать, ввести понятие дистанционного труда. С последним мы можем согласиться и ввести понятие дистанционного труда вместо надомного, так как понятие надомного труда у нас устаревшее, в советское время эти главы трудового законодательства писались под бабушек-надомниц. Но это никак не связано с проблемой заемного труда и тем, что он должен быть запрещен. В этом нас поддерживают профсоюзы, включая и ряд международных профсоюзных организаций.

— В выступлениях представителей бизнеса можно услышать слова о том, что они готовы к компромиссу и от законодателей хотели бы получить закон, регулирующий заемный труд. — Мы за компромиссы. Но предлагаем принять закон в первом чтении, потом создать рабочую группу, вносить поправки. Мы готовы проработать закон, чтобы оговорить там особые случаи и схемы, командирование специалистов, чтобы под запрет не попали нормальные формы труда. Но пока у этого лобби одна цель — затянуть принятие закона, а там уже выборы в Госдуму, будет меняться состав депутатов, состав комитетов. Но мы хотим принять закон в первом чтении на весенней сессии, а осенью уже — во втором и третьем. И тогда прогрессивная трудовая общественность всего мира будет нас ставить в пример.

А в дальнейших наших планах — уже и закон о частных агентствах занятости. Хочу отметить, что 181-я конвенция МОТ о частных агентствах занятости от 1997 года, признающая заемный труд, на которую ссылаются его защитники, запрещает брать плату с работника за трудоустройство. А у нас 90% кадровых агентств берут такую плату и с работника, и с работодателя. Отдавать первую зарплату в агентство — а это типичный случай — прямое нарушение этой конвенции. И вообще эта конвенция ратифицирована только 23-мя государствами, и среди них нет ни США, ни Великобритании, ни Германии, ни Франции. США, например, вообще из 208 конвенций МОТ ратифицировали только 14, и 181-й среди них нет.

— Не кажется ли вам, что заемный труд — это просто одна из деталей более серьезного тренда растущего мирового неравенства, когда во всем мире, условно говоря, людей поделят на «хозяев» и бесправную рабсилу, у которой нет выбора — или работай на таких условиях, или не сможешь выжить вообще? — Если бизнес предполагает так работать, то он должен понимать — такой посыл ведет к социальной напряженности, которая чревата революцией. Если человек нормально живет, то у него есть гарантии стабильного завтрашнего дня, он не склонен принимать участие в каких-либо протестных действиях. Но если вы отбираете у него это состояние, то он будет бороться, чтобы его вернуть, в том числе бороться и нелегитимно. И бизнес, который так рассуждает, — это бизнес, который свое будущее с нашей страной не связывает. Они хотят безо всяких правил выжать отсюда все, а потом уехать сами и увезти своих детей туда, где будут соблюдать уже абсолютно все правила. Если вы собираетесь жить в этой стране, чтобы ваши дети и внуки гуляли здесь по улицам, то надо думать о том, какая среда будет вокруг. Даже наши дореволюционные фабриканты, которых трудно назвать очень гуманными, строили школы, больницы, музеи. Не потому, что некуда было девать деньги. А чтоб создать среду, которая была бы позитивной и для их работников тоже.

Что касается людей в бизнесе, которые открыто заявляют, что готовы поставить людей на грань выживания ради своих интересов, — им понадобится очень хорошая охрана и полиция. И еще они должны понимать, что чем больше распространяется такая схема, тем больше будет сворачиваться реальная демократия. Они отбирают права у работника, а кто-то более сильный отберет права у них. И вовсе не факт, что им удастся сохранить свои бизнесы. В любом случае, признать гуманными и нормальными такие подходы к труду нельзя, и мы будем против них бороться.