2.1 ТРЕБОВАНИЯ, ПРЕДЪЯВЛЯЕМЫЕ К ТЕРМИНАМ, ФУНКЦИОНИРУЮЩИМ В ЮРИДИЧЕСКИХ ТЕКСТАХ

Первое требование гласит, что один и тот же термин в том или ином нормативно-правовом акте должен употребляться однозначно. Это требование предполагает, однозначность термина только в одном нормативном акте, даже не в одной отрасли права. Однако это «незаконченное» требование, которое достаточно последовательно соблюдается законодателем, порождает один из недостатков юридической терминологии, а именно, двойное или более обозначения одного и того же понятия. Например, государство – в конституционном праве обозначает «совокупность официальных органов власти (правительство, парламент, суды и пр.), действующих в масштабе страны или субъекта федерации, либо пользующихся законодательной автономией территориального сообщества, в международном – просто «участник международных отношений», в теории права – «способ организации общества». Грант – в гражданском праве – это и «благотворительное пожертвование, имеющее целевой характер», и «целевое финансирование отдельных общественно – полезных программ, общественных объединений по их заявкам», и «бюджетные ассигнования», и «налоговые освобождения»; в налоговом праве есть четкое определение гранта как «целевых средств, предоставляемые безвозмездно иностранными благотворительными организациями предприятиям, организациям и физическим лицам в денежной или натуральной форме на проведение научных или других исследований, опытно-конструкторских работ, обучение, лечение и другие цели с последующим отчетом об их использовании».

Второе требование состоит в том, что термины должны быть общепризнанными, т.е. общеупотребительными, а не быть изобретены разработчиками правовых предписаний. Это требование не всегда выполняется, так как понятия, используемые в общеупотребительном языке и являющиеся частью наивного сознания, очень часто не совпадают с понятиями, употребляющимися в качестве юридических терминов, и поэтому «ложно» ориентируют читателя нормативного акта, предполагающего, что он точно понимает общеупотребительные слова, являющиеся юридическими терминами. Например, слова работник и благотворитель как элементы лексической системы языка гораздо шире, чем эти же слова, выступающие в качестве юридических терминов, и наоборот, слово беженец в общеупотребительном языке имеет более узкое значение, чем юридический термин беженец.

В некоторых случаях, учитывая различную интерпретацию общеупотребительных слов омонимичных терминам, было бы правильнее использовать новое слово, вероятно, заимствование, чем пользоваться словами общеупотребительного языка, которые могут быть неверно, неточно интерпретированы читателем.

Третье требование определяет, что термины должны обладать устойчивым характером, т.е. сохраняют свой особый смысл в каждом новом правовом акте.

Четвертое требование связано с точностью выбора понятийных и стилистических синонимов терминов, когда из всех возможных лексических вариантов выбирается один, который на основе своей адекватности соответствующему значению становится постоянным средством выражения. Так, слово воровство понимается лингвистами как «хищение чьей-либо собственности, кража». В уголовном же праве различаются понятия кража, хищение, для обозначения которых в законе имеются соответствующие термины кража, хищение, похищение.

Терминами являются понятийные синонимы исполнитель, организатор, пособник, подстрекатель, отражающие точность языка закона.

С требованием точности наименования преступления связано использование разговорных элементов в функции терминов: оговор, приискание, попрошайничество, промотание. Так, термин промотание, который обозначает воинское преступление, наиболее точно, в сравнении с терминами кража, хищение, недостача, определяет данное преступление – «нерасчетливое израсходование, неразумная, пустая растрата чего-либо». Как видно, слова существуют как термины только в пределах одной терминосистемы.

Несоблюдение установленных самим законодателем требований к юридической терминологии, в частности, порождает невозможность четкой и правильной интерпретации текста закона.

Кроме уже указанных выше требований, соблюдение которых способствует правильному пониманию юридических текстов, существуют и другие особенности юридической терминологии, затрудняющие процесс понимания юридического текста рядовым носителем языка. Например, такие: в определении не должно быть замкнутого круга, т.е. значение одного термина не должно определяться с помощью другого, который сам определяется через первый. Однако в некоторых случаях законодатель все же определяет некоторые термины через однокоренные слова и обобщенные понятия, так, например, термин гражданин определяется через термин гражданство, что принципиально затрудняет многие правоотношения, ибо гражданин, лицо без гражданства и иностранный гражданин имеют в различных случаях различные права и обязанности, так, например, для не-граждан ограничено избирательное право, право вступать в политические общественные объединения и т.п.

Таким образом, при создании нормативного акта законодатель часто не учитывает, что основные признаки термина – четкая сфера его применения и точное соотношение слова и отображаемого им объекта действительности.

Термин всегда однозначен, его значение не должно зависеть от контекста. Без смысловой однозначности термин не может выполнять функцию обозначения специального понятия. Юриспруденция, может быть, даже более чем любая другая наука оперирует правовыми понятиями, которые в идеале должны быть ясны рядовым гражданам – носителям языка. Нет сомнения, что рядовой житель России достаточно смутно понимает такие юридические термины, как юридическое лицо, оперативное управление, хозяйственное ведение, а толкование, данное им законодателем вряд ли проясняет ситуацию. Например, юридическое лицо толкуется как «организация, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество и отвечает по своим обязательствам этим имуществом, может от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде».

Не все термины вбирают в себя все характерные и необходимые для четких определений признаки, например, для различных объединений граждан это признаки, связанные с характером членства, сферой деятельности и видами деятельности.

Тесная связь юридических понятий и соответствующих им терминов проявляется в том, что упорядочение правовой терминологии невозможно без достаточно глубокой научной разработки юридических понятий, их логического анализа и точного определения. Если юридические понятия определены недостаточно ясно, о точной, совершенной терминологии не может быть и речи.

Юридический термин бывает и многозначным, хотя одним из требований к термину является именно его однозначность, ведь законодатель должен дать юридическому термину одно-единственное определение, включая в него все существенные с его точки зрения признаки, т.е. такие, которые носят регулирующий характер, имеют правовое значение. Наличие у термина нескольких различных законодательных дефиниций ведет к нечеткости, расплывчатости правового регулирования, порождает недоразумения и ошибки, как правило, со стороны тех, на кого распространяется действие законодательного акта. Однако определение правового понятия в законе очень важно и с нормативной стороны. Орган или лицо, применяющие или исполняющие правовое предписание, не могут трактовать данное законодателем понятие иначе, чем это сформулировано в нормативном акте. Нормативные дефиниции – нормы особого рода, органически включаемые в механизм правового регулирования, определяющие его общие основы, организационные предпосылки.

Различается многозначность особенно ярко в тех случаях, когда для рядового носителя языка, казалось бы, многозначность очевидна. Примеры нечеткого различения многозначности можно условно разделить на две группы: примеры «сознательного введения в заблуждение читателя» и примеры «бескорыстной небрежности».

К первой группе примеров можно отнести те, которые так или иначе связаны с семантическим полями государство и власть.

Например, в статьях Энциклопедического юридического словаря, толкующих названия различных должностей (мэр, глава правительства, президент т.п.), особое внимание уделяется не должности, а лицу, которое, занимая соответствующую должность (пост) характеризуется определенным набором функций и порядком занятия соответствующей должности (поста); здесь наблюдается регулярная двузначность «должность» и «лицо, занимающее эту должность».

Ко второй группе относятся примеры, связанные с неразличением таких понятий как документ – «правовое отношение», документ – «материальный объект». В названиях документов, например, встретились такие слова и словосочетания, у которых значение «документ» выступает наряду с иными. Это слово договор и словосочетание акт дипломатический, трактуемые и как документы, имеющие письменную форму, и как соответственные действия, однако у множества слов и словосочетаний, являющихся юридическими терминами, многозначность, присутствующая в их общеупотребительном значении, отсутствует, что отчетливо видно у таких слов как кодекс, конституция, устав, в которых ни юридические, ни толковые словари не выделяют значения «документ», что абсолютно очевидно для рядового носителя языка. Так же не отражается ни толковыми словарями, ни юридическими источниками аналогичная двузначность слова кодекс, трактуемого в праве однозначно как «систематизированный законодательный акт, в котором содержатся нормы какой-либо отрасли права». Эти же соображения относятся и к терминам, обозначающим одновременно «процесс» и «результат процесса», например, ликвидация, реорганизация и т.п.

Такое неразличение многозначности затрудняет правильную интерпретацию юридического текста носителем языка.

Одним из требований к термину является его стилистическая нейтральность, отсутствие экспрессии и коннотативных значений.

Правила синтаксиса специального текста не должны приводить к изменению значения входящих в него элементов. Или все такие изменения должны быть эксплицированы в строгой форме. Поскольку юридические тексты, включая и юридическую терминологию, представляют собою тексты современного русского языка, они в той или иной степени отражают те закономерности, которые характерны для функционирования русских слов в тексте. Это обстоятельство не способствует тому, чтобы специальные юридические тексты выполняли свою номинативную функцию, одинаково оцениваемую как автором, так и читателем.

Русская юридическая терминология почти полностью опирается на общеупотребительные слова, что считается допустимым. Однако специальных юридических терминов в законодательстве не так много. Применяются они для обозначения особых понятий и только в юриспруденции. Как правило, специальный юридический термин создается законодателем, когда в общелитературном языке нет подходящего слова для обозначения соответствующего понятия. Существует достаточно много расхождений в дифференциальных признаках, составляющих значение слов – омонимов, что затрудняет точное понимание термина носителем языка. Этому есть множество примеров: соотношение между словами беженец, безработный, доброволец, таможня, банк и др. как общеупотребительными единицами и как юридическими терминами. Слова беженец и безработный как единицы общеупотребительного языка толкуются шире, чем эти же буквенные и звуковые комплексы, являющиеся юридическими терминами, а значение общеупотребительных слов банк и таможня – это лишь некоторые значения соответствующих терминов.

Однако есть и те моменты, в которых юридические термины являются гораздо более совершенными, нежели филологические толкования соответствующих общеупотребительных слов и наивные представления о соответствующих понятиях. Например, понятия пожертвование, инвалид, доброволец, работник в юриспруденции истолкованы гораздо более четко и системно, чем в толковых словарях русского языка

Представляется важным отметить и некоторые особенности юридического времени, проявляющиеся в терминах и не присущие толкованиям общеупотребительных слов. Например, термины беженец и потребитель шире общеупотребительных слов беженец и потребитель именно фактором времени, поскольку для юриспруденции исчисление сроков крайне важно особенно при разрешении спорных вопросов, вытекающих из договорных правоотношений.