◄▬ Школа №68 имени 56-армии г.Ростова-на-Дону ▬►

Уважаемые выпускники школ Приглашаем вас поступать в Новочеркасский Колледж Промышленных Технологий и Управления, на специальность 36.02.01. "ВЕТЕРИНАРИЯ" у нас есть очная (дневная) и очно- заочная (вечерняя) система обучения, а также другие перспективные специальности.Показать полностью. Обучение осуществляется на бюджетной основе, прием документов проводится ежедневно пн-пт с 8:30 до 16:00; сб с 8:30 до 12:00, выходной- воскресенье. (ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ЭЛЕКТРОННОЙ ЗАПИСИ- НА САЙТЕ КОЛЛЕДЖА) Наш адрес: 346400, Россия, Ростовская обл., г. Новочеркасск, ул. Александровская, 109 Телефон приёмной комиссии: 8 (8635) 22-40-49 E-mail: priem@nkptiu.ru. Документы, необходимые для поступления: 1. Аттестат 2. Фото 3х4 – 6 шт 3. Справка медицинская форма № 697 4. Флюорография (не раньше 01.06.2019 г.) 5. Сертификат с прививками 6. Копия паспорта 7. Копия свидетельства о рождении 8. Копия СНИЛС 9. Копия ИНН 10. Копия медицинского полиса 11. Копия военного билета или приписного свидетельства 12. Копия паспорта и СНИЛС родителей или законных представителей 13. Согласие родителей (законных представителей) на обработку персональных данных. 14. Согласие абитуриента на обработку персональных данных.

Для иногородних студентов предоставляется общежитие. Студенты, обучающиеся по очной форме обучения в колледже по программам среднего общего образования, имеют право на отсрочку от призыва в армию в период освоения образовательных программ.

1 июня мы готовим для вас очень необычное мероприятие под названием «Атмосфера успеха».

Твоя «Атмосфера успеха» - это: Показать полностью. 10 мастер-классов на выбор; лучшие практики, эксперты и преподаватели; возможность выбрать удобное время (для записи доступно 3 потока: 10.00, 12.00, 14.00); длительность каждого мастер-класса – 30 минут.

В ходе мероприятия вы сможете посетить 3 из 10 представленных мастер-классов. В связи с ограничительными мерами количество мест ограничено.

С собой берем маску, скрин входного билета с индивидуальным номером (получите после подтверждения регистрации) и хорошее настроение.

Регистрация на мероприятие проходит на сайте ГБУ ДО РО «Ступени успеха» stupeni-uspeha.ru в личном кабинете (личный кабинет создается после заполнения всех полей учетной записи).

При регистрации на мероприятие вход на сайт осуществляется через браузер компьютера. Далее необходимо дождаться подтверждения и приглашения на адрес электронной почты, указанный при регистрации!

Прием заявок открыт до 27 мая. Возрастные ограничения: 6-11 класс.

Обращаем ваше внимание на то, что каждый мастер-класс имеет свою вместимость, что связано как со спецификой проведения, так и с ограничительными мерами. Запись на конкретный мастер-класс будет происходить на месте.

Региональный центр «Ступени успеха» вправе остановить прием заявок при большом количестве желающих.

Адрес проведения: Тургеневская, 48а/14, Ростов-на-Дону.

«Путь к себе» –тренинг по развитию навыков самопрезентации и уверенного поведения, в ходе которого вы сможете познакомиться с технологиями успешной самопрезентации. Мастерская состоит из лекции и интерактивных упражнений, позволяющих прокачать навыки self-promotion.

«Островок искусства. Создание художественной композиции». Вы погрузитесь в мир искусства, поработаете с композицией, поэкспериментируете с цветом, станете творцами, создателями, новаторами.

«К основам жизни». Знакомство с удивительным миром клетки с использованием технологии ЗD-визуализации. Вы сможете познакомиться с органоидами клетки, практически прикоснувшись к ним.

«Пост в Instagram. От «А» до идеала». На мастер-классе разберем 10 простых шагов, которые разделяют нас и идеальный текст, научимся управлять мыслями и не бояться экспериментировать.

«Право знать» – мастер-класс по правовой грамотности, где вы познакомитесь с правами человека, узнаете, каким бывает право, как в нем ориентироваться и как использовать во благо. Работа с кейсами на основе реальных ситуаций позволит вам научиться решать жизненные проблемы, связанными с правом, в школе, дома и на улице.

«Понять нельзя простить» – интерактивная лекция, в ходе которой участники обсудят самые яркие и смелые перформансы последних 70 лет, узнают для чего художникам нужно выходить из зоны комфорта, и как при этом оставаться в поле искусства, эстетической культуры и здравого смысла. В конце общения вы станете частью небольшого перформанса и ответите на вопрос: «Где же ставить запятую, когда речь идёт о провокационном современном искусстве?»

«Театр занимательной науки» – мастер-класс, на котором вы поучаствуете в научно-познавательных представлениях, сможете провести самостоятельные исследования, посвященные актуальным проблемам развития современного естествознания и мира высоких технологий (нано-, биотехнологий).

«3D моделирование и прототипирование» – мастерская, на которой участники познакомятся с 3D-принтерами и готовыми моделями, программами для моделирования, которые помогут создать свою модель, а также узнают, в каких областях высоких технологий используется 3D-моделирование и печать.

«Историческая реконструкция средневекового боя». На площадке вы погрузитесь в эпоху Средневековья, узнаете, как происходит реконструкция исторического боя, как к нему готовится рыцарь, увидите фрагмент боя и прикоснетесь к доспехам рыцаря.

«Шахматы: поиграй с чемпионом». Те, кто не умеет – научатся, кто уже играет – сможет сразиться с чемпионами Ростовской области. Игра состоится по всем правилам профессиональных турниров.

Отдельно для вас будет работать зона диагностики профессионального самоопределения, где вы сможете пройти экспресс-тестирование профессиональной направленности.

Автобиография Сергея Есенина.

Я — сын крестьянина. Родился в 1895 году 21 сентября в Рязанской губернии, Рязанского уезда, Кузьминской волости. С двух лет, по бедности отца и многочисленности семейства, был отдан на воспитание довольно зажиточному деду по матери, у которого было трое взрослых неженатых сыновей, с которыми протекло почти все мое детство.Показать полностью.

Первые мои воспоминания относятся к тому времени, когда мне было три-четыре года. Помню лес, большая канавистая дорога. Бабушка идет в Радовецкий монастырь, который от нас верстах в сорока. Я, ухватившись за ее палку, еле волочу от усталости ноги.Дядья мои были ребята озорные и отчаянные. Трех с половиной лет они посадили меня на лошадь без седла и сразу пустили в галоп. Я помню, что очумел и очень крепко держался за холку.

Потом меня учили плавать. Один дядя брал меня в лодку, отъезжал от берега, снимал с меня одежду и, как щенка, бросал в воду. Я неумело и испуганно плескал руками, и, пока не захлебывался, он все кричал: «Эх, стерва! Ну куда ты годишься?» «Стерва» у него было слово ласкательное.

Очень хорошо я был выучен лазить по деревьям. Из мальчишек со мной никто не мог тягаться. Многим, кому грачи в полдень после пахоты мешали спать, я снимал гнезда с берез, по гривеннику за штуку. Один раз сорвался, но очень удачно, оцарапав только лицо и живот да разбив кувшин молока, который нес на косьбу деду.

Рос озорным и непослушным. Среди мальчишек я всегда был коноводом и большим драчуном и ходил всегда в царапинах. За озорство меня ругала только одна бабка, а дедушка иногда сам подзадоривал на кулачную и часто говорил бабке: «Ты у меня, дура, его не трожь. Он так будет крепче».

Уличная моя жизнь была непохожа на домашнюю. Нередко я убегал на несколько дней в луга и питался вместе с пастухами рыбой, которую мы ловили в маленьких озерах, сначала замутив воду руками, или выводками утят. После, когда я возвращался, мне частенько влетало.

По субботам меня мыли, стригли ногти и гарным маслом гофрили голову, потому что ни один гребень не брал кудрявых волос. Но и масло мало помогало. Всегда я орал благим матом и даже теперь какое-то неприятное чувство имею к субботе.

Стихи начал слагать рано. Толчки давала бабка. Нянька, которая ухаживала за мной, рассказывала мне сказки, все те сказки, которые слушают и знают все крестьянские дети. Некоторые сказки с плохими концами мне не нравились, и я их переделывал на свой лад. Дедушка пел мне песни старые, такие тягучие, заунывные. Стихи начал писать, подражая частушкам.

В церковь ходить не любил. Дома это знали и, чтоб проверить меня, давали четыре копейки на просфору, которую я должен был вносить в алтарь священнику на ритуал вынимания частей. Священник делал на просфоре три надреза и брал за это две копейки. Потом я научился делать эту процедуру сам перочинным ножом, а две копейки клал в карман и шел играть к мальчишкам в бабки. Один раз дед догадался. Был скандал. Я убежал в другое село к тетке и не показывался до той поры, пока не простили.

В семье у нас был припадочный дядя, кроме бабки, деда и моей няньки. Он меня очень любил, и мы часто ездили с ним поить лошадей. Ночью луна при тихой погоде стоит стоймя в воде. Когда лошади пили, мне казалось, что они вот-вот выпьют луну, и я радовался, когда она вместе с кругами отплывала от их ртов.

Бабка была религиозная, таскала меня по монастырям. Когда я подрос, из меня очень захотели сделать сельского учителя и потому отдали в закрытую церковно-учительскую школу, окончив которую, шестнадцати лет, я должен был поступить в Московский учительский институт. К счастью, этого не случилось. Учительствовать не пришлось.

Период учебы не оставил на мне никаких следов, кроме крепкого знания церковнославянского языка. Это все, что я вынес. Остальным занимался сам под руководством некоего Клеменова. Он познакомил меня с новой литературой и объяснил, почему нужно кое в чем бояться классиков. Из поэтов мне больше всего нравился Лермонтов и Кольцов. Позднее я перешел к Пушкину.

Восемнадцати лет я был удивлен, разослав свои стихи по журналам, тем, что их не печатают, и неожиданно грянул в Петербург. Там меня приняли весьма радушно. Первый, кого я увидел, был Блок. Когда я смотрел на Блока, с меня капал пот, потому что в первый раз видел живого поэта. Стихи мои произвели большое впечатление. Все лучшие журналы того времени стали печатать меня. Все в один голос говорили, что я талант.

В 1916 году был призван на военную службу. По просьбе полковника Ломана, адъютанта императрицы, однажды читал ей стихи. После прочтения моих стихов императрица сказала, что стихи мои красивые, но очень грустные. Я ответил ей, что такова вся Россия. Ссылался на бедность, климат и прочее.

Революция застала меня на фронте в одном из дисциплинарных батальонов. Я самовольно покинул армию Керенского и, проживая дезертиром, работал с эсерами не как партийный, а как поэт. При расколе партии пошел с левой группой и в октябре был в их боевой дружине. Вместе с советской властью покинул Петроград.

В годы революции был всецело на стороне Октября, но принимал все по-своему, с крестьянским уклоном. В РКП я никогда не состоял, потому что чувствую себя гораздо левее.

За годы войны и революции судьба меня толкала из стороны в сторону. Россию я исколесил вдоль и поперек. Объездил всю Европу и Северную Америку. Доволен больше всего тем, что вернулся в Советскую Россию.

Мне нравится цивилизация. Но я очень не люблю Америки. Америка это тот смрад, где пропадает не только искусство, но и вообще лучшие порывы человечества. Если сегодня держат курс на Америку, то я готов тогда предпочесть наше серое небо и наш пейзаж: изба, немного вросла в землю, прясло, из прясла торчит огромная жердь, вдалеке машет хвостом на ветру тощая лошаденка. Это не то что небоскребы, которые дали пока что только Рокфеллера и Маккормика, но зато это то самое, что растило у нас Толстого, Пушкина, Лермонтова и др.

От многих моих ранних религиозных стихов и поэм я бы с удовольствием отказался, но они имеют большое значение как путь поэта до революции.

Сейчас я отрицаю всякие школы. Считаю, что поэт и не может держаться определенной какой-нибудь школы. Это его связывает по рукам и ногам. Только свободный художник может принести свободное слово.

Вот и все то, короткое, схематичное, что касается моей биографии. Здесь не все сказано. Но я думаю, мне пока еще рано подводить какие-либо итоги себе. Жизнь моя и мое творчество еще впереди.

Сергей Есенин и степь.

Образ России для С.А. Есенина был неотделим от образа степи. Степь - один из ключевых образов в лирике поэта и является для есенинского лирического героя одним из самых святых мест. Именно поэтому в стихотворении «Запели тесаные дроги» (1916), этот образ ассоциируется со словами молитвы: «Когда звенят родные степи/ Молитвословным ковылем».Показать полностью.

Образ степи играет важную роль у Есенина в «маленьких поэмах», созданных как отклик на революционные события 1917 года. В 1917 г. поэт заявил: «С иными именами/ Встает иная степь».

В период есенинского имажинистского бунтарства, степь также становится у поэта одним из неотъемлемых топонимических образов. Например, в стихотворении «Хулиган» (1919) лирический герой с вызовом так характеризует себя: «Только сам я разбойник и хам/ И по крови степной конокрад».

Особенно ярко символика образа степи проявляется в маленькой поэме «Сорокоуст» (1920): «Видели ли вы/ Как бежит по степям,/ В туманах озерных кроясь,/Железной ноздрей храпя,/На лапах чугунных поезд?/ А за ним /По большой траве,/ Как на празднике отчаянных гонок, /Тонкие ноги закидывая к голове,/ Скачет красногривый жеребенок».

Обратившись в 1924 году к пушкинским традициям, Есенин вновь использует один из ключевых своих образов, который помогает ему подчеркнуть самобытный характер его творчества. Развивая метафору «когда звенят родные степи молитвословным ковылем», поэт так заканчивает стихотворение «Пушкину» (1924): «Но обреченный на гоненье,/ Еще я долго буду петь…/ Чтоб и мое степное пенье/ Сумело бронзой прозвенеть».

В маленькой поэме «Мой путь» (1925), вспоминая самые яркие впечатления детства, Есенин использует привычную метафору «степное пенье». Здесь эпитет «степное» подчеркивает особый народный характер творчества поэта, в судьбе которого бабушка сыграла такую важную роль: «И бабка что-то грустное,/ Степное пела…». Описывая же свое настоящее, поэт пишет, что находит вдохновение для поэтического творчества среди степных просторов: «Хожу смотреть я /Скошенные степи/ И слушать, как звенит ручей».

Как видим, образ степи являлся родным и очень важным для Есенина, и это сближает его с Лермонтовым. Если использовать есенинский эпитет, то общее у поэтов было их «степное пенье».

Сергей Есенин и пугачевщина.

"Стихи с уральской тематикой в творчестве Есенина возникли под непосредственным влиянием от поездки поэта на Урал. Интерес к Уралу дал о себя знать и в период работы Есенина над исторической поэмой «Пугачев». Уже в конце 1920 года поэт был озабочен поисками «материалов по Пугачевскому бунту. Он перечитал «Историю Пугачева» А.С. Пушкина. «Я несколько лет изучал материалы, — рассказывал он одному из своих знакомых, — и убедился, что Пушкин во многом был не прав». В частности, Есенина не удовлетворил тот факт, что у Пушкина почти не упоминаются имена бунтовщиков. Ему хотелось дать более полнокровным образ Пугачева: «Ведь он был почти гениальным человеком, да и многие из его сподвижников были людьми крупными, яркими фигурами».

Поэма «Пугачев», свидетельствовала Н. Грацианская, была написана в окружении эрудитных томов. В. Вольпин, посетивший квартиру Есенина в Богословском переулке, видел на рабочем столе поэта несколько книжек о Пугачеве, на которых остались следы внимательного прочтения. Исследователи предполагают, что Есенину было известно и о работе В.Г. Короленко над историческим романом о Емельяне Пугачеве «Набеглый царь» (в 1900е годы Короленко, изучая исторические источники, длительное время жил в Уральске).

Не удовлетворившись только изучением документов и знакомством с опытом своих предшественников, Есенин весной 1921 года предпринимает поездку в киргизские степи и на Волгу, чтобы проделать тот исторический путь, которым шел Пугачев со своим войском. Путь этот проходил по маршруту: Москва — Самара — Оренбург — Ташкент. Поезд шел медленно, подолгу задерживаясь на больших станциях. На станциях поэт сходил, а возвращаясь в вагон, Есенин работал над рукописью поэмы. По мере накопления впечатлений в черновиках все чаще и чаще проскальзывают названия уральских городов, рек, местечек: Черемшан, Яик, Иргис, Сакмара, Оренбург, Уфа, Сарепта, Гурьев, Челябинск: «от Сакмары проползло на Иргис»; «оттого шлет нам каждую неделю приказы свои Оренбург»; «задремал буйный Яик»; «оренбургская заря красношерстной верблюдицей»; «видели, как тянулись за Чусовой» и т.д.

Рукопись поэмы с первоначальным заглавием «Поэма о великом походе Емельяна Пугачева» отражает процесс работы поэта. Некоторые строки и строфы поэмы содержат множество вариантов. А такая, казалось бы, простая строка, как «Яик, Яик, ты звал меня», имела более десяти редакций. (Напомним, что Яик — старинное название реки Урал). В целом, как подсчитали исследователи, количество вариантов вчетверо превышает основной текст. Поездка, продолжавшаяся около двух месяцев, оказалась весьма продуктивной в творческом отношении. На последней странице черновика, хранящегося в Центральном государственном архиве литературы и искусства, рукой Есенина обозначено время непосредственной работы над поэмой: «1921, старый стиль: февраль — август, новый: март — август»." Л. Гальцева.

Народные предания о Пугачеве:

". мы тоже люди темные, безграмотные, — сказал старик, — а умеем различать, кто грамотен и кто безграмотен; достанет и у нас ума понять, кто может быть безграмотен и кому ни под каким; видом нельзя быть безграмотному. Конечно, дело темное, закрытое, — прибавил старик,— доказать этого мы вам не можем.Показать полностью. По нашим приметам, он царь, по вашим — не царь; по сказкам наших стариков, он грамотен, а по вашим — нет. Кто теперича разберет? Пущай будет по вашему, пущай это был не царь, не хочу спорить. Кто бы он ни был — это все единственно. Теперича я вот к чему речь веду. Задумал он назваться царем не в один же час,—примерно с вечера задумал, а к утру взял да и ухнул то-ись взял да и объявился. Вероятно, он готовился к этакому делу не малое время. Еще года за полтора допреж того, как объявился у нас, он объявился на Волге. Так как же ему не научиться было грамоте хотя для этакого случая? Человек он был дошлый на все руки: и армией предводительствовал, и крепости брал, и сам в крепостях отсиживался, и пушки отливал, и порох, говорят, делал. Такой человек, хотя бы и сизмальства и не умел грамоте, все-таки к этому случаю приспособился, нарочно бы научился, хоть сколько-нибудь, хоть, к примеру, имя свое подписать да какую ни на есть бумагу, хотя по складам, прочитать. Грамота не бог весть какая вещь мудреная: все дело ума человеческого."

Записано у казаков этнографом И.И.Железновым.

- Кто ж этот Пугач был?- Говорю, воитель храбрый, простой казак. Моя бабушка слышала его речи и после что от людей слышала, то и нам рассказывала. Мы еще тогда ребятишками были.- И что зверь был этот Пугачев?- Нет, человек был добрый. Разобидел ты его, пошел против него баталией. на баталии тебя в полон взяли; поклонился ты ему, Пугачеву, — все вины тебе отпущены и помину нет. Сейчас тебя, коли ты солдат,— а солдаты тогда, как девки, косы носили, — сейчас тебя, друга милого, по-казацки в кружок подрежут, и стал ты им за товарища. Добрый был человек: видит, кому нужда, - сейчас из казны своей денег велит выдать, а едет по улице — и направо и налево пригоршнями деньги в народ бросает. - Ну, а кто пойдет супротив его, возьмут кого в полон, а тот не покоряется, - тогда что?- Тогда что: кивнет своим, — те башку долой те и уберут. А коли на площади или на улице суд творил, там голов не рубили, там, кто какую грубость или супротивность окажет, тех вешали на площади тут же.

Записано у казаков этнографом П.И. Якушкиным .

"Когда он подступал под наш город, — говорил старик, житель Илецкого городка, Василий Степанович Рыбинсков, — атаман подготовил людей, чтобы не впускать его в наш город и не кориться ему. Сначала казаки послушались атамана, — человек-то он был хороший, казаки любили его, и по его приказу подпилили сваи под мостом, чтобы нельзя было по нем пройти. А он, не будь дурен, заехал с яицкими казаками вверх от города и вплавь перебрались через Яик на нашу сторону. Атаман и триста человек стоят у моста и ждут, думают, что он тут на них пойдет, а он уже вступил в город и взял его. Казаки тут оробели и преклонились ему. "

— А другим командирам куда как противно было, коли казаки показывали об нем, что он не Пугач, а царь, — продолжал Рыбинсков. — Бывало, пригонят к допросу казаков, поставят в ряд и по одиночке с крайнего начнут допрашивать:— Как признаешь Пугача? — спрашивают командиры.— Как вы, так и я! — отвечает иной казак.— Однако как? — спрашивают командиры.— Как вы! — повторяет казак.— Врешь?! Он подлый казачишка. — не унимаются командиры и цыкают. — Понимаешь ли, пустая твоя борода?!— Понимаю-ста, — говорит нехотя казак. — Быть по-вашему. Казачишка - так казачишка.— То-то же! — говорят командиры. — И вперед так говори: он подлый казачишка!— Слушаю-ста! — говорит казак, а сам думает, как бы только отделаться.А со стороны иной казак не вытерпит, да и скажет:— Зачем напрасно корить человека? какой он казачишка? Разве казак, - вот это дело!— А! — кричат командиры. — Не казачишка, а казак? Так мы же вам покажем. Э! Плетей!И отдерут бедняжку. А за что? Не хотел Пугача назвать паскудным именем - казачишкой. После того всякий и говорит, что угодно командирам.

Из преданий казаков.

"Пугачевцы крестьян не трогали, они очень не любили господ. Лишь только Пугачев найдет барина, он срубит ему голову. Господа увидели, что дело плохо, начали одеваться по-крестьянски. А многие крестьяне были сердиты на них и выдавали Пугачеву."

"Про Пугачева у нас много дедушка знал. Рассказывал бывало все. Как сойдутся круг его, — он и пойдет, и пойдет. А его дед (как уж он мне-то теперь?) пастухом был, (когда Пугачев к нам в деревню заявился. У речки, значит, встретил его со стадом, двое конных подъехали. «Чье, мол, стадо?» — «Мирское», говорит. «Ну, а барин у вас кто, обижает, мол, вас? Бай нам, мол, все, как есть.. .» — «Не могу, мол, знать, мы, мол, его не видим». А барин-то и не жил там — в экономии: все по заграницам катался да по столицам. Ну, приказчика главного, того пугачи о собой забрали. У нас старики есть, — они лучше про это знают."

Из крестьянских преданий.

"Является ли Пугачев царем или нет, — это нас не интересовало. Пугачев — против чиновников, генералов и бояр, — для нас это было достаточно. На протяжении сорока лет мы пробовали жить спокойно, неся службу российским чиновникам, исполняя все их повеления и удовлетворяя все их требования. Но на этом гнет и обиды не прекращались. Воспользовавшись нашим спокойствием, они грабили наш скот, отбирали земли, при помощи фискалов регулярно убивали, избивали и высылали наших почтенных людей. " Из преданий башкир.

"Рассказывают про Пугачева, что он являлся к помещикам, требовал у них хлеба и денег, раздавал то и другое беднякам. К последним он относился вообще хорошо. Освобождал чуваш из-под власти попов и чиновников; вешал тех и других, чувашам позволил держать прежнюю «чувашскую» веру." Из чувашских преданий.

Многие дворяне прекрасно знали об изуверствах творимых помещиками в отношении крестьян. Например, в воспоминаниях А.Т. Болотова есть некоторые описания преступлений его соседей - один из них приказал высечь десяток крестьянок за то, что они набрали мало земляники, другой заклепал в кандалы, пытавшуюся бежать от него девушку, а когда она перерезала себе горло и мучительно умирала в течении месяца, то он и тогда не разрешил снять с нее оковы.Показать полностью. Дела возбуждались только в случае смерти крестьян. Если же крепостной был "только искалечен", то такого помещика и не думали обвинять. Губернские канцелярии рассматривали дела об убийствах крепостных только в том случае, если их нельзя было замять. Вот примеры некоторых преступлений и наказаний за них:Жена екатеринбургского чиновника Гордеева жестоко высекла дворовую Анну Трофимову, а затем приказала бросить ее босую, в одной рубахе в сени, где та лежала без сознания в январский мороз всю ночь. В результате она «была озноблена так, что у ног с перстов ногти спали». На следующий день «ее больную и босую в одной рубашке послали работать». После чего она упала «и в короткое время умерла». Обстоятельства дела были подтверждены дворовыми Гордеевой и служителями заводской конторы. Но Сенат посчитал, что само «наказание было несмертельное», что умерла она «видно от мороза», а следовательно, «не от тех побоев, но от других случаев, которые к тому присовокупились, умре», и поэтому вполне достаточным наказанием для Гордеевой стал месяц тюрьмы, покаяние и подписка, чтобы «она от неумеренного людей своих наказания удержалась».Помещица Маврина с сыном забили насмерть плетью и чугунным пестом молодую крепостную девушку. Помещица была посажена на шесть недель на хлеб и воду, а затем предана церкви для покаяния, а ее сын освобожден от наказания.Братья Савины «за неучтивый ответ приказали крестьянина Наумова сечь плетьми». Крестьянин умер. Сенат «в убийстве показанного крестьянина никакого Савиных умысла не предвидит, а находит причиною тому упомянутого крестьянина, что он перед ними невежею учинился и тем понудил их к наказанию себя». Екатерина предписала в качестве наказания покаяние.Князь Н.В. Щетинин плетью застегал насмерть свою жену и крепостную крестьянку. Сенат вынес наказание кнут и каторга, а Екатерина предписала отправить его на полгода в монастырь для покаяния, а затем послать на службу в Нерчинск по его «способности».По приказанию помещицы крестьянку Ульяну Семенову секли кнутьями, и она назавтра повесилась. Наказание - шесть недель покаяния в монастыре.На улице Петербурга зимой был подобран "больной крестьянин". Его лечили семь месяцев, но полностью вылечить не удалось. Помещик отказался платить за его лечение и приказал сослать крестьянина на каторгу. Екатерина утвердила приказ о ссылке и освободила помещика от платы госпиталю.Вологодский пьяный дворянин убил чужого крепостного. Главное его преступление Сенат видел в том, что он, «будучи дворянин, вступил в непристойный и самый подлый званию своему поступок, как-то с крестьянином пьянствовал». Это повлекло кроме трехлетнего церковного покаяния и лишение чинов.Помещик Высоцкий долго держал в колодках крепостного и его жену, несколько раз сек их плетьми, жег крестьянку раскаленным железом, и та умерла. Екатерина наказала его ссылкой.Прапорщик «за ослушание» убил своего дворового. Губернская канцелярия предлагала лишить его чинов и наказать кнутом, Сенат считал достаточным присягу, что убийство произошло неумышленно, и отсылку к церковному покаянию, Екатерина ограничилась шестинедельным покаянием.Граф Румянцев вел свой «журнал наказаний». Одного из своих крестьян он подверг наказанию розгами за то, что тот болел не дозволенную графом неделю, а «целых» две.Вяземский производя «беспристрастный разбор жалоб», прекратил дело Яковлева, который истязал крестьян на заводе и убил трех из них, чтобы «крестьяне не возмечтали, что нарядчики их и тогда в наказаниях их остерегаться должны, когда они ленятся или же упрямствовать будут, и чрез то не подать им к лености и ослушанию большого поводу». По этим же соображениям он освободил от наказания другого убийцу крестьянина, ибо «не твердо установлено», как был нанесен удар и через сколько времени умер крестьянин. Был освобожден от наказания и другой преступник, который заковал в цепи и посадил в колодки крестьянку Федосью Борисову, а затем повесил ее вниз головой и бил ее.После волнений на Липецких заводах князя Репнина, вызванных «обидами, притеснениями и мучительскими побоями» были арестованы поверенный Куприянов и 10 других работных людей. Тогда же более 100 работных людей явились в губернскую канцелярию и объявили, что они Репнину «в послушании не останутся». Несмотря на то, что нескольких пришедших наказали, они «остались в прежнем упорстве». В решении Сената, которое было утверждено Екатериной 13 апреля 1766 г., предписывалось, что Куприянова и 10 арестованных высечь нещадно кнутом, а затем за счет работных людей сослать с семьями на каторгу и «употреблять их там в самые тяжкие работы беспеременно». 100 человек, приходивших в губернскую канцелярию, — высечь плетьми и предупредить, что в случае неповиновения Репнину они будут наказаны еще более жестоко, чем Куприянов.Указ "просвещенной императрицы" от 15 августа 1766 г. предусматривал, что в случае убийства крепостного убийца должен уплатить штраф, но даже не семье убитого, а его помещику для возмещения понесенного им убытка. Ну как не вспомнить: «А в холопе и в робе виры нетуть, но оже без вины убиен, то за холоп урок платили или за робу. »

Екатерина II и коррупция.

Рассказы о продажности высокопоставленных чиновников Российской империи являются обычным делом в донесениях иностранных дипломатов из Петербурга. Более того, иностранные дворы в тот период стремились покупать расположение наследников и претендентов на трон с целью изменения внешнеполитического курса государства. "Сотрудничество" Екатерины II с английским послом - не исключение, а правило в этом ряду.Показать полностью.

Объектом особого внимания английских послов будущая императрица стала еще до вступления на престол, попав под влияние посла Чарльза Уильямса. Ощутимым рычагом этого влияния сделались деньги. Княгиня находилась в ту пору в весьма стесненном финансовом положении, нуждаясь в средствах прежде всего для подкупа сановников, а иногда, к примеру, чтобы приобрести понравившиеся ей драгоценности. Через Уильямса она решилась обратиться за финансовой помощью к королю Великобритании и вскоре получила благоприятное известие из Лондона, получив необходимую ей денежную сумму. В своем ответном письме она просила Уильямса передать слова признательности: «. моя благодарность королю, Вашему государю, все увеличивается. Я надеюсь расплатиться с ним скорее своими услугами, чем деньгами, которые надеюсь ему возвратить в исправности. Его доверие мне льстит, я надеюсь его заслужить». Судя по документам, общая сумма, полученная ею от английского монарха, составляла 44 тыс. руб. (Переписка великой княгини Екатерины Алексеевны и английского посла сэра Чарльза Г. Уильямса. 1756 и 1757 гг. М., 1909, с. 54, 56-57, 63).

Уильямс вызвался и в дальнейшем передавать деньги княгине, заявив, что станет ее «верным банкиром». В письме он давал советы Екатерине, как расходовать полученные средства («из этой суммы Вы будете забирать. постепенно по мере потребности»), извещал, каким образом княгиня сможет их получать («относительно способа передачи денег, когда Вам они будут нужны, ничего нет легче. стоит только сказать Свалло принести мне записку от Вас, и я перешлю сумму к нему»). Давая подобные советы, Уильямс беспокоился относительно своей безопасности («моя личная безопасность требует, чтобы никто не мог когда-либо доказать, что я Вам доставлял деньги»). Однако самое главное, на чем настаивал посол, так это обязательство, которое великая княгиня должна была дать королю - в письме Уильямса прилагался текст расписки. Екатерина подобную расписку дала, хотя и сделала это неохотно, опасаясь, что расписка может попасть в посторонние руки. (Переписка великой княгини Екатерины Алексеевны и английского посла сэра Чарльза Г. Уильямса. 1756 и 1757 гг. М., 1909, с. 68, 79, 81).

Надо заметить, что подкуп высших должностных лиц был обычным делом для сэра Уильямса. Не только великая княгиня и великий князь, но ряд высокопоставленных чиновников получали значительные денежные суммы от короля Великобритании через английского посла. Одним из них был, например, известный канцлер граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин. На это указывает письмо, которое канцлер попросил Уильямса возвратить по прочтении. В письме, в частности, говорилось: «Ваша записка, милостивый государь, меня очень обрадовала, а в особенности в виду того, что Вы убедились в моей привязанности. Это служит для меня полной наградой и уверением в том, что мои труды не пойдут напрасно в дело; будьте совершенно убеждены . что всю мою жизнь, и днем, и ночью, я устремлю свою мысль только на то. чтобы быть приятным и полезным для служения Вам . и даже в ущерб моей жизни, я буду Вам верен».

Если подкупленные сановники старались действовать в интересах Великобритании, то в чем же заключалась «благодарность» великой княгини, получившей солидную финансовую поддержку от английского короля? В одном из писем Екатерина заверяла Уильямса в своем желании «расплатиться» с королем и с английской нацией, «сделав все возможное» с помощью канцлера и других чиновников, чтобы помешать «всем глупостям» при дворе. Великая княгиня уверяла Уильямса, что союз с Англией всегда будет для нее «священным» и что она считает его «полезным и необходимым для России». После этого заверения Уильямс начинает инструктировать Екатерину, как действовать в том или ином случае, какие шаги предпринимать, на кого положиться из числа придворных и т.д. Так, посол, не доверяя канцлеру, писал Екатерине: «Как можно скорее сделайте что-либо решительное с канцлером. Посмотрите, друг ли он Ваш, то есть, хочет ли он Вам служить в том, что желательно Вам, так как если он не хочет, нужно произвести перемену, и я уже обдумал план о том». В другом письме Уильямс побуждал Екатерину действовать более решительно: «Если, наконец, великий канцлер не хочет Вам служить, нужно принять другие меры; и я умоляю Вас вовремя их обдумать, и я о них также подумаю». (Переписка великой княгини Екатерины Алексеевны и английского посла сэра Чарльза Г. Уильямса. 1756 и 1757 гг. М., 1909, с.134, 145, 184, 281).

Екатерина охотно следовала советам английского посла. Так, обсуждая с ним кандидатуру будущего канцлера (после занятия ею престола), она обрадовалась, что посол одобрил ее выбор в лице Никиты Панина. Екатерина советовалась с Уильямсом по поводу кандидатуры Бутурлина как возможного их союзника. «Бутурлин прислал мне предложить свой голос на советах, прибавив, что он готов слепо следовать тому мнению, к которому я бы желала, чтоб он примкнул. Я предоставляю вам решить это и думаю, что, несмотря на его слабость и плутовство, мы могли бы извлечь пользу из него». Узнав о беспокойстве Уильямса за свою безопасность, Екатерина извещает, что направила канцлеру записку, в которой «имела случай изложить очень кстати» то, что ей «продиктовал» посол. «Я ко всему этому присовокупила крепкую клятву в том, что Вы вовсе не его враг, как он мне это вполне определенно сказал очень туманными намеками», — завершала свое послание княгиня. А далее Екатерина советовала воспользоваться алчностью канцлера и предложить ему денег. (Переписка великой княгини Екатерины Алексеевны и английского посла сэра Чарльза Г. Уильямса. 1756 и 1757 гг. М., 1909, с. 12, 112, 211).

Посол обращался к Екатерине с просьбами об информации относительно намерений двора, прежде всего в вопросах внешней политики. В ту пору Великобритания и Франция соперничали между собой и в этих условиях Уильямс прикладывал немало усилий, чтобы помешать французам закрепить свои позиции при дворе. В одном из писем к Екатерине он просил «дать знать» о любой информации, которая до нее дойдет по этому вопросу. Великая княгиня обещала сообщать послу все, что ей «покажется достойным внимания» и время от времени сообщала Уильямсу информацию об обсуждении при дворе (на «конференциях») вопросов внешней политики России. Екатерина передавала послу и важные документы, попадавшие ей в руки, с просьбой возвратить их по прочтении. В частности, перевод депеши из Турции, присланный Екатериной, чрезвычайно заинтересовал посла. Он даже прочел его «с удовольствием три раза». «Я позволю себе сохранить на два или три дня бумагу по константинопольским делам», - писал Уильямс Екатерине. Иногда посол сам проявлял инициативу и просил свою корреспондентку разузнать об интересующих его событиях. «Я прошу Вас постараться узнать, что произошло на конференции в воскресенье вечером и вчера утром, - писал Уильяме 22 октября 1756 г. (Переписка великой княгини Екатерины Алексеевны и английского посла сэра Чарльза Г. Уильямса. 1756 и 1757 гг. М., 1909, с. 12-13).

Сменивший Уильямса посол Роберт Кейт продолжал использовать практику подкупа российских чиновников. В одной из депеш государственному секретарю он упоминал о значительной денежной сумме (100 тыс. ф. ст.), которая ему была доверена королем. Эти средства шли, скорее всего, на подкуп высокопоставленных чиновников (возможно, что и самой великой княгини), судя по тому, что дипломат отмечал: «Эти суммы выплачивались время от времени различным лицам». Примечательно, что посол обращался к подкупу именно тогда, когда решались наиболее важные вопросы в отношениях двух государств. К примеру, во время обсуждения пролонгации торгового договора он счел необходимым «кое-кого подкупить», для чего просил о выделении «необходимой денежной суммы» в свое распоряжение «в интересах королевской службы» (Memoires and Correspondence (Official and Familiar) of Sir Robert Murray Keith, vol. I. London, 2011, p. 34, 42).Дипломат Джеймс Гаррис, отстаивая интересы Англии в вопросе о союзном договоре, полагался на поддержку, по его словам, своего «друга» — князя Г. Потемкина. Однако вскоре посол стал подозревать, что князь подкуплен противниками Англии, прежде всего Пруссией. Гаррис решил использовать аналогичное средство и просил дать разрешение на подкуп Потемкина. «Потрудитесь при этом помнить, — писал Гаррис в депеше министру, — что мы имеем дело с лицом, обладающим огромными богатствами и знающим цену того, о чем идет речь. » В марте 1781 г. императрица подарила Потемкину, как полагал Гаррис, «без всякой причины» 40 тыс. ф. ст. На взгляд посла, князь «до того избалован, что счел эту сумму едва заслуживающей благодарности».

Таким пороком, как взяточничество, страдали и другие высокопоставленные чиновники Екатерины. Об этом Гаррис не преминул сообщить министру лорду Стормонту. «Вы, милорд, - писал он 13 декабря 1780 г., - не можете составить себе понятия о той степени, до которой в этой стране доведена продажность, об огромных размерах требований и о том нахальстве, с которым они предъявляются». (Лорд Гаррис в России в царствование Екатерины II, т. I, М., 1874, с. 370). В качестве примера коррупции Гаррис приводил посла, который «истратил огромные суммы», снабдив деньгами на покупку домов двух двоюродных братьев графа Панина и вице-канцлера. Каждый из этих домов, по утверждению Гарриса, стоил от 4 до 5 тыс. ф. ст. Герцог Курляндский ежегодно тратит на подкуп до 20 тыс. ф. ст. и «может похвастаться тем, что между прочими лицами содержит на пенсии графа Панина, графа Чернышева и графа Остермана». Впрочем, и сам Гаррис не отставал. «Вы можете быть уверены, милорд, — писал он лорду Стормонту, — что я буду бережлив, насколько возможно; но я должен платить за всякое сведение, которое мне удастся получить, и лица, сообщающие мне его, знают, как важно для меня получить его своевременно и с точностью». И Гаррис платил сановникам. Один из его недоброжелателей, голландский резидент при дворе Екатерины, обнародовал в газете информацию, в коей обвинял Гарриса в том, что тот «пробовал подкупить министров». Примечательно, что императрица, узнав об этой публикации, не придала ей никакого значения, а самого посла «отличила» даже больше, чем обыкновенно. Затем, обратившись к избранному обществу, с которым ужинала, она принялась шутить «чрезвычайно остроумно и юмористично». Как видно, Екатерину II такие «шалости» английского посла, как попытки подкупа ее министров, не особенно волновали. (Лорд Гаррис в России в царствование Екатерины II, т. II, М., 1874, с. 751, 763-764).

Надо признать, что коррупция в высших эшелонах власти в ту пору существовала во многих странах, в том числе и в самой Англии. Не только российская императрица, но и английский король запятнали себя мздоимством. Однако, в то время как высокопоставленные чиновники Англии брали взятки в первую очередь от своих сограждан, российская политическая элита «прославилась» подкупом со стороны представителей иностранных держав. Чиновники снабжали послов секретной информацией, за что получали солидное вознаграждение. И хотя это являлось государственной изменой, никакого наказания они не понесли. Как бы то ни было, но с течением времени подобное социальное зло не исчезло. Коррупция продолжает существовать во многих странах мира. К сожалению, процветает она и в современной России.