Флавиан. Часть I — прот. Александр Торик

Из раз­мыш­ле­ний — взять ли понра­вив­ши­еся доро­гие немец­кие туфли или огра­ни­читься, тоже непло­хими, но поде­шевле — ита­льян­скими, меня вывел, пока­зав­шийся зна­ко­мым, веж­ли­вый голос — «про­стите Хри­ста ради, а боти­ноч­ков «про­щай моло­дость» сорок шестого раз­мера у вас нету?»

Обер­нув­шись я уви­дел сло­но­по­доб­ного, не попа даже, а целого «попищу» в длин­ной чер­ной одежде, пере­хва­чен­ной широ­ким, осо­бен­ным каким-то, потёр­тым кожа­ным поя­сом, поверх кото­рой была надета не схо­дя­ща­яся на необъ­ят­ном пузе и потому рас­стёг­ну­тая засти­ран­ная джин­со­вая куртка.

Бар­хат­ная ост­ро­вер­хая, быв­шая когда-то чёр­ной, затёр­тая шапочка вен­чала зарос­шую полу­се­дыми куд­рями круп­ную голову. Лицо, обрам­лён­ное ред­кой, почти совсем седой боро­дой, было одут­ло­ва­тым, с набух­шими меш­ками под улы­ба­ю­щи­мися, на удив­ле­ние умными гла­зами. И эти глаза с нескры­ва­е­мым инте­ре­сом, при­том абсо­лютно без­за­стен­чиво раз­гля­ды­вали моё соро­ка­пя­ти­лет­нее, потрё­пан­ное житей­скими бурями, но вполне ещё муже­ствен­ное чисто выбри­тое лицо.

— И ты, Алёша, не помо­ло­дел, как вижу. Не узнаёшь?

— Гос­поди поми­луй! Андрюха? Ты?

— Не Андрюха, а батюшка отец Фла­виан! — воз­му­щённо сверк­нула гла­зами, неиз­вестно откуда выныр­нув­шая малень­кая шуст­рая ста­рушка тоже в чёр­ном, мона­ше­ском, навер­ное, оде­я­нии. Взгляд её был недо­вер­чив и строг.

— Он самый, быв­ший Андрюха, теперь вот, видишь, иеро­мо­нах и насто­я­тель сель­ского при­хода в Т‑ской обла­сти, четы­ре­ста вёрст от первопрестольной.

Пора­жён­ный, я вгля­ды­вался в заго­ре­лое одут­ло­ва­тое лицо, посте­пенно уга­ды­вая в нём всё больше зна­ко­мых черт, поз­во­ляв­ших опо­знать в их вла­дельце строй­ного кра­савца Андрюху, тури­ста-гита­ри­ста, кумира всех факуль­тет­ских дев­чо­нок и любимца боль­шин­ства пре­по­да­ва­те­лей, ценив­ших в нём, столь ред­кие у сту­ден­тов, акку­рат­ность и обя­за­тель­ность а также быст­рый живой ум. Какую карьеру тогда про­ро­чили ему мно­гие, какие пре­стиж­ные неве­сты меч­тали «околь­це­вать» его! И что же — рас­плыв­шийся потрё­пан­ный сель­ский поп, ищу­щий «про­щай моло­дость» через два­дцать лет после полу­че­ния «крас­ного» диплома с отличием!

— Гос­поди поми­луй! — повто­рил я столь неожи­дан­ное для меня словосочетание.

— Да поми­лует, раз про­сишь, поми­лует, не сомне­вайся — рас­сме­ялся Андрюха-Фла­виан — сам-то ты как?

— Да как, как все, нор­мально, то есть при­лично, ну, в общем, всяко конечно бывает, а так… да пар­шиво как-то, если честно. То есть, работа есть, не по обра­зо­ва­нию, конечно, в ком­мер­ции, но зато при день­гах, нет, не кру­тых, не поду­май, но пару недель в году в Испа­нии отды­хаю, квар­тирку-двушку в Кры­лат­ском купил, а с женой уж тре­тий год как раз­бе­жа­лись, хорошо что детей не было, нет, то есть не то хорошо что у нас их не было, а то, что при раз­воде никто не пострадал.

— Как никто? А вы-то сами? У вас же с Ирин­кой такая любовь была, чуть не с пер­вого курса?

— Со вто­рого, на пер­вом я за Жень­кой бегал, она сей­час мно­го­дет­ная мать, кстати, в цер­ковь ходит, её там Ирина ещё за год до раз­вода два раза встречала.

— А сама Иринка-то, что в храме делала?

— Да кто её знает, мы в то время уже и жили, — каж­дый сам по себе — она дис­сер­та­цию писала, я на джип зарабатывал.

— И как, заработал?

— Зара­бо­тал… через три недели угнали, до сих пор ищут. Сей­час на «Ниве» езжу, так спокойней.

— Ну, брат Алек­сей, любит тебя Гос­подь — вновь засме­ялся Фла­виан-Андрюха — не даёт до конца погиб­нуть, лиш­нее забирает!

— Лиш­нее не лиш­нее, а трид­цать «штук зелё­ных» — ку-ку.

— Ого! — посе­рьёз­нел мой быв­ший одно­курс­ник — трид­цать тысяч! Это ж наших дет­до­мов­цев года три кор­мить можно по госрасценкам!

— Каких дет­до­мов­цев? — не понял я.

— Да наших под­шеф­ных, из Т‑ского дет­дома, туда мои при­хо­жанки помо­гать ходят. Сво­его пер­со­нала там почти нет, зар­плата — копейки, да и выдают «через пень-колода», никто туда рабо­тать не идёт. Все норо­вят прав­дами и неправ­дами устро­иться на новый пив­за­вод к «хозя­ину», там хоть и порядки как в конц­ла­гере, зато пла­тят неплохо и без задер­жек. Зато нам — пра­во­слав­ным поле дея­тель­но­сти обшир­ней­шее: деток надо и помыть и покор­мить и при­лас­кать и книжку почи­тать и помочь уроки сде­лать. Да наши ещё и вещи для них соби­рают, книжки там, игрушки, деньги, если кто пожерт­вует или про­дукты. Дирек­тор на наших «тёток» прямо молится. А потому и раз­ре­шает с детьми Закон Божий учить, батюшку, то есть меня, к ним при­гла­шать, водить детей в храм на службу и к При­ча­стию. Ко мне в храм ехать не ближ­ний свет, да и дороги — «фрон­то­вые», так что при­ча­щать их в город­скую цер­ковь водят, к отцу Васи­лию. А он жалост­ли­вый, после службы детей все­гда чаем поит с печень­ками там, кон­фет­ками. Они его сильно любят за доб­роту. А детей Сам Гос­подь любит, того кто им бла­го­тво­рит Он Своей мило­стью не оставит.

— Не знаю. Кого, может, и не оста­вит. А мне вот не дал твой Гос­подь детей, а твоим дет­до­мов­цам роди­те­лей, ну и где ж тут Его милость?

— Лёш, а если честно, ты сам-то детей хотел иметь?

— Если честно — сперва не хотел, сам пони­ма­ешь — денег нет, квар­тиры нет, Ирка — аспи­рант, я — «моло­дой спе­ци­а­лист». Да потом и в поход хоте­лось, и на «юга», и по теат­рам, ну, какие уж тут дети! Ирка, после чет­вёр­того аборта, когда в пятый раз «зале­тела», реши­лась было рожать, да тут тёща нако­нец-то свои шесть соток полу­чила, восемь лет ждала, уча­сток нам пода­рила — надо было что-нибудь постро­ить, ну мы опять решили подо­ждать с детьми. А после, уж видно, твой Бог не давал. Да и раз­бе­жа­лись вскоре.

— Что уж на Бога кле­ве­тать, Лек­сей, Он вам пять раз детей давал, вы же сами их всех поуби­вали. А потом пере­стал и пред­ла­гать, потому может, чтоб вашими детьми наш дет­дом не пополнять.

— Ты уж ска­жешь, Андрей — поуби­вали, прямо мы с Иркой мон­стры какие-то. Да сей­час все аборты делают — не в камен­ном же веке живём!

— Не все. Та же Женька — мно­го­дет­ная, при­чём рожать начала сразу после инсти­тута, тоже ведь со своим Ген­кой «моло­дыми спе­ци­а­ли­стами» были, хлеб­нули бед­но­сти, конечно, зато сей­час четыре дочки — кра­са­вицы, да наслед­ник — боец вось­ми­лет­ний, роди­тели не нара­ду­ются. И кстати, ни одного аборта Женя не делала, я знаю. А ты гово­ришь — камен­ный век! Да в древ­но­сти-то люди как раз каж­дого ребёнка ценили, за Божий дар почи­тали. Без­дет­ность как Божие про­кля­тие вос­при­ни­мали. Это сей­час — «без­опас­ный секс», «пла­ни­ро­ва­ние семьи» и про­чая тре­буха сло­вес­ная, а за ней, как за фиго­вым лист­ком, лишь жела­ние гре­шить безнаказанно.

— Всё вам попам — грех, куда ни плюнь, что ж теперь не жить что ли?

— Да нет, живи, пожа­луй­ста, живи и радуйся, только себя да дру­гих не калечь. Этому, соб­ственно, Цер­ковь и учит.

— Инте­ресно с тобой гово­рить, Андрюша, на всё у тебя ответ есть.

— Не Андрюша, а отец Фла­виан! — вновь воз­му­щённо вспых­нула старушка-монашка.

— Мать, не шуми, — успо­коил её Андрей-Фла­виан, — пусть зовёт как ему при­выч­ней. Алёш! Ты на неё не оби­жайся. Она «вор­чу­нья» страш­ная, но всё по любви, от пол­ноты сердца.

— Да нет, я не оби­жа­юсь. Про­сти, не при­выкну ещё — ряса, при­ход, дет­дом, отец Фла­виан. Как из дру­гого мира.

— Да, соб­ственно из дру­гого и есть, ну об этом потом, если Бог даст. Алёш, извини, мне ехать пора, я на своём «козле» до дому и так лишь ночью доеду, а мне ещё в два места заско­чить. Вот тебе «из этого мира» — визитка моя, тут адрес, теле­фон, к сожа­ле­нию только мобиль­ный — место у нас глу­хое — не теле­фо­ни­зи­ро­вано. Ты может в гости когда наду­ма­ешь, у нас рыбалка — я помню ты любил — знат­ная. Баньку дере­вен­скую тебе орга­ни­зую, мне нельзя теперь — сердце. Ну и мало ли, может жизнь так при­жмёт, что потя­нет кому душу излить, так это моя про­фес­сия — души-то. В общем, будь здо­ров, думаю — увидимся.

— Счаст­ливо Анд… отец Фла­виан! Ой, подо­жди! Возьми вот для дет­до­мов­цев твоих сотку «бак­си­ков», купи им чего-нибудь за моё здоровье.

— Спаси тя Гос­подь, Алёша! Будем за тебя молиться с детьми.

— Да ладно! Счастливо!

И, глядя как мой быв­ший одно­курс­ник уно­сил свои, при­кры­тые потрё­пан­ной рясой, мно­гие кило­граммы, опи­ра­ясь на палочку и слегка при­хра­мы­вая, сопро­вож­да­е­мый, что-то ему взвол­но­ванно гово­ря­щей, чёр­ной ста­ру­шон­кой, я в тре­тий раз за час про­из­нёс новые для меня слова:

— Гос­поди поми­луй! Ну, дела!

Туфли я взял итальянские.

Андрей-Фла­виан ока­зался про­ро­ком. Жизнь при­жала гораздо раньше чем я мог пред­по­ла­гать. И при­жала так, что я чуть не взвыл.

Во пер­вых: вся моя, весьма при­лично опла­чи­ва­е­мая, работа ока­за­лась под вопро­сом. На руко­вод­ство «нае­хали» реви­зоры, ауди­торы, все виды про­ве­рок, счета нашей фирмы аре­сто­вали — нача­лась какая-то боль­шая заку­лис­ная игра вокруг боль­ших денег. Всему нашему отделу было пред­ло­жено уйти в неопла­чи­ва­е­мый отпуск. Ори­ен­ти­ро­вочно — на месяц. Но боль­шин­ство моих кол­лег мигом отпра­вило свои «резюме» в Интер­нет. Неко­то­рые начали искать новую работу по знакомым.

Я же, будучи измо­тан вне­пла­но­выми коман­ди­ров­ками и пла­но­вым уха­жи­ва­нием между ними за опе­ра­то­ром счёт­ного отдела Леноч­кой, за послед­ний месяц умо­тался вко­нец, и ещё до начала собы­тий хотел про­сить неделю «за свой счёт». Поэтому, плю­нув на неопре­де­лён­ность сво­его поло­же­ния, поло­жив­шись на неко­то­рые сбе­ре­же­ния, могу­щие в самом худ­шем слу­чае про­дер­жать меня на плаву какое-то время, я решил не суе­титься с рабо­тами и сколько-нибудь отдохнуть.

Во вто­рых: мои трёх­ме­сяч­ные «интел­ли­гент­ные» уха­жи­ва­ния за Леноч­кой потер­пели сокру­ши­тель­ный крах. Леночка про­ме­няла меня на… даже не буду гово­рить кого, уж очень обидно.

В тре­тьих: какая-то шпана огра­била мою новень­кую «Ниву». Выта­щили маг­ни­толу, вырвали «с мясом» доро­гие немец­кие дина­мики, забрали хоро­ший набор клю­чей (тоже немец­кий), и непо­нятно зачем поре­зали сиде­нья и под­па­лили дверцу бар­дачка. Ущерб не смер­тель­ный, но… уж очень как-то гадко от всего этого.

В чет­вёр­тых: позво­нила быв­шая жена Ирина и сквозь слёзы сооб­щила, что у неё нашли какую-то быстро уве­ли­чи­ва­ю­щу­юся миому, нужна сроч­ная плат­ная опе­ра­ция, стоит она боль­ших денег, и не могу ли я эти деньги ей одол­жить. При­чём без гаран­тий воз­врата, так как: «если я умру, то некому тебе будет отдать твои деньги…»

Деньги я дал. В моих сбе­ре­же­ниях «на чёр­ный день» про­бита огром­ная брешь.

В пятых: обост­ри­лась непо­нят­ная тоска на душе, от кото­рой ино­гда, даже при всём внеш­нем бла­го­по­лу­чии, вдруг хочется залезть в петлю, или, по край­ней мере, напиться до потери созна­ния. Пить много я не могу — орга­низм про­ти­вится и бун­тует. В петлю не хочу — страшно. Тупик.

Всё это про­изо­шло в тече­ние двух недель после моей встречи с Андреем-Фла­виа­ном, кото­рая, за обва­лом выше­упо­мя­ну­тых собы­тий как-то поблекла, сту­ше­ва­лась и ото­шла в область почти забытого.

На его визитку я наткнулся слу­чайно, когда уро­нил порт­моне, поку­пая сига­реты. Уста­вив­шись на неё неви­дя­щим взгля­дом я долго сооб­ра­жал: что это и как оно ко мне попало. Вос­по­ми­на­ние при­шло вме­сте с ощу­ще­нием какой-то неяс­ной надежды, непо­нятно на что, но, на что-то давно ожи­да­е­мое и хорошее.

Реше­ние при­шло сразу — на всё плю­нуть, в багаж­ник удочки и бан­ное обмун­ди­ро­ва­ние, купить карту Т‑ской обла­сти, и… сло­вом, далее понятно.

Дождав­шись вечера звоню:

— Андрей, ты? Алек­сей. Твоё при­гла­ше­ние в силе? Зав­тра, рано утром, хочу выехать!

— Ты на своей машине? Тогда за Н‑ском на чет­вёр­том пере­крёстке поверни налево. Сэко­но­мишь сорок кило­мет­ров пло­хой дороги. В селе подъ­ез­жай к храму. Жду.

На сле­ду­ю­щий день, сол­неч­ное июнь­ское утро застало меня пере­се­ка­ю­щим Мос­ков­скую Коль­це­вую Авто­мо­биль­ную Дорогу. При­шпо­ри­вая отзыв­чи­вую на педаль газа машину (турец­кие чехлы скрыли отвра­ти­тель­ные реза­ные раны сиде­ний, корей­ская маг­ни­тола с китай­скими дина­ми­ками гре­мела «Аэро­с­ми­том», в багаж­нике позвя­ки­вали, китай­ские же, ключи) я почему-то ощу­щал необъ­яс­ни­мую лёг­кость, словно что-то лип­кое и тяжё­лое отпу­стило меня а впе­реди ждала какая-то радость. Решив не мучить голову само­ана­ли­зами, я отклю­чил мыс­ли­тель­ные спо­соб­но­сти и только под­пе­вал Стиву Тай­леру: «crazy, crazy…»

К двум часам дня я уже про­мах­нул две трети дороги и подъ­ез­жал к Н‑ску.