«Песчаная буря»: сага о пустыне и женщине

В пустыне жизнь предельно пустынная. Ни кино, ни театра, ни супермаркета. Овечки, какие-то душераздирающе печальные, устало выбегают в туманное утро. Пыль стоит стеной. Бедуинские дома – как страшноватые миражи. В песках – камни, камни, будто руины погруженного в песок, заброшенного города.

Во двор дома, больше похожего на сарай, въезжает автомобиль. Такой же душераздирающий, как овечки. Как покосившийся осевший забор, как вбирающее в себя пыль белье на веревках. Старый и неживой. Как он едет – загадка. В автомобиле (пожалуй, даже выспренно называть эту колымажку автомобилем) сидят мужчина и девушка, его дочь. Такова немудреная завязка фильма «Песчаная буря», снятого израильским режиссером Илит Зекцер по собственному сценарию. Картина номинировалась на 12 призов «Офир» (премия Израильской киноакадемии), получила шесть, в том числе – за лучший фильм. А заодно заручилась правом представлять нашу страну в грядущем «оскаровском» марафоне.

Статуэтки тяжелые. Фильм – тоже. Все как-то безысходно и пустынно в этой картине про быт и страсти бедуинов: одноцветный, монотонный пейзаж, бедный дом. Хотя вторая его половина, та, где начинает жить с новой женой Сулейман – несчастный отец четырех дочерей, – взрывает тусклую бедность общего цвета китчевыми вазочками, блестящими ручками основательных дверей, белым айсбергом дорогого холодильника. Однако пустыня неизменна. И нелюбовь к женщине неизменна. Это почти традиция. В пустыне, говорят бедуины, лучше повстречать змею, чем женщину.

Об этом, собственно, и фильм. Об отсутствии любви и нежности, о равнодушии к женщине. Сулейман (в его роли снялся актер Хайтам Умари) хочет сына. Он просто обязан его хотеть. Дочки его не радуют. Он женится во второй раз. И молодую, шуршащую твердо взбитыми сливками тюля, в потоке стекляруса, с карминными веками жену, похожую на куклу в коробке, под крики радости односельчан вводит в дом. Восторга по отношению к новой супруге тоже не наблюдается, как нет тепла и доброты по отношению к дочерям. Генератор сломан, холодильник не работает, девочки голодные, отцу нет до этого дела. Нелюбима и непочитаема первая жена, Джалила. Ей приходится уйти из дома к родителям. Глубоким, немигающим, пустынным взглядом смотрит она на мужа. На недобрый мир.

Старшая дочь Сулеймана, Лайла, учится в Беэр-Шевском университете. Мы узнали университет, хотя из всех студенческих реалий нам показали только уголок на пожарной лестнице, где Лайла (ее играет Ламис Аммор) встречается с любимым (Джамаль Масарве). Из этого разговора о масштабах их взаимных чувств трудно судить. Но кино – не всегда абсолютная вербализация. Глаза молодых актеров говорят без слов. В лайлиной деревне, как и во всем бедуинском мире, принято выходить замуж по сговору родителей – за тянущуюся к свету знаний Лайлу уже обещано 200 долларов, отец Сулейман дал согласие. И никакие чувства в расчет не берутся. Попытка сбежать с другом, предпринятая Лайлой, не удалась – и теперь уже ее, завернутую в тюль и раскрашенную кричащими красками, ведут к жениху, которого она видела один раз в жизни, издали. Теперь он – ее пейзаж, дом, забор.

Пустыня страшна в бурю. Нам, живущим неподалеку, это хорошо известно. Зато буря в душе героев картины проходит незаметно для окружающих. В невнятном и монотонном сценарии (возможно, молодым режиссерам все же лучше бы сотрудничать с профессиональными сценаристами) много пустот. Действие вязкое, монтаж рваный и кустарный. Бедуины не играют, они будто бы просто впустили съемочную группу в свою жизнь. Джалила, первая жена (актриса Руба Балаль-Асфур) с искалеченной судьбой, переживает боль сдержанно и остро, юная Ламис Аммор хороша в своих порывах, в безоглядной и обреченной попытке изменить мир, в окаменелом согласии. Один-единственный раз мы видим выплеск ее эмоций – когда она закрывает любимому рот рукой, дабы отец его не услышал и не изгнал с позором.

«Песчаная буря» была показана на кинофестивале в Берлине. Берлин промолчал. А в Санденсе картина получила приз жюри за оригинальность, за отражение «мира драматичного кино». Хотя разве есть кино недраматичное?

Безусловно, чем-то этот фильм трогает. Целомудрием, чистым лучом незнакомой поэтичности, лаконичными репликами, кажущейся простотой, аутентичностью, мерой сострадания. Да и драма на фоне пустыни – одно из первых прикосновений к теме. К жизни тех, кто всегда между строк. Если же попытаться сформулировать более четко, «Песчаная буря» – горькая и тихая история о том, как безотрадна и бесправна женская бедуинская судьба. Скажу так: пока фильм идет в кинотеатрах страны – посмотрите его. Это в любом случае полезно. Мирового резонанса ждать не стоит. Но след от него песком заметет нескоро.