Как всё устроено: Доставка пиццы
Работал в "2 берега" в Екб (заказываю с тех пор только там, кстати).Зарплата и правда хорошая. Особенно для студента - в марте 50 000 получил, в остальное время - не не ниже 25.
График - сам ставишь.
Штрафы были посерьезней - за косяк в доставке штрафовали на полную стоимость заказа (я как-то раз сраный чизкейк в подарок забыл - а заказ был на день рождения с ценником в 2,5 рубля).
В целом работа хорошая и рост возможен - предлагали стать администратором, но из-за учебы не сложилось. Единственный минус - свое авто, конечно, гоняешь сильно.
Работаю курьером в "2 берега" в СПб. З/п зависит от кол-ва вывезенных заказов, работая 3 дня в неделю по 6-8 часов имею з/п 25к, если работать 5/2 то 50к получаешь спокойно. Однако на этой работе нельзя ошибаться. Опоздание - 4 тыс штрафа. Даже на 1 мин. Забыл что-то на филиале - 2 тыс штрафа.
Правда в "2 берега" все на своих тачках и на каждом филиале человек по 20.
Доставка пиццы - работа от безвыходности: Вот чувак из Калининграда рассказал все как есть https://www.youtube.com/watch?v=ySHOcv_rS6c
Сначала твёрдо решил - скрытая реклама, мать её. Опять, твари.Потом пробежался - нет, названия не указывается.
Я, может, кому-то покажусь снобом, но мне кажется, работа подобного "уровня" позволительна лишь тем, кто подрабатывает - студентам, как третья работа (по какой-либо причине) итд.Всё остальное - лично я классифицирую как категоричное нежелание познавать и развиваться, а катиться по жизни "фантиком".
Возможно я не прав, но таково моё мнение. Автор, не в обиду.
Механика миномётного снаряда
Так вон оно как
Шеф нож для повара звезды Мишлен
Добрый Всем, кто читает!
Пока у нас карантин, сижу и допиливаю видосы (свободное есть есть, чем-нибудь полезным вот и занимаюсь).
И настала очередь кухонного ножа премиум сегмента. Один из моих самых дорогих. Многие меня помнят, знают и любят за интересные и необычные ножи, но я делаю не только «странные ножи», но ещё могу сделать нож профессионального уровня.
Месяца полтора назад ко мне обратился клиент, который работает в ресторане при казино в Лас-Вегас, и его ресторан получил звезду Мишлен.
И он хочет себе нож, с которым бы готовил перед важной публикой, так сказать, «парадный», чтобы выглядел достойно и был из лучших материалов, но не слишком вычурный. Крче: дорого, бохато и достойно. И чтобы не затупился и не треснул в ответственный момент. Бывали случаи, когда нож развалился на глазах, и очень глупо выглядел, поэтому не хочет повторения.
Сказано - сделано. Обсудили формат ножа, размеры, особенности, и я приступил.
Скажу сразу: нож очень дорогой. Не 100.000 рублей, конечно, но все-таки дорогой.
Вот видео, в нем также присутствует описание материалов, которые я использую. Приятного просмотра!
Кстати, если кому интересно, как выглядят максимально дорогие ножи, то могу запилить пост дорогих ножей (не своих, а вообще), со стоимостью и разъяснением, почему столько они стоят. Главное условие: ножи без золота и бриллиантов, потому что с брюликами и какашка будет стоить дорого)
Спасибо за внимание, Всем острых ощущений!
Массовое производство колец
Как я понял отливают сразу несколько десятков колец, затем откусывают и отправляют на дальнейшую обработку.
Истории моей фотоколлекции. Часть девятая — Zeiss Ikon, или немного об особенностях производства на отдельно взятых заводах.
И снова всем добрый день, я продолжаю писать про прошедшие через мои руки старинные фотоаппараты. Сегодня у нас самый редкий и самый интересный за всё время аппарат — переживший две войны Zeiss Ikon из уже далёкого 1914-1915 года.
За него я хочу сказать огромное спасибо пикабушнику @SMexD. Именно он прислал мне эту камеру, которую вы сейчас видите на фотографиях.
Начинался XX век. Монарший дом Романовых праздновал трёхсотлетие, в своё первое и последнее плавание уходил Титаник, жители городов с удивлением смотрели на кружащих в небе фанерно-полотняных птиц.
А фотографы наконец вышли из полутьмы студий на улицы. Способствовал этому открытый в последней четверти предыдущего столетия желатино-серебряный фотопроцесс, который в практически неизменном виде просуществовал весь век XX. Студийные аппараты-ящики заменялись на что-то более маленькое и элегантное — то, что можно будет носить в одиночку, без помощи навьюченной лошади и пары ассистентов. Таким аппаратом и оказался наш Zeiss.
Впрочем, формат этой части будет немного отличаться от всех предыдущих. Отчасти, он вдохновлён великолепными инженерными постами за авторством @Tech.spiritus. Отчасти тем, что в предыдущей части про Фотокор-1 уже был подробно разобран процесс съёмки на большеформатную камеру начала прошлого века.
Так или иначе, сегодня я буду рассказывать не только про то, насколько хорош Zeiss. Мы сравним его, дорогую профессиональную камеру начала прошлого века из ведущей на тот момент в плане точной механики страны с более дешёвой, массовой камерой выпущенной на 20 лет позднее во многом по образу и подобию "Цейсса" — первым советским массовым, полностью "импортозамещённым" фотоаппаратом "Фотокор-1".
Фотокор — слева. Zeiss — справа.
Формат кадра 9х12, обтянутый кожзамом металлический корпус-чемоданчик, объективы в 135-мм с диафрагмой f/4.5. Аппараты похожи друг на друга как разлучённые в детстве братья, но дьявол кроется в деталях. Точнее — в их обработке.
Попробуйте догадаться, где Фотокор, а где — Zeiss. Zeiss — слева.
Этот на первый взгляд небольшой фрагмент механизма изменения положения объектива демонстрирует наглядное различие между двумя подходами к производству: немецким "сделать дорого, идеально и красиво" и советским "сделать массово, просто, только чтобы работало".
Там, где на советском аппарате деталь выполняет лишь своё сугубо практическое назначение, на немце добавляются ещё одна-две лишние технологические операции — эстетики ради. Можете посмотреть на вращающуюся головку наведения на резкость по центру или на рельсы, по которым движется объектив. Причина такой разницы понятна — чем дольше токарь эту самую головку обрабатывает, тем меньше фотоаппаратов завод успеет сделать. А фотоаппаратов в Союзе было нужно много.
И только бы фасками ограничивались отличия в конструкции. При проектировании советского "Фотокора" отбрасывались не только сугубо эстетические детали — до предела упрощался весь аппарат. Вот например ещё одна маленькая, но очень заметная деталь — шкала фокусировки объектива:
Zeiss снова слева
На "Фотокоре" её роль играет простая штампованная пластинка. Причём, руководствуясь принципом массовости, в месте её крепления сделан огромный — порядка 7мм — допуск в виде продолговатых отверстий для смещения этой самой пластинки по оси движения объектива — фотографу самому предлагалось её подгонять. На заводе производилось только три (!) операции — сверление отверстий в крышке с точностью "где-то тут", штамповка пластинки, установка пластинки винтами на эту самую крышку.
Аналогичная деталь на Цейссе же мало того что подогнана с точностью до миллиметра (расстояния на шкале совпадают с реальностью), так ещё и имеет вторую функцию — функцию защёлки. Когда объектив сфокусирован на бесконечность уступ на стрелке-индикаторе заходит в вырез на пластинке (которая в свою очередь располагается на подпружиненном шарнире!) — облегчая тем самым фотографу жизнь. Попробуйте сами подсчитать количество "лишних" операций — я насчитал не меньше десятка. Немцы планомерно и по шагам создавали идеальный механизм — где каждая, даже самая маленькая деталь будет продумана до последнего.
По абсолютно такой же логике была продумана и спроектирована главная деталь немецкой камеры — её затвор:
Я не знаю, существовало ли в то время понятие "эргономика". Но затвор эргономичен до невозможности — это факт. Слева расположено кольцо переключения режимов, сверху — головка выдержек, справа — рычаг взвода, слева-внизу — спусковой рычаг и ползунок установки диафрагмы.
Надо ли говорить, что на профессиональную линейку ставилась самая топовая механика того времени. За диском затвора скрывается самый натуральный часовой механизм, который работает вот как-то так:
Почистил, смазал — затвор проработает ещё сто лет. Во всяком случае, испытание минусовой температурой он уже прошёл и не раз.
Этот затвор может отрабатывать выдержки от 1/200 до 1 секунды. Это особенно полезно при съёмке на низкочувствительные пластинки, которых в начале века было навалом, да и я сейчас их пользую — дешевле всего.
Выдержка в 1/2 секунды на улице днём? А что такого — чувствительность пластинки всего 3 iso.
При всём этом срабатывание затвора не вызывает какой-нибудь тряски и шевелёнки — усилие нажатия на крохотный спусковой рычаг измеряется в граммах.
Левый кадр снят с относительно короткой выдержкой в 1/25 секунды. Правый — с выдержкой в 1 секунду. Как видите — шевелёнки нет. Оба кадра я немного попортил грязным проявителем — чёрт подери, надо его уже в унитаз вылить!
Помогает это и при съёмке макро, где сдвиг объектива даже на пару миллиметров может безнадёжно испортить кадр. Аппарат имеет встроенный макрорежим:
Который позволяет делать такие кадры:
Чем больше растянут мех — тем больше приближение и меньше ГРИП.
Увы, на отечественном "Фотокоре" такой затвор реализовать не смогли. В основном, потому что это было дорого. В итоге ограничились набором из трёх выдержек. Стрелка, выбирающая их, одновременно служит и переключателем режимов. Эргономика? Какая ещё эргономика?
Вот эта стрелочка за логотипом "ГОМЗ" наверху и является переключателем. Двигается только если поддеть ноготком. Можно было бы сделать колёсико, как на цейсовском "Компуре" — но ведь это лишние операции.
Внутри всё тоже было негусто. Повторно ради фото разбирать затвор я не стал — но вот эта иллюстрация из книги Яковлева вполне даёт представление о конструкции.
Затвор настолько прост, что не имеет даже рычага спуска — для его срабатывания необходимо нажать рычаг самовзвода (блестящая деталь на 10 часов). Усилие спуска составляет порядка 500 грамм — что очень неприятно на длительных выдержках от руки. Фотоаппарат дёргается, даже если плотно закрепить его на деревянном штативе.
Выводы остаются за вами. Закономерно, более дешёвый и простой аппарат уступил одному из ведущих производителей того времени — но на то были свои причины. Фотокор остался первым массовым аппаратом, который смог заполнить послевоенный и послереволюционный вакуум для фоторепортёров и фотолюбителей. На следующих моделях ГОМЗ доведёт-таки до ума свой центральный затвор — и будет ставить его на "Смены" и "Любители".
А что же "Цейсс"? После двух разрушительных войн и вывоза оборудования в СССР компания была национализирована восточногерманским правительством. Её западным заводам повезло чуть больше — но в своём предвоенном составе компания оказалась только после падения берлинской стены. Но это всё будет позже. Пока на дворе стоял 1914 год, в воздухе пахло войной, а на прилавках Германской Империи появилась одна из лучших пластиночных камер XX века — ever.
Вместо послесловия — ещё немного немецкого внимания к деталям. Посмотрите на штамповку крошечного рычажка установки диафрагмы:
Красота, не правда ли?
Сладкий запах канифоли. Гранд Макет Россия в лицах. Интервью с девушкой инженером
Вика: Привет, Оля! В какой должности ты сейчас работаешь?
Оля: Я сейчас старший инженер-электронщик.
Вика: Где ты училась? Что закончила?
Оля: На данный момент я магистр техники и технологии по специальности «Автоматизация и управление». Закончила в Карагандинский Государственный технический университет в Казахстане.
Вика: Как ты узнала про наш музей? Где Казахстан и где Питер…
Оля: Мой преподаватель по микроконтроллерам в университете показывал нам видео: «Вот смотрите! В Питере есть такой музей – Гранд Макет Россия». Открыл видео – там маленькие поезда и машинки ездят. В тот момент я впервые всё это и увидела.
Нашла страничку музея в «Instagram» ( https://www.instagram.com/grandmaket/ ). Увидела, что есть вакансия инженера-электронщика, но, увы, где мы и где макет. И как-то на 2 года это всё забылось.
Вика: Как ты всё-таки решилась устроиться на работу в наш музей?
Оля: После защиты диплома поехали с мужем отдохнуть в Питер. Дипломная работа как раз представляла собой движение двух локомотивов по стенду.
И вот мы приехали, погуляли по городу и решили, что надо сходить в Гранд Макет, «помнишь, нам рассказывали?». В музее во время просмотра больше заглядывали под макет, потому что там стояли платы управления движением. И всё это работало одновременно, машинки и поезда. Мы помнили, как тяжело нам всё это далось в дипломе: синхронизировать, обеспечить работоспособность и довести до выпуска, и чтобы это всё ещё на защите заработало (смеётся).
Мы заглядывали и такие «О! Мы эту микросхему знаем. Вон там ещё что-то знакомое». Так всё было интересно!
И опять на год я пропала. Уже учась в магистратуре, решила попытать удачу и отправила резюме. Была очень удивлена, когда мне позвонили с утра с вопросом «Нужна ли ещё работа?». И вот как-то так всё завертелось, с тех пор прошло уже почти 3 года.
Вика: С чего ты начинала на макете?
Оля: Я начала работать в железнодорожном отделе в должности инженера-железнодорожника. Там мне удалось набраться опыта и научиться брать ответственность за то, что я делаю. В Ж/Д отделе очень высокая планка технической ответственности и качества выполняемой работы, и сейчас мне всё это помогает и облегчает мою жизнь.
Вика: А чем ты, как железнодорожник, в самом начале занималась?
Оля: Сфера ответственности железнодорожника включает в себя регулярное техническое обслуживание подвижного состава, замену стрелочных приводов, а также техническое обслуживание самого макета.
Вика: Ты ведь ещё и главный стрелочник какого-то года?
Оля: Да, 2019 года. У меня есть значок, дома лежит.
Вика: Как дальше развивалась твоя карьера?
Оля: Потихоньку я начала заниматься электроникой, например, сборкой серводекодеров. Это платы для управления стрелочными приводами.
Ещё Ярославский макет строила. Тянула провода, укладывала железную дорогу, устанавливала стрелки, электронику – весь комплекс работ по созданию железнодорожной системы. Всего на том макете было уложено 290 метров железнодорожного полотна. Во время работы под макетом мне как-то косу намотало на колёсико каталки, после этого я подстригла волосы (смеётся).
После железнодорожного отдела я перешла в отдел разработок на должность инженера-электронщика, и сейчас занимаюсь модернизацией некоторых объектов макета.
Вика: Например, каких?
Оля: На текущий момент я занимаюсь модернизацией поворотных кругов.
Поворотный круг – это устройство для разворота и парковки локомотивов в веерном депо. Состоит из платформы, на которую заезжает локомотив и привода, поворачивающего эту платформу на нужный путь.
Я меняю электронику, с помощью которой производилось управление этими кругами на новую. И также переделываю механическую часть, теперь там будет шаговый двигатель с большой точностью позиционирования.
Вика: Что было самым сложным из того, что ты делала? Какие были трудности?
Оля: Каких-то тупиковых трудностей не было. Всегда можно попросить помощи коллег. А главное, мне нравится то, чем я занимаюсь, и это дает силы и мотивацию разбираться в самых сложных вопросах.
Вика: Как в коллективе отнеслись к девушке-инженеру? Мне кажется, не часто встретишь девушку с паяльником в руках, которая держит его не за жало.
Оля: Замечательно отнеслись! Очень благодарна всем коллегам, с которыми мне довелось тесно поработать над какими-то проектами.
В самом начале, когда нужно было наблюдать за железной дорогой из ЦУПа, каждый пытался мне чем-то помочь, рассказать мне то, в чём он лучше всего разбирается. Все старались поддержать, и было очень комфортно начать работать.
Вика: Начать было комфортно, а как сейчас?
Оля: Сейчас я чувствую себя гораздо увереннее, и в целом мне нравится работать в таком коллективе. В принципе в мужском коллективе я работаю давно, да и в университете я бы не сказала, что было много девушек. Мне всё нравится.
Вика: Какие планы на будущее? Может есть проекты, которые руки чешутся осуществить? Что-нибудь переделать или внести что-то новое в макет, что-то своё?
Оля: Своё не знаю, нужно вносить по ТЗ (смеётся). Python выучить, точнее доучить надо, да. Что-то новое ещё изучить и попытаться это применить на макете, потому что где-то 1,5 года назад я практически не занималась тем, что я делаю сейчас, большинство из этого я не умела. Карантин дал какой-то определённый толчок к саморазвитию, самообразованию, и удалось это применить в текущей работе.
Вика: Какой самый интересный проект из всех?
Оля: Я всерьёз заинтересовалась ремонтом серводекодеров, именно компонентным ремонтом. Это такая сфера, в которую мне хочется погрузиться глубже. Понять, что «болит» в этой плате и чем ей помочь.
Вика: Именно процесс расследования?
Оля: Да-да, наверное. А так в целом всё достаточно интересно. Особенно когда это идёт планомерно, в хорошей обстановке.
Вика: В какой момент ты пришла и сказала родителям «Мама, папа, я хочу стать инженером»?
Оля: Я ждала этот вопрос (улыбается). У меня есть в памяти фрагмент: мне где-то 4 года, и папа паяет гирлянду на ёлку (всё это было в преддверии Нового года). И вот он достал, помню, паяльник такой здоровый, советский, с гигантским жалом, и пытается что-то в этих тонких проводах починить. И я как завороженная вокруг бегаю. Помню, он пролил паяльную кислоту на стол, выжег пятно. Почему-то именно в таком возрасте, я помню этот фрагмент, пайка заворожила.
Вика: И запах канифоли…
Оля: Лет в 7 я изучала старый телевизор и думала: «Интересные такие штучки всякие, колбочки, и всего на двух ножках, а если их раскачать, они оттуда выламываются». Так я сломала телевизор, но интерес к радиодеталям тогда тоже проявился.
А из более реалистичного: к 11 классу я решила сдавать физику, но выиграла конкурс научных проектов, и мне выпал шанс поступить на любую специальность. У меня было 100 баллов, и в принципе я могла вообще поступить куда угодно. Я выбрала одну из лучших специальностей: «Автоматизация и управление». Звучит хорошо, но чем буду заниматься я не очень представляла. Сказали, что будет круто (смеётся). И примерно к третьему курсу я начала понимать, что из себя вообще представляет эта специальность, мы начали проходить микроконтроллеры, и вот тут действительно стало интересно. Может просто преподаватель такой был, умеющий заинтересовать. Кстати, можно передать привет Сичкаренко Андрею Владимировичу (смеётся)? Но тогда стало действительно интересно, начало вырисовываться какое-то будущее, где можно себя применить в реальной жизни с таким опытом.
Родители привыкли, что я в технической сфере. Удивления у них не было, просто «Оля ушла в инженеры».
Вика: У тебя уже есть достаточно богатый опыт, хотела бы попробовать себя в роли наставника?
Оля: Сложный вопрос. Это же какая-то по идее власть над человеком (улыбается). Это был бы интересный опыт, но в будущем.
Вика: Ты бы порекомендовала кому-то из своих друзей, однокурсников, бывших коллег работу на макете?
Оля: Да! К сожалению, у меня не так много знакомых в Питере, и все они в других сферах работают. А конкретно вот электронщиков и моделистов среди них нет.
Вика: Что ты пожелаешь нашим читателям?
Оля: Приходите к нам в музей, у нас круто!
Тренды YouTube
Гранд Макет - это просто ЛОКОДРОМ какой-то.
Очевидно, что высвобождаемые ресурсы нужно как-то использовать. И не столько с точки зрения получения выгоды, сколько получения возможности создать что-то новое и интересное, что бы смогло заинтересовать, а, возможно, и удивить посетителей нашего необычного музея.
В данном случае таким ресурсом оказалась площадь почти в 30 кв. м., на втором этаже, на краю макета.
Чем же можно наполнить освобожденное пространство, если оно еще и находится в непосредственной близости с самим макетом?
Построить еще один фрагмент? Кажется, вся Россия уже охвачена, чтобы выделять какой-либо регион. Нет, не то решение.
Магазин с сувенирами? Есть на первом этаже, и даже два — в сервис центре и после гардероба, у выхода. Третьим магазином не удивишь.
А почему бы не попробовать дать посетителям самим принять участие в жизни макета, то есть побыть не просто зрителем, а участником, пусть даже и не в центре зала, а где-то там, с краю? Как их вовлечь в этот процесс? Нужно дать им возможность прикоснуться к тому, что так хочется потрогать руками - порулить тем, что у нас на макете движется под управлением программ с центрального компьютера — поездами!
Прямо вот так, ручкой газа, кнопками, рулем (… э, руль — это не про рельсы). Чтобы можно было тронуться, затормозить, где захочется - «погазовать», сколько позволит автоматика, да и просто, понаблюдать, как эти маленькие копии больших и тяжелых машин слушаются тебя, откликаются на твои желания, окунуться в этот волшебный детский мир, когда все подвластно, когда твоя фантазия дорисует все, чего не видят глаза, когда можно хоть на миг почувствовать себя ребенком или порадоваться за того маленького человека, что стоит с тобой рядом с горящими глазами и сосредоточенно управляет «своим локомотивом».
Поэтому, вскоре было решено — будем строить аттракцион по управлению поездами.
Представляя в общем объем и состав работ, мы поверили в свои силы и даже наметили сроки. Хотелось сделать его быстрее, но все представить в непривычном виде. Рельсы, уложенные среди холмов, лесов или «бетонных джунглей» у нас уже есть, и в большом количестве. Изобразить «специальную» сортировочную станцию со стрелками, поворотными кругами, тупиками и переездами? Что ж, можно и это попробовать.
Но решение пришло позже, со временем.
Если бы мы обеспечили проход посетителей вокруг нашего аттракциона, то он, аттракцион, получился бы крошечным - буквально, полтора на три метра из-за специфики освободившейся площади. Нужно было смещать его в угол: тогда и два на пять метров поместится. А бОльший размер — это возможность сделать его интереснее, наполнить бОльшим смыслом. При чем здесь смысл? А при том, что по мере работы над проектом сформировалось твердое решение сделать аттракцион не просто «каталкой», а добавить к нему задания для «машинистов», заставить их думать над ситуацией, решать задачи. Какие, мы тогда еще не знали.
Хорошо, поместив его в угол, мы получили бОльшую площадь. БОльшая площадь это длинные пути, которые на «дальних рубежах» уже и не так хорошо видны. Как обеспечить обзор каждого участка пути на всем протяжении маршрута? Ведь теперь с любой стороны к нему не подойдешь, да и пульт управления, вроде как, должен стоять на одном месте. Мобильная версия — это для следующего проекта. В плане рельефа горы отпадают, высокие дома — тоже, леса, озера… Все сходится к тому, чтобы снова делать рельеф местности, но какой же. Нет!
Стекло и воздух! Парящие в воздухе пути, по которым движутся локомотивы! Вот это надо сделать. Тут и с видимостью все хорошо, и необычно, и интересно. Дело за чертежами.
К этому времени за проектом закрепилось рабочее название «ЛОКОДРОМ», которое и стало впоследствии его настоящим именем.
Дни, недели за кропотливыми вычерчиваниями радиусов, расчетами провесов и мест установки опор. Споры по количеству путей, по их длине, по их пересечениям. Сделать 4 — мало, недостаточно, сделать 10 — а где размещать пульты управления. Все-таки место ограничено.
Наконец, начинает вырисовываться картина аттракциона из 6 путей. Определяем места для шести пультов.
Надо сказать, что к этому моменту набор кнопок, ручек и индикаторов на пульте также претерпел несколько кардинальных изменений, как, впрочем, и форма самого пульта. Он мог быть таким, или таким, или таким…
Кто-то скажет, что он получился слишком простым, кто-то — сложным и непонятным. В любом случае, он уже есть и работает. Его создание и наполнение, это отдельная история длиной в полгода. История, наполненная экспериментами, неудачами и озарениями, ошибками и выверенными правильными решениями.
Шесть пультов — шесть машинистов. Как эти люди смогут управлять своими локомотивами и вообще понять, куда смотреть, что нажимать?
Логику мы постарались сделать простой и наглядной, органы управления дублируются индикаторами, дающими обратную связь. Нажал кнопку - загорелась, значит действие осуществляется. Поднял рычаг «газа» - стрелка спидометра поползла вверх; посмотрите - и сам локомотив задвигался. Выше ручка — больше скорость. Никаких рывков и экстренных торможений, все плавно и размеренно, как в жизни. Выбор направления проезда по стрелке — извольте заблаговременно осуществить, иначе, как дорога ляжет. Но, раз вы машинист, а ваш локомотив один на целом пути, то можно и назад сдать и снова проехать стрелку по другой ветке.
Тем временем стали поступать вырезанные фрагменты путей и можно было начинать собирать дороги, железные дороги с балластом из прозрачного акрила.
Работы над разными частями проекта делались одновременно, часть инженеров монтировала пути, другая часть работала над схемами пульта, кто-то писал софт, кто-то собирал силовую часть. В итоге все части должны были заканчивать и складывать все в единое целое.
Но если со сборкой путей к тому времени картина уже прояснилась, их надо было просто собирать и склеивать, то некоторые технологии по управлению локомотивами оставались на стадии бета-версий.
Пульт не принимает самостоятельных решений, в этой схеме он является посредником. Все решения о сообщаемой скорости, о свете прожектора локомотива, о сигнале, о вынужденной остановке принимает компьютер. Данные передаются в пульт в ответ на отправляемую телеметрию: на положение рычага газа, на нажатие кнопки, переключателя вперед-назад.
И здесь начинается самое интересное. Какие данные и каким образом поступают от пути с локомотивом в пульт (компьютер)?
Все просто - инфракрасное излучение, то самое, что имеется в каждом доме и реализовано в качестве среды передачи между пультом и телевизором. Принцип схожий, протокол различается. Датчики установлены на путях и сигнал они формируют короткой ИК-последовательностью, выстреливаемой в направлении ближайшего приемника. Здесь тоже пришлось поломать голову при расположении приемников таким образом, что при любой ситуации на дороге проезжающие поезда на загораживали приемник от датчиков.
Данная схема и нашла свое применение и работает по сей день. Все приемники ИК-излучения, расположенные сверху по периметру ламп освещения, передают всё в центральный компьютер, распределяющий эти данные среди шести управляющих маршрутных компьютеров.
ЛОКОДРОМ запустился осенью, а следующей весной и летом система сбора информации начала давать сбои, особенно в солнечные дни. Кто зайдет в ЛОКОДРОМ, тот поймет, как мы избавились от этих ошибок =)
Что сейчас представляет собой ЛОКОДРОМ? Мы видим его живым механизмом, сложным в управлении, тонким в понимании, со своим характером. Работать над ним было интересно, еще интереснее наблюдать на тем, какую реакцию он вызывает у людей, отважившихся стать машинистами.
Кто-то осторожно прикасается к кнопкам, а кто-то сразу давит на ручку газа. Люди разные. Хотелось все учесть, все предусмотреть. Оценки давать вам, наше мнение слишком субъективное.
Если дополнить техническую часть, можно упомянуть о некоторых интересные решениях, примененных при конструировании отдельных электронных блоков.
Например, в качестве регулятора скорости мы использовали датчик дроссельной заслонки, применяемый на отечественных автомобилях.
Если вы были на ЛОКОДРОМЕ в качестве машиниста, то могли заметить, что пульт вибрирует, причем интенсивность вибрации зависит от скорости движения локомотива. Там трудится двигатель с интегрированным редуктором, а в качестве эксцентрика использован маховик от списанных локомотивов со спиленным сектором.
Спидометр — типовой «вольтметр» для автомобиля, для которого величина скорости преобразуется в напряжение. Возможно, это не самое удачное решение и можно было воспользоваться тахометром в таком же форм-факторе, но такое решение пришло нам тогда и оно было реализовано.
Ручка газа изготовлена по заказу и, несмотря на ее простую и понятную форму, к ней мы пришли не сразу.
В качестве маршрутных компьютеров использованы материнские платы с интегрированным процессором в формате «микро». Они и блоки питания смонтированы на отдельном шасси, находятся под столом ЛОКОДРОМА. Звуки, которые вы слышите, собираются со всех компьютеров и проходят на усилитель через микшер, динамики под макетом воспроизводят их.
Система достаточно сложна, хоть и кажется игрой со стороны.
Весь проект потребовал разработки и изготовления 14 различных видов электронных плат, каждая вторая с микроконтроллером и встроенным программным обеспечением. Подход компании к разработке электроники таков, что мы не используем готовые решения, а всякий раз создаем свои варианты, где-то используя предыдущие наработки, где-то совершенно новые. Это справедливо и для встраиваемого софта. Пусть занимает чуть больше времени, но даем нам полное понимание работы и закрывает все наши задумки и потребности.
Про аттракционы на путях.
Что можно увидеть на ЛОКОДРОМЕ, кроме движущихся локомотивов? Те самые «задачи» в виде препятствий движению, которые приходится решать машинисту.
На пути выбежали дикие звери. Локомотив автоматически тормозит и отказывается двигаться дальше. Что делать? Конечно, посигналить, прогнав зверей с путей. Дорога свободна, можно двигаться дальше.
Машина на переезде остановилась. А тут еще и незадачливые велосипедисты. Локомотив снова остановился. Делаем также - сигналим! Нечего по путям шастать!
Горящие огни на рельсах? Почему здесь они стоят, а там бегут? Это стрелки, перед которыми машинист может выбрать направление движения: зеленый свет означает выбранное направление. А бегущие полоски — это «бустерная зона», въехав на которую можно погазовать.
Кроме того, есть еще мойка состава и заправка паровоза водой. Да-да, среди локомотивов есть и паровоз. В общем, какой пульт выбрал, таким локомотивом и управляешь.
И, конечно, розовый слон, выскакивающий из-за елок на пути. Заметен издалека, будьте внимательны!