Выжить в Арктике — 3: Третий рейх в Якутии

Продолжение. Первую часть можно прочитать здесь, вторую — здесь.

Морские ворота Якутии, порт Тикси, нынче невесел. Количество судов, приходящих в Якутию Севморпутем, несравнимо с прошлым. Соответственно, и в городе делать нечего. Погранзастава, солдаты которой каждую навигацию спасают наших и иностранцев, рискнувших сунуться в Арктику на яхтах, да аэродром Дальней авиации, похоже, только и поддерживают жизнь Тикси.

Да кабак «Севера», где дерутся каждый вечер с момента открытия в 30-х. А как же? Портовый город, традиция.

В Тикси не растет ничего, вообще ничего — ни дерево, ни кустарник. И здесь водка только дешевеет. Но наш путь дальше, вверх по Лене, и потом, через горную тундру, — до БАМа.

Вы знаете Лену? Не ту с кудряшками… Ширина реки в ее среднем течении — десятки километров. И дельта больше, чем у Нила. Здесь подлинный северный рай, не испорченный человеком, здесь осетры тычутся в ладони, а корюшка размером до локтя. Здесь ветры играют с тобой, как котята, выпуская когти, и ягель целует подошвы. Здесь каждый встреченный — или друг, или враг, но никак не просто прохожий. Карабин СКС и 120 патронов на год — вот чем одаривает суровая Родина своих сограждан на Лене. И здесь редок беспредел — так, залетные барыги скупят за водку всю икру у тунгусов, да больше не сунутся.

Здесь промахов не знают. А прокурор далеко, а полиция… Чай, тоже люди, тоже не с Марса.

— Вы откуда, ребята, такие хипповые?

Забытое словечко резануло ухо. Веселый якут с удивлением рассматривал наши яркие куртки.

— Путь до немецкой базы покажешь? — в свою очередь, спросили мы.

— Сто тыщ давай — покажу, — без запинки ответил он.

О том, что подлодки Третьего рейха бороздили Арктику, как балтийскую лужу, написаны книги. О том, что в 1942 году был бой в устье Енисея, когда советская батарея отогнала фашистский крейсер, объявлено официально.

Что немцы топили полярные конвои и потеряли здесь за всю войну лишь пару лодок, знают немногие.

О том, что в устье Лены, там, где дикая река разделяется перед дельтой на три рукава, была база Кригсмарине, подлодок адмирала Деница, на Севере знают все, а в Москве — никто.

— Ну ладно, братан, давай шестьдесят, — парень еще на что-то надеялся.

Камень. Это место называется Камень. Огромная скала режет реку на три протоки. На вершине — огромный крест из бревен. Кто их туда втащил — неизвестно. Стоит крест и молит небеса за всех, без вести сгинувших, несолоно хлебавших, покропивших водичку красненьким, какого бы роду-племени они ни были.

Стоит крест и плачет.

Не видны его слезы, не слышны его стоны — то ветер, лишь ветер, сынок, а не бесприютные души слоняются за бортом… Усни.

Доказательств существования базы немного, но они есть.

То бочку с солярой и маркировкой свастикой выкинет на берег, то скелет в форме СС обнаружат охотники.

Главное же — каждый год сюда, к Камню, приходит летом из Якутска пароход. На нем — увлеченные дайвингом немцы и австрийцы. Им хочется нырять только здесь, в Якутии, у трех проток.

Что они ищут? Какие секреты спрятали здесь лихие немецкие подводники? Не за алмазами же, в самом деле, ходили они так далеко?

Экспедиций, в том числе и телевизионных, было сюда немало. Но рейх умел хорошо прятать свои тайны. И за 15 лет исследований нашими подводниками во главе с Сергеем Ковалевым, каперангом, недавно покинувшим этот мир, удалось установить по крайней мере маршрут — от чудовищных штолен Лиинахамари, что в Мурманской области, и до сюда.

Говорят, урановая руда для секретных подземных заводов Лиинахамари, где сходятся русская, финская и норвежская границы.

Я там бывал. На сопке там — Ленин. В Тикси на сопке — «Слава СССР!», маршрут не спутаешь.

И штольни, что затопили немцы, уходя. Подземные ходы ведут на километры. Холод и ужас, и тени, и вода.

— Не суйся дальше, — сказали мне морские пограничники в Лиинахамари. — Еще никто не возвращался.

. А мы от Камня, от подтянутых немецких дайверов, шлепаем и шлепаем на буксире типа «река — море» все выше и выше по течению. Через 2000 км, под Жиганском, корюшка станет обычной. Но пока — стоянка в тундре. Пост метеорологов. 500 км вокруг — никого. Три семейные пары: две пожилые, одна — молодая.

— Достала маета, — говорит Коля, молодой. — Вот и подруга об людей поушибалась, надоели люди, хуже волков.

— А здесь — воля. Понимаешь? И ругаться не с руки.

Старшие смотрят телевизор — «Первый канал». Не верят в происходящее и боятся возвращаться в мир. А у них на материке — дети.

Ох, не боли, душа, хотя бы здесь! Здесь, где звезды близки, где бродит по тундре овцебык — везли зачем-то в Тикси 18 штук, да пара и сбежала по дороге. Здесь вместо кошек держат горностая — и в лютую стужу в кладовку для него приоткрыта дверь. Придет, поест, отдохнет… Зато крыс тут не видали.

Тиха волна, горек дымок костерка, и наблюдает за нами из тундры росомаха. Ей смешно — странники, странные люди. Чего ищут, зачем ноги бьют?

Я уснул в разнотравье. Духмяная тундра стелила мне постель, выстлала изголовье.

И снилось мне, что буксирчик наш носит имя «Ной», и что меня любят и ждут, и больше никогда не предадут, и сам я никогда ни на кого не наступлю — особенно в этой траве, где так чист горизонт и прозрачен, так горек дым и так холодна вода.

Покой. Вот что нашел я в тундре, на великой реке, под свинцовыми небесами, где на пять сотен верст — никого.

Вы давно ощущали покой? Ведь карабин его не подарит.

Здесь невеста, якутка или сахалярочка, то есть полукровка, пополам несущая в себе кровь Востока и Запада, стоит пять обойм к СКС.

Вот только в Москве ей будет тесно, душно и страшно. Придется переселяться в тундру вам.