Птичка Небесная Луга Духовного. Рассказ о клыковской старице Сепфоре – Скоробогатько Н.В.

Стоял пого­жий июнь­ский день. Ваня с бабуш­кой, выйдя из метро, никак не могли найти, где кон­ча­ется длин­ню­щая оче­редь к Храму Хри­ста Спасителя.

Нака­нуне бабушка услы­шала по теле­ви­зору в про­грамме ново­стей о том, что в Москву при­была вели­кая свя­тыня — частица мощей Иоанна Пред­течи и обрадовалась:

— Зав­тра же беру Ванюшку с Илюш­кой и — в Москву. Такую свя­тыню при­везли! Вот как удачно я к вам пого­стить при­е­хала! Разве я могу упу­стить такой шанс!

— Ой, мам, что ты! Ты зна­ешь, какая оче­редь там будет! Ты туда не попа­дешь! Да с тво­ими боль­ными ногами не смо­жешь ты такую оче­редь отсто­ять, — стал отго­ва­ри­вать сын.

— Дей­стви­тельно, — под­хва­тила сноха, — зря вы это, Лидия Ива­новна, зате­яли. К тому же у Ильи зав­тра баль­ные танцы, послед­нее перед кани­ку­лами заня­тие, нельзя про­пус­кать. А Ваня еще малень­кий, после болезни, вы же видели по теле­ви­зору, как там народ под дождем мокнет.

Но тут шести­лет­ний Ванечка под­дер­жал бабушку:

— Ну и пусть Илюшка на танцы идет, а мы с бабуш­кой поедем. Мы зон­тик возь­мем, нас и не замо­чит, да, бабусь?

Утром бабушка под­няла внука рано-рано, когда все еще спали, быстро накор­мила, одела потеп­лей, поло­жила в сумку тер­мос с бутер­бро­дами, зон­тик, и они с Ваней побе­жали на элек­тричку — от Мытищ до Москвы недалеко.

Когда вышли из метро, Ваня уви­дел, как бабушка рас­те­ря­лась: оче­редь к храму была такая, что и ска­зать нельзя.

Пошли они искать хвост оче­реди. Шли долго, день ока­зался пого­жим, тепло оде­тые, они быстро взмокли, но до конца оче­реди так и не добра­лись. Крепка держа Ваню за руку, бабушка рас­те­рянно повер­нула назад и непо­нятно на что рас­счи­ты­вая, зачем-то пошла теперь в обрат­ном направ­ле­нии, к началу оче­реди, а потом снова повер­нула назад.

Вдруг какая-то моло­дая тетенька, тро­нув бабушку за плечо, оклик­нула ее:

— Оче­редь поте­ряли? Ста­но­ви­тесь сюда, не могу смот­реть, как вы с ребен­ком мечетесь.

— Спаси вас Гос­поди! — Впер­вые за все утро улыб­ну­лась бабушка. — Мне вот Ванечку жалко, он только после болезни, сла­бень­кий, вон взмок как!

— Ну вот и стойте тут. Нам уже не так далеко идти оста­лось! — участ­ливо под­хва­тила ее подруга.

И Ваня с бабуш­кой оста­лись сто­ять рядом с этими доб­рыми тетень­ками, а подруги вер­ну­лись к пре­рван­ному разговору.

— Оль, так на чем я остановилась?

— Да ты, Тань, какой-то сон хотела рассказать.

— Ах, да, сон! Ну так вот: пла­кала я, пла­кала, — начала рас­ска­зы­вать та, кото­рую подруга назы­вала Таней, — моли­лась я, моли­лась… И не помню, как заснула. Или не заснула? Не знаю, но только как-то необычно все было, словно наяву. Уви­дела я какую-то ста­рушку… вся в чер­ном, монашка вроде, на палочку опи­ра­ется и смот­рит на меня… и с такой любо­вью смот­рит, вроде жалеет меня очень. А я и думаю про себя: «Кто это»? И мне какой-то голос отве­чает: «Поез­жай в Клы­ково, там узна­ешь, и помощь там в беде своей полу­чишь, езжай, не откладывай»!

— Так ты езжай, Татьян, и вправду не откла­ды­вай, раз тебе так сказано!

— Стран­ная ты, Ольга! Ну куда я поеду, я не знаю ника­кого Клыкова!

— Зато я знаю, — всту­пила в их раз­го­вор Ванина бабушка. Про­стите, что встре­ваю, но мне ведь поне­воле все слышно…

— Зна­ете Клы­ково?! — в один голос уди­ви­лись подруги.

— Да, знаю, и рас­скажу, как туда ехать.

— Знать бы еще, что это то самое, Клыково…

— Конечно, то самое, ведь вы и матушку Сеп­фору видели, это она была!

— Как-как? Какую матушку? — зача­стили подруги.

— Ста­рушка, кото­рую вы видели, жила в этом самом Клы­кове, там и скон­ча­лась. Она, вы, Татьяна, пра­вильно поняли, дей­стви­тельно мона­хи­ней была, схимницей.

— Да. Мона­ше­ский постриг бывает трех сте­пе­ней. Сна­чала постри­гают в рясу — это инок, потом — в ман­тию — монах, а неко­то­рых и в самую выс­шую, самую стро­гую сте­пень — в схиму. Вот матушка Сеп­фора и про­шла все три сту­пени, в послед­ние годы была схим­ни­цей. Имя Сеп­фора она полу­чила, когда ее постригли в схиму. Имя и правда ред­кое, в пере­воде на рус­ский Сеп­фора озна­чает «птичка».

Татьяна рас­плы­лась в улыбке:

— Сеп­фора! Птичка! Но почему вы дума­ете, что это именно матушка Сеп­фора была?

И тут вдруг Ванечка напом­нил о себе:

— Да-да, это она была! Эта бабушка и Илюшу нашего спасла!

Все посмот­рели на Ваню, а он, застес­няв­шись, ска­зал совсем тихо:

— Да, рас­ска­жите, пожа­луй­ста! — под­хва­тила Ольга. — Заодно и время ско­ро­таем, оче­редь совсем, похоже, дви­гаться перестала.

— Ну что ж, слушайте.

Это слу­чи­лось с моим стар­шим вну­ком, бра­том Ванечки, в про­шлом году. Илю­шеньке тогда девять лет было, и тут на нас сва­ли­лось такое горе — у ребенка врачи обна­ру­жили рак крови, пред­став­ля­ете? Маль­чик наш на гла­зах уга­сал от этой страш­ной болезни. Врачи ска­зали, что форма очень тяже­лая, они, конечно, поста­ра­ются сде­лать все, что от них зави­сит, но… ой, страшно даже вспоминать.

Да, я не пред­ста­ви­лась: меня Лидией зовут, я в Кире­ев­ске живу. Это в Туль­ской обла­сти, как раз там, где до Клы­кова матушка Сеп­фора и жила. Ее тогда все соседи вокруг бабуш­кой Дашей звали, она ведь скры­вала что мона­хиня. У нас в горо­дит ее тогда все очень ува­жали, а сей­час, когда узнали про ее мона­ше­ские подвиги, осо­бенно почи­тать стали. Теперь и в Клы­ково на могилку к ней мно­гие регу­лярно ездят. А меня батюшка бла­го­сло­вил экс­кур­со­во­дом при нашей церкви стать, я палом­ни­ков на цер­ков­ном авто­бусе туда вожу, рас­ска­зы­ваю, что знаю.

В Клы­кове совсем еще недавно новый мона­стырь обра­зо­вался. Там я много раз видела, как люди исце­ля­ются на могилке ста­рицы Сеп­форы. Ну, так вот: когда у нас с Илю­шей горе-то это при­клю­чи­лось, я тогда как раз поехала в Клы­ково с оче­ред­ной пар­тией палом­ни­ков. И вот подо­шла я к матуш­ки­ной могиле, упала под кре­стом и рас­пла­ка­лась. Плачу-рыдаю и всем серд­цем прошу матушку помочь Илю­шеньке. И все наши палом­ники, что со мной были, тоже стали молиться и про­сить за меня матушку.

И вот, пред­ставьте себе, воз­вра­ща­юсь я в Кире­евск, и мне сын мой, отец Илюши и Ванечки, зво­нит из Мытищ (они здесь, под Моск­вой, в Мыти­щах живут) и сооб­щает радост­ную новость: врачи вдруг отме­тили у Илюши явное улучшение.