=ЗАБЫТЫЕ ИМЕНА= =Станислав Пожлаков=

Вечными мы не будем, Жизнь догорит как пламя, Но остается людям Память о нас, память.

Восемь лет как ушел в иной мир композитор, песни которого до сих пор живут. К сожалению, в статье недостаточно информации об этом композиторе. Причины этого мне известны. Кажется, и было-то это совсем недавно, как ушел композитор, а даже биографии его не найти. Но память-то о нем осталась. И как пел сам Станислав Пожлаков – «Память должна быть честной, Память должна быть доброй». Мы обязаны помнить таких людей, как Станислав Пожлаков. Поэтому у меня и возникло желание поделиться с вами хотя бы теми крохами информации, что я имею.

На наше счастье остались его песни, которые исполняли многие известные певцы - Эдита Пьеха, Эдуард Хиль, Юрий Богатиков, Мария Пахоменко, Аида Ведищева, Лариса Мондрус и многие другие. В его творчестве было много песен о Ленинграде. Песня – «Остаюсь ленинградцем» наверно близка многим, чья жизнь была связана с этим прекрасным городом. Рожденный под Москвой, композитор стал истинным ленинградцем, все его творчество подпитывалось энергией этого удивительного города. Вслушайтесь в его песни. Они пронизаны какой-то домашней теплотой, лиризмом. Очень мелодичны, легко запоминаются и с удовольствием исполняются певцами. (Вновь хочу заранее попросить извинения за то, что в моей заметке могут быть неточности. Не имею возможности прикоснуться ни к первоисточникам, ни к архивным документам. Все что вы здесь прочитаете, взято из Интернета, путем «просеивания» нескольких сотен сайтов). В молодые годы мы с удовольствием распевали его песню «Ребята семидесятой широты», только ленинградцы меняли на «Ребята 60 широты». Что ни песня была у Станислава Пожлакова, то, как нынче называют – «хит».

Станислав Пожлаков родился 4 января 1937 в городе Мытищи, Московской области. Не буду говорить о некоторых разночтениях в Интернете о месте рождения. Например, на страничке сайта http://popsa.info/bio/364/364b.html я прочитала, что Станислав родился в Ленинграде. Будем считать это технической ошибкой, ведь достаточно заглянуть хотя бы в Википедию и узнать место и дату рождения. ( К сожалению ни о детских годах в Мытищах, ни о его родителях найти информацию не удалось) В детском возрасте Станислав переезжает в Ленинград. Отныне вся его жизнь будет связана с этим городом. Школьные годы Станислава Пожлакова прошли в школе №107, находящейся и поныне на Выборгской улице дом 3, Выборгского района города Ленинграда. Я буду и в дальнейшем называть этот город - Ленинград. Станислав жил в этом городе, здесь учился, здесь и создал свои прекрасные песни.

Из стен этой школы вышло много знаменитых людей - в том числе - академик Орбели, писатели братья Стругацкие, путешественник и ученый Юрий Сенкевич. (Прочитала в петербургской газете, что в школе должен открыться музей, где будут стенды об истории школы и ее знаменитых выпускниках. Надеюсь, что там будет и стенд, посвященный Станиславу Пожлакову). Одним из самых близких друзей Станислава в школьные, а затем и в последующие годы был Юрий Сенкевич. Эта дружба многое дала и тому и другому. Будущий путешественник был «хорошистом», оценки будущего композитора - средние. Внешне они были разными – крепко сбитый Сенкевич и стройный, кудрявый Пожлаков. Разнились они и по социальному происхождению: Юрий Сенкевич вырос в семье военнослужащего, полковника Советской Армии, мать Юрия была учительницей, Станислав происходил из обычной, рабочей, семьи. Мама Славы работала медсестрой. Но эта разница не мешала им стать задушевными друзьями. Их многое сближало. В том числе и любовь к музыке. В доме у Сенкевичей он впервые увидел фортепьяно. Там он и научился играть.

(Увы, увы и увы. Нет никакой информации ни о матери Станислава, ни об отце, ни о других детях их семьи). Из воспоминаний дочери Станислава Пожлакова – Юлии: «Он - четвертый ребенок в семье и единственный из детей, кому удалось пережить блокаду. Когда родители поженились, первое время жили в коммуналке на Невском. Там родилась я. Жили бедно». Из воспоминаний друга детства Станислава Пожлакова Геннадия Гольдштейна: «- Слава параллельно учился в музыкальной школе, где мы и познакомились. Я шел по коридору и услышал, как кто-то «наяривает» на рояле буги-вуги. Это Слава упражнялся. Приходил я к нему домой - жил он с мамой в 11-метровой комнатке в коммуналке. Вместе ловили на приемнике Би-би-си, которое часто передавало джаз. И однажды мы решили создать оркестр. Слава на аккордеоне и на саксофоне играл. Выступили в школе, а потом пошли концерты в техникумах, в клубах». Вот как вспоминает об этом времени Юрий Сенкевич в своей книге «Путешествие длиною в жизнь».

«Я дружил со многими ребятами, но самыми близкими моими друзьями были двое - Слава и Володя Федорович. Со Славой мы были соседями, жили рядом, поскольку его мама работала в академии - она была специалистом по физиотерапии. С Володей Федоровичем мы сидели за одной партой, предпочитая "Камчатку". Слава обычно сидел за соседней партой. Под влиянием Славы Пожлакова у меня расширялось представление о самых разных жанрах музыки. Слава был необыкновенно одарен, ходил в музыкальную школу, прекрасно играл на аккордеоне. Потом стал играть на саксофоне - редком тогда у нас в стране инструменте, почему-то считавшемся атрибутом "западной буржуазной культуры". Он играл в небольших джазовых ансамблях, но это было уже после смерти Сталина, когда в нашей жизни начались некоторые изменения.

Слава Пожлаков очень любил ходить в Театр музыкальной комедии. Знал, чуть ли не всех его актеров, у него даже было расписание спектаклей на каждую неделю. Помню, как он отмечал: "Сегодня идет "Свадьба в Малиновке". Ее я видел. А завтра идет "Дьявольский наездник". Пойдешь со мной?" … На вечерах в училище и в других ленинградских вузах иногда появлялся и Слава Пожлаков. Интересно, что в отличие от Володи Федоровича, который после школы, следуя своему призванию, сразу поступил в Архитектурный институт, Слава, необыкновенно одаренный музыкально, почему-то пошел учиться в Институт инженеров железнодорожного транспорта. Конечно, это была не его стезя, и он очень быстро ушел оттуда. В те годы он еще не писал музыку, а выступал в основном как исполнитель, но уже понемногу начал заниматься аранжировками. Он вращался в своей музыкальной среде, был в курсе последних веяний, у него были друзья, которые могли достать самые модные тогда записи "неофициальной" эстрадной музыки. Это были самодельные пластинки, и назывались они "ребрами", так как делались на рентгеновских снимках. Слава был раскованнее меня, и я старался не отставать от него».

Музыкальный талант у Станислава Пожлакова начал проявляться достаточно рано. Популярность к Станиславу Пожлакову по советским меркам пришла рано – в 1954 году, не закончив музыкальную школу, Слава организовал в Ленинграде один из первых и лучших "бендов". Рядом с ним играл Геннадий Гольдштейн – близкий друг детства. (Гольдштейн в дальнейшем станет известной личностью - альт-саксофонист, кларнетист, флейтист, аранжировщик и композитор, создатель и руководитель оркестра «Саксофоны Санкт-Петербурга»). Станислав Пожлаков делает в этот период свои «фирменные» аранжировки. Плюс к этому, он великолепно играл на саксофоне, аккордеоне, рояле. Затем появились у него и другие коллективы. ( Из найденных и прочитанных мною материалов видно, что у Станислава не было высшего музыкального образования. Но природный талант и то, что в школьный период он занимался в музыкальной школе, а затем был студентом композиторского факультета Консерватории, позволили ему стать высокопрофессиональным композитором.)